Три дня после.

Стоя у своего подъезда, я, как обычно, подносил к своим губам новенькую сигарету. Вдох... выдох. Клубок едкого дыма вырвался наружу. Вечером мы с семьёй собирались за столом и рассказывали о своем дне. На кухне в это время всегда царила тёплая атмосфера, голоса на этой кухне не утихали никогда. Именно там вся моя семья была со мной, именно там мы могли все вместе обсудить все на свете. Я никогда не ценил это достаточно сильно. Я всегда думал, что это тепло останется со мной навсегда, что так будет всю мою жизнь. Увы, сейчас единственное, что меня спасает, так это пачка сигарет в моём кармане. Тут в моём сознании вспыхнул образ улыбающейся матери. Вместе с этим воспоминанием мою грудь пронзила неистовая боль. Она пульсирует, она давит мне на рёбра и, кажется, планирует их сломать. Мама. Мