Четыре плаката и угрозы до смеха

Петя не отпрянул, но и отвечать на поцелуй не стал. Он оцепенел, а когда осознал, что вообще произошло, Адель уже сама отказалась от своей отчаянной затеи. В этом поцелуе не было любви, лишь попытка зацепиться за все то, что было раньше между ними. То, что прежде крепко держалось, теперь плавилось, растворялось и неизбежно утекало день ото дня, отдаляя их все дальше и дальше друг от друга. — Я не рассчитывал, что нравлюсь тебе как мужчина, — признался Пётр. — Ты и не нравился, — Адель была откровенна. — Так что изменилось? — Ничего такого, — пожала плечами спортсменка, — не знаю, это же… Такое само собой происходит, понимаешь? Петя не понимал. А если бы понимал, то все сделал по-другому, но время вспять не вернуть. — Было приятно не нравиться тебе. — Так вот что ты имел в виду под специфичным вкусом, — печально усмехнулась Адель. — Где я просчитался? Перегнул палку, — хотел выяснить детали Петя. — Мы гуляли вместе. — Товарищи и друзья так делают. — Держались за руки. — В целях безопасности, — контратаковал Петя. — Ты называл меня красивой, — отстаивала свою линию Адель. — Разве я должен называть красивую девушку некрасивой? — нахмурился Петя. — Тогда почему Лиза, а не я? — дожимала Петросян. Ей хотелось знать правду, пусть даже она придавит и размажет её по земле. Лучше так, чем быть в неведении и дальше. — У меня никогда не стоял выбор: ты или Лиза. Я никогда не думал об этом…так. Ты сказала мне про свои чувства. Но что насчёт моих? А если бы о них заботилась, то узнала бы, что Лиза была в моей жизни и полгода назад. И год назад. А не только сейчас. Именно Лиза меня поддерживала все это время. Ездила со мной в Америку, была со мной на тренировках, даже тут она только из-за меня. И, конечно, как я мог не влюбиться в такую женщину в ответ. — Тебе следовало сказать мне раньше, — сухо выдает Адель. — Я рассчитывал, что мои личные дела не должны тебя касаться. Наши отношения непубличные, — он кашлянул, — были такими до недавнего времени. Лиза начала ревновать. Я считал, что это всё глупости. Что ничего романтичного между нами быть не может в принципе. Очевидно я сделал большую ошибку. — Хотя знаешь, даже если бы я знала, может ничего бы это не изменило. — Это неправильно. Не по-христиански. — Не говори мне про Бога, — Петросян наконец встала и отряхнула колени, — он от меня отвернулся. — Адель, — Петя окликнул ее прежде, чем она ушла окончательно, — это же не конец? Мы же сможем продолжить общаться? Он все еще лежал на ковре, и Адель смерила его надменным взглядом: — Ты издеваешься? Нет конечно. Ты теперь с Лизой, так иди к ней.

