Глава 6. Может, он не так уж плох

По мне, вайб такой: The Kill - Thirty Seconds to Mars

***

      Мы говорили с ней, все было как обычно. Только в этот раз она не плакала. Она говорила, что считает дни моего отсутствия. Что ждет каждой встречи. Что тоже хотела бы знать меня, как я знаю её. Её голос был таким мелодичным, почти ласковым. Я чувствовал, как губы сами растягиваются, когда отвечая ей. В этот раз я не притворялся, говорил ей обо всем и она отвечала мне искренне. А потом я сказал ей:       — Мне кажется, я влюблен в тебя. Я так хотел бы быть с тобой.       — Может пришло время выйти из-за стен. Я хочу увидеть тебя. — В ее голосе было столько желания. Сопротивляться? Я даже не пытался. Она позвала меня.       Я вышел за дверь своей кабинки. Она смотрела на меня, в мои глаза. В ней не было страха, только смущение. Её щеки украсил легкий румянец, пока она тихо накручивала локон на палец. Потом она прикусила губу, и провела своими тонкими пальцами по моей руке.       — Знаешь, я так и знала, что незнакомцем за дверью окажешься именно ты. Чтобы ты не делал, я всегда представляла тебя именно таким.       — Ты не боишься?       — Нет, и знаешь, что еще?       — Что?       Она приподнялась на мысочках, и прижала свои руки ко мне. Она прислонилась к моему телу и я чувствовал, как ее ресницы щекочут область моего адамова яблока. Еле слышно она прошептала мне "И с чего ты взял, что не можешь нравится мне, Драко?"       Мое имя на ее губах откликнулось дрожью по всему телу. Я прижал ее к себе сильнее. До этого я боялся даже коснуться ее. Как будто одно мое прикосновение могло скомкать весь ее чистый облик. Как будто я мог запятнать ее. Но она звала и я ответил.       Мои губы накрыли ее в требовательном поцелуе. Ее губы были ровно настолько мягкими, насколько я себе представлял. Руку я запустил в ее волосы. На самом деле, они не были каштановым ураганом, они были дорогим тяжелым шёлком. Все ее податливое тело ответило мне. Она прижалась в ответ и тихо простонала в мои губы, мое имя. Это сводило с ума, это возбуждало. Это взрывало сознание.       Она прижималась плотнее и осмелев я стал с жадностью исследовать ее тело. Сначала я опустил руки на талию, она была хрупкой, будто кукольной в моих руках. Я опустился ниже.       Школьная юбка не облегала ее бедер, но они будто рвались наружу, навстречу мне. Я не мог сопротивляться желанию, но я ждал, что она захочет сама. Это было необходимо. Это было правильно. Пока она не позволит, я буду наслаждаться лишь тем, что она позволила. Она стонала мое имя и я терял голову.       Но это недостаточно. Недостаточно для дальнейших действий, но достаточно, чтобы привести меня в исступленное томление.       Я прижал ее к стенке, не знаю к какой, было не важно. Важно, то что она все еще не отпрянула.       А потом она начала расстегивать мою рубашку и слегка расставила ноги. Она прервала наш поцелуй, чтобы запрокинуть голову. Я опустился ниже, к ее шее. Я ласкал и покусывал ее, надеясь оставить след. Все это гриффиндорцы должны уяснить, она моя. Они даже смотреть на нее не должны. Я провел языком от ее уха до впадинки между ключицами, когда услышал ее стон. О да, это было оно. Это было то, чего я так ждал.       Я снова нашел ее губы и углубил наш прежний поцелуй. Он стал еще более жаждущим, еще более яростным. Она не отставала и потянула руки к моему ремню. Я положил руку на ее грудь. Сначала слегка коснулся, ожидая реакции, потом прижался плотнее. Это разогревало мощнее любого Инсендио.       Одна из ее рук опустилась на мою ягодицу, прижимая мои бедра еще плотнее. И я стал расстегивать ее рубашку покрывая ее шею и грудь робкими поцелуями. Почти невинными, если забыть о том, чем мы здесь занимались. Она прижала свою ногу к моей талии и я подхватил ее, чтобы удержать. Без слов и без стеснения. Она лишь изредка стонала и хватала ртом воздух. Я тоже не мог надышаться. Запах ее волос душил меня, но это было приятно. Так и должно было быть. Я чувствовал, как тяжелею от каждого её движения, мне хотелось устранить последний барьер между нами. Хотелось насладится ею. Я никогда не думал, что могу так желать чего то.       Она завела руку за спину и лямка ее бюстгалтера скатилась по плечу открыв моим глазам ее грудь. И я накинулся на нее и она ухватившись за мои волосы прижимала меня сильнее. Я был диким в своей ласке. Я рычал и кусал ее. А она все стонала, просила не останавливаться, сильнее натягивая мои волосы. Я бы мог провести вечность вот так целуя ее. Мне не хотелось останавливаться.       Но сон оборвался будильником. Моя рука всё ещё сжимала измятую простынь, я чувствовал мучительную пульсацию в теле. Поя постель больше не пахла сандалом. В комнате витал запах неуместного желания. Несбыточного желания. Подобные реакции моего тела конфликтовали с холодным рационализмом.       Это было слишком откровенно, и слишком опасно, если уж быть до конца честным. Мне было стыдно. Конечно, я думал о ней, но сны... Я не мог их контролировать и это было предательством собственного организма. Метка душила меня, она выжигала меня прямо сейчас, но это было половиной беды.       Если кто-то использует легиллименцию на мне, пока я сплю? Мне даже представить было страшно, что меня ожидает в этом случае.       Конечно, я отправился в туалет для разрядки. Это противоречиво, но мне хотелось обладать ей. Хотелось, чтобы она отдалась мне без остатка. Мне было это нужно.       Затем я освежился и вернулся в спальню, нужно было одеться. Нужно было что-то делать с моим похотливым желанием, но пока я спрятал этот сон, подальше. Я выбрал самое скучное, что смог найти — званный ужин. Когда тебе пять, а тебя окружают взрослые рассуждающие о политике, это и впрямь очень скучно.       Я спрятал этот сон в тот момент, когда ковырялся в тарелке, не понимая, о чем говорят гости. После пришел Добби. Он стал бегать от меня, забавную игру в догонялки прервал отец, отлупивший домовика тростью, и наложивший на меня Селецио до конца ужина. Чтобы не шумел, не мешал взрослым мусолить их занудные проблемы. Добби успокаивал меня, но уже за закрытыми дверьми. А мне было плохо из-за того что его наказали за меня. За то, что он развеял мою скуку. Это было печальное воспоминание, но первая часть того вечера подходила для хранения сна. Я не понимал, о чем говорят гости, просто тыкал вилкой еду. Что может быть менее интересным для Лорда, чем этот момент моей жизни?       Я направлялся в гостиную, когда заметил Забини. Он глупо улыбался, смотря в пустоту. Очень не похоже на него.       — Забини. — Поприветствовал я. — Что с лицом?       Представляешь, что тебя распределили на Пуффендуй? Лицо Блейза, приобрело привычную ленивую усмешку.       — Из меня такой же пуффендуец, как и из тебя Малфой. Я воображал какое еще дерьмо ты выкинешь на сегодняшнем уроке по ЗОТИ. Что еще сможет разрушить твой ревнивый ум, когда рядом окажется Макклаген и Грейнджер? Я вовремя сдержал себя, чтобы не сказать ничего лишнего.       — Меня не интересуют взаимоотношения этих особей. Я сказал это быстро, высокомерно. Двинулся вперед, чтобы Блейз, догоняя меня, не понял, что только что обскакал меня в подколе. Ну или хотя бы забыл об этом. Мой план удался, он двинулся за мной поспешным шагом.       — Серьезно, Блейз. Ты выглядел таким мечтательным. Неужели некая дама нашла путь к твоему сердцу?       — Что за бред, Забини коллекционируют предметы обожания, а не питают к ним теплых чувств. Ты забыл, с кем разговариваешь.       Он выдал такую улыбку, которой я почти поверил. Дело явно было в девушке. Но расспрашивать я не стал.       Мы дошли до кабинета профессора Снейпа, ведя непринужденную беседу о том, как глупо проводить совместные занятия с другими факультетами. Блейз с готовностью развивал тему, пока не встретился взглядом, с той девчонкой из рейвенкло, которую очаровывал на ужине Слизнорта. Потом он затих и снова стал улыбаться ей.       Ну я так и подумал. Я уже хотел подколоть его снова, как меня позвал на тет-а-тет профессор Снейп.       — Малфой, — он наложил заглушающие чары на тот закут, в котором мы стояли — по вашей вине пострадала студентка. Вы ведете себя не осторожно.       — Я ничего не делал.       — Это мы еще посмотрим. Но впредь я прошу уведомлять меня о возможности таких эксцессов. Вас подозревают, вы привлекли внимание.       Меня разозлило то, что он начинает меня обвинять.       — Я сам со всем разберусь!       Я ушел обратно к кабинету не дав ему закончить разговор. Я больше ни с кем не хотел говорить и пинал пол ботинком, игнорируя даже тот факт, что Забини все сильнее нарывался на то, чтобы стать посмешищем. Мысль о том, что сон надёжно укрыт в скуке давнего званного ужина, слегка успокаивала. Но нога всё равно била по полу. Угораздило же меня оказаться в этой глупой ситуации.       Блейз ушёл практиковаться с той девчонкой, и я остался без пары.       Конечно, Снейп не дал мне возможности просто пережить этот урок. Он поставил меня в пару с ней. Я должен был участвовать в дуэли с Грейнджер. Что ж, не этим я бы хотел с ней заняться. Она тоже была не довольна, будто бы даже брезговала сразиться со мной.       Неприятно, но ожидаемо.       Профессор, приказал приготовиться, предупредил о необходимости использовать заклинания, которые не могли принести серьезного вреда сопернику. Все это время я смотрел на нее в упор, но она кажется не замечала этого. На минуту я вспомнил сегодняшний сон, представил как снова обладаю ей, и тоже потупил взор, чтобы она не заметила, как алеют мои щеки.       Она не заметила, но ее взгляд был грустным и задумчивым. В ней не было привычной решимости, вся она как-будто была тенью себя прежней. Мне так хотелось спросить что случилось с ней сегодня. Но как только профессор закончил свою речь, она быстро взяла себя в руки. Она выставила палочку в готовности атаковать.       Она использовала заклинание желейных ног, в ответ я прошептал Импедимента. Атаковать, когда она в таком состоянии совсем не хотелось. Потом она направила в меня жалящая заклинание и я просто уклонился от него. В конце концов я ее обезоружил и поединок был закончен. Меня не покидало ощущение, что она сражалась не в полную силу, оно укрепилось, когда она направилась на место опустив голову. Я продолжал смотреть на нее, когда Поттер похлопал ее по плечу, когда Уизли показал ей пальцы вверх. Она не реагировал на это. До конца занятия она оставалось такой же понурой.       Выходя из кабинета, я поравнялся с ней, чтобы бросить небрежное замечание.       — Я ожидал от тебя большего Грейнджер. Мне хотелось, чтобы она сорвалась, высказала мне что-нибудь грубое. Тонкая манипуляция. Мне хотелось её внимания. Просто чтоб ее отпустило и она перестала быть такой грустной. Но она не отреагировала и на это.       Возле кабинета ее поджидал Маклагген, он попытался обнять ее. Или что-то вроде того, я понятия не имею, что пытался сделать этот недоумок, но ей это явно не нравилось. Я шел за ними, наблюдая эту немую картину. Маклагген, как хищник, атаковал ее своим неприличным вниманием, она же пыталась уворачиваться. Но видимо была не в состоянии постоять за себя из-за того, что была слишком погружена в свои мысли.       Я не мог защитить ее, как минимум у меня не было права на это. Поэтому я стал накладывать воющие чары на ее мантию. Через пару минут, когда Маклагген снова начал зажимать ее раздался оглушающий вой. Грейнджер подняла голову, явно не понимая, что происходит. Маклагген же от шума испугался, потерял равновесие и шмякнулся носом о каменный пол, да так на нем и распластался. Эта картина развеселила ее и она засмеялась. Так громко и живо, что я сам улыбнулся. Она оглянулась и увидела меня. Я опустил глаза в пол и спрятал палочку в карман мантии, но когда поднял глаза она все еще улыбалась мне. Потом, видимо пришла в себя, развернулась и ушла отсюда быстрым шагом. Я в последний раз насладился видом Маклаггена перекошенного злостью и распластавшегося на полу. Так же развернулся и ушел в другую сторону.       Мысль, о ее улыбке адресованной мне, грела меня до конца дня.

***

      В библиотеке я отыскал заклинание для быстрого роста растений. Сегодня в кабинке я снова рвал свою душу над корнем мандрагоры. Я знал, что она должна вырасти на моих слезах, но, судя по состоянию Грейнджер, расти ей нужно было быстрее, для этого мне и нужно было заклинание. Каждый раз, когда я оказывался в кабинке, я вспоминал самые ужасные моменты своей жизни. Я мог бы быть благодарным Грейнджер за возможность оплакать мучения своей матери. Если бы не она, если бы для зелья мне не нужно было вырастить этот корень, я бы так и держал всё в себе. Я плакал минут тридцать, вспоминая истерзанное тело матери на полу нашего поместья.       Её обожжённые пальцы, создающие банкет для отребья и безумцев. Видеть это было больно, думать об этом было невыносимо, иметь возможность открыто страдать из-за этого было благословением.       Я плакал, пока не услышал шелест мантии и медленную поступь за стеной. Я снова ждал её — и она пришла.       Глориос вокс.       — Я видел, ты была не в себе на уроке. Что случилось?       — Привет. Они встречаются.       Она заплакала. Было жаль, что та история до сих пор терзает её. Конечно, я знал, что сладкая парочка Браун и Уизли до сих пор разбивают ей сердце. Я не надеялся, что она влюбилась в меня и забыла обо всём. Просто каждый раз слышать об этом было жалко и неприятно одновременно.       — Оу, я сочувствую. Он тебе об этом сказал?       — Да, сказал, что она нравится ему. Я могу обижаться сколько захочу, это ничего не поменяет. Так он сказал. Это так злит. Мы были друзьями с детства, почему сейчас он не воспринимает мои чувства всерьёз?       Её голос стал жёстче, это и правда злило её. Возможно, даже больше, чем расстраивало.       — Может, он думает, что это просто дружеская ревность? Думает, что ты примешь это со временем.       — Ни черта он не думает, — она кричала. — Что за самодовольный болван, почему он не замечает, что я не отношусь к нему, как к другу? Почему он выбрал эту пустоголовую блондинку?       Я услышал стук по кафелю. Она перестала контролировать себя, ей нужно было высказаться.       — Просто он дурак, — я пожал плечами и откинулся на кафель. — Ты достойна того, кто будет ценить твои чувства.       — Конечно, но хочу-то я его. Что мне с того, кого я достойна?       Понимаю, Грейнджер. Понимаю.       — Просто хотел, чтобы ты не забывала об этом.       Я решил помолчать. Дать ей возможность сказать всё, что она хочет. Даже при условии, что это ранило меня.       — Мы дружим с ним уже шесть лет. Ещё на втором курсе было заметно, что мы нравимся друг другу. Он вступался за меня, защищал от того же Малфоя, когда тот называл меня грязнокровкой. Веселил меня, когда мне было грустно, и поддерживал. У нас всегда были общие приключения и шалости.       Я помогала ему с заданиями. Что ещё я могла сделать, чтобы он выбрал меня? Это же было очевидно! Даже Гарри понимает, что мы созданы друг для друга, а он просто игнорирует моё существование. Да меня тошнит от его любезностей с Лавандой.       Они постоянно целуются, ну как так можно? Я ни разу не видела, чтобы они разговаривали! Разве можно выстраивать отношения только на поцелуях? Это такая глупость, Мерлин!       Она задыхалась, говоря всё это. Голос то и дело срывался.       — Знаешь, что он сказал мне? Меня не должно это заботить, то, с кем он встречается, это его дело. Прекрасно, просто прекрасно. Я не буду больше в это лезть. Всё. Баста. С меня хватит.       Она прервалась, несколько минут молчала, а после я снова услышал всхлипы.       — Какой же непроходимый идиот.       — Так и есть, — я рассмеялся. — Наконец я услышал от тебя здравую мысль.       — Эй! — она фркнула, а затем тоже рассмеялась. — Сегодня на мою мантию наложили воющие чары. Раньше я бы наверняка разозлилась, но последствия были забавными.       Она пересказала мне эту историю, не зная, что я и был тем самым Малфоем.       — Я не ожидала такого от Малфоя, возможно, он хотел разозлить меня этим. Но мне даже понравилось.       — Может, он не так уж плох. — Я очень старался не выдавать своего волнения.       — Не знаю, может быть. Просто мы столько времени ненавидели друг друга, что представить его нормальным человеком не представляется возможным. Как ты думаешь, зачем он это сделал?       Я сделал вид, что задумался. Выдавать ей правду совсем не хотелось.       — Может, ты просто бесишь его меньше, чем Маклагген.       — Да в жизни не поверю! Знаешь, он как-то изменился в последнее время. Стал тише и не оскорбляет меня. Интересно, что с ним.       — Не знаю. Душа Малфоя — потёмки. — Я не хотел себя рассекретить.       — Ну да. Может, ты мог бы помочь мне? Я ищу информацию об одном человеке. Ты мог бы попробовать тоже поискать что-нибудь о нём в библиотеке? — Она резко сменила тему. Я был рад, что диалог обо мне подошёл к концу.       — Что за человек?       — Некий Принц Полукровка. Может, ты слышал что-нибудь?       — Принцы… Кажется, я слышал о них. Это один из чистокровных родов, но, насколько я знаю, они больше не состоят в Двадцати восьми. По крайней мере, я не встречал их потомков при жизни. Но я поищу. Может, и правда помогу тебе.       — О, я была бы очень признательна. — Я слышал, как она улыбалась.       — Гермиона?       — Да? — её голос стал встревоженным.       — Если бы могла, ты бы хотела отпустить эту ситуацию? Простить твоего друга и его девушку? Не держать на них больше зла или обиды?       — Это сложный вопрос. Знаешь, всё должно идти своим чередом. У маглов есть пословица, что Всевышний не даёт человеку больших испытаний, чем он смог бы вынести. — Она помолчала. — Я думаю, это правда. Видимо, такое у меня глупое испытание.       — Наверное, ты права. — Теперь замолчал я. Возразить было нечем. Меня всё лето учили терпеть, уж не знаю, кто этот Всевышний, но он точно не больший садист, чем Тёмный Лорд. Спустя какое-то время она сказала:       — Я была бы рада, если бы меня отпустило. Смогла бы не отвлекаться от уроков. Думаю, это было бы приятно.       Я рассмеялся. В этом была вся она.