***

Теперь место пустовало как в столовой, так и в сердце Адель. Сидеть одной за длинным столом было совсем уж грустно. И эту пустоту надо было чем-то залепить и желательно поскорее: — Стой, — она дернула проходящего мимо Илью, — садись. — Это место Пети, — Малинин поозирался по сторонам в поисках друга. — Он здесь больше не сидит. — А где он сидит? — Не знаю, — закатила глаза Адель, — наверное где-то с монголами. Сидят в юрте рыбу ловят. — Я не понимаю… — растерялся Малинин. — Тебе и не надо, — указала пальцем на стул Адель, — садись. Как отчитанный школьник Илья сел на место. Вокруг Адели витала тёмная негативная аура, как у отрицательных персонажей в фильмах про супергероев. Аппетит у Малинина сошел на нет. Спустя долгое вязкое напускное молчание, прерываемое только шкрябанием вилки по тарелке, американский фигурист все-таки решил начать диалог: — Как дела? Адель смотрела ему в глаза, будто спрашивая «ты еще более идиотский вопрос мог задать?», и выдала: — Херово, — у Ильи глаза округлились, а брови подскочили от удивления, — знаю, у вас так не принято. У вас всегда всё хорошо. А у нас в России отвечают как есть. Нам не надо притворяться на этот счёт. — Это…круто. Мне нравится. Так, что случилось, ну… между тобой и Петей? Адель глубоко вздохнула и выложила все как есть. Ну почти все… Про тот нелепый поцелуй Илье знать было вовсе не обязательно. Собеседник слушал внимательно: не перебивая и не пытаясь вставить свои пять центов, где попало. — Ну вот как-то так… — закончила свою мысль Адель. — Ты злишься на него, — протянул Малинин, — я понимаю. Но я понимаю Петю тоже. Он мог сказать, что ты ему нравишься и тогда у него было бы две девушки. Многие парни так делают. — Ага, — а вот Адель не преминула возможностью перебить Илью, особенно когда он делал такие длинные паузы в словах, — например такие как ты. — Почему? Что? — Илья окончательно был сбит с толку. Ощущения такие будто Адель хлестко его ударила по икрам, так что почва поплыла у него из-под ног. — Я видела, как ты держал плакат с моей фотографией во время произвольной программы. — Тебе не понравилось? — Дело не в этом. Потом я увидела как ты раскрываешь такой же плакат только уже с фотографией Алисы. — Gosh, — выдохнул Илья, — ok, let me explain, there were four posters: for Alyssa, Amber, Isabeau and you. — Какая прелесть, — иронично вставила Адель. — What exactly surprises you? Three of these ladies are from the same team as me, so shouldn't I support them? From my point of view it's out of discussion, — Илья то сбивался на родной американский, то возвращался обратно на русский, — Это то же самое как ты поддерживала Петю. Но какие у меня были причины поддерживать тебя? Никаких. Ноль причин. Только моё желание. Моя федерация не поддерживает это. Но мне все равно. Ты для меня respect, опять забыл, как по-русски, уважение, вот. Поэтому я тут сейчас. Адель нечем было на это крыть. Даже золотистый ретривер, если его хорошенько раздразнить, обнажит клыки. — Спасибо тебе, — Адель наконец начала подбирать аккуратные гладенькие слова, — извини, просто я так устала за эти дни, и все эти неудачи навалились на меня, что я рефлекторно уже кидаюсь на всех. — Поверь, я тоже кое-что знаю о фейлах, — ухмыльнулся Илья. — Я не знаю, как теперь домой ехать, — Адель закрыла лицо руками. — О, как я тебя понимаю. Мне мама дома going-over устроит. — Что это? Гоинг овер? — уточнила Адель, перестав прятать лицо. Тогда Илья взял тарелку и театрально чуть было не разбил ее об кромку стола, остановившись в последний момент, — поняла. По-русски это взбучка. — Взбучка, — повторил Илья, но акцентная «ч» выдавала его происхождение, — Тебе писали плохие вещи в интернете? — Конечно писали, — кивнула Адель, — писали, что я должна деньги за то, что на меня поставили, а я не выиграла. — О, интересно, — Малинин открыл свой телефон и прочитал, — вот сообщения, что я получил две недели назад «ты лучший, я тебя люблю и не сомневаюсь, что ты выиграешь», и сообщения, которые пришли два дня назад «я так и знал, что ты все проиграешь, стыд страны, не возвращайся». — Ой, мне пожелания в смерти еще писали, — они обсуждали ужасные вещи, но при этом странным образом их настроение поднималось. Болтовня Ильи стала отдушиной, успокаивающим бальзамом для ее свежих гноящихся ран. — У меня тоже такое есть! — поделился Бог четверных, слегка улыбнувшись. — «Мне стыдно было смотреть такой прокат от Петросян, вот Щербакова и Трусова были легендами» — зачитала свой комментарий Петросян. — «Nathan wouldn't let this shit happen. So disappointing». Аделия подняла уголки губ в ответ, но ее хорошее настроение быстро улетучилось, едва она завидела длинного лохматого Чубакку, неприкаянно ходящего с подносом сквозь ряды, как беженец. По рядам снова побежали шептания. Людям было интересно наблюдать за этой троицей, будто они звери в зоопарке. Илья быстро вскочил со своего места словно ошпаренный. Петя же мягко покачал ладонью вверх-вниз, обозначая, что для волнения причин никаких нет, и все в общем-то нормально. Он себе найдёт другой уголок, где приютиться. Уголка, впрочем, не нашлось, и Петя в итоге пристроился на подоконнике. — Мне грустно, — выпалил Малинин, — он все же очень о тебе заботится. Он был честным с тобой, поэтому может тебе стоит еще раз подумать? — Не о чем тут думать, — нахмурилась Адель, — все кончено. — Ну хорошо… Только… Я слышал он вёз большой чемодан с костюмом для выступлений, — не унимался американец, — но его не пригласили на гала-выступления. — Вез, — подтвердила Адель, — слушай, ты что, его адвокат? — Нет. Я его друг. — Быстро у вас дружба делается нынче. Я-то думала, ее нужно заслужить. — У тебя есть друзья? — уточнил Малинин. — В спорте нет. Все меня предали. Все до одного, и твой Петя тоже, — скуксилась Адель словно съев конфету с кислой обсыпкой. — Если ты правда хочешь слышать мое мнение, то я считаю, что Петя сказал тебе «нет» как женщине, но не предавал вашу дружбу. Это ты ее предала, показывая свои чувства, — Малинин ходил по очень тонкому льду, и осознавая это, добавил, — прости. Это было грубо. В его словах определённо был смысл. Адель сначала изумилась, вспыхнула и хотела было пригвоздить его к этому драному стулу покрепче, и заклеить губы скотчем, чтобы не посмел даже рот открыть на эту тему. Но он сказал то, что думал, а от американцев этого хрен дождёшься. Значит он ей и вправду доверяет. — Что ж, это было смело, — хмыкнула Петросян, — я такое уважаю. Ты стал похожим на русского человека. Он понял, что нащупал и открыл нужную дверь. Это был колосальный прогресс. Илья в общем-то не хотел обрусеть, а вот впечатлить девочку с армянскими корнями и русским сердцем очень даже. Кажется сегодня у него вышло. — Ладно, — вздохнула Адель, — ты же не просто мне про Петин костюм затирал. Есть какие-то предложения? — Ну… есть одно. Но оно может тебе не понравиться. — Выкладывай уже. — Вы можете сделать совместную заявку, то есть выступать вместе. — Ну уж нет, нет и еще раз нет! — фыркнула Адель.

***

Лежа в своем номере Адель накручивала локон тёмных волос на палец и с неудовольствием понимала, что идеи Ильи расползались по ней как ветрянка: заразительно и бесповоротно. Будь у нее больше времени, она бы, конечно, воротила нос и заставила бы Гуменника еще дня три лазать по подоконникам и жевать свои бананы. Увы, время совсем поджимало, и выход необходимо было находить как можно скорее. Спустя полчаса Адель уже подловила Петю в коридоре, выскочив из-за угла как жулик на свою жертву: — Будешь со мной выступать? — прозвучало примерно как «кошелёк или жизнь»? — У тебя только одна попытка, второй раз спрашивать не буду. — Буду, — согласился Петр. Во-первых, выбора у него особо не было, а во-вторых отказываться от такого жирного предложения было попросту глупо. — А Лиза? — вляпаться в недопонимание еще раз сейчас хотелось меньше всего. — С ней я поговорю. Она поймёт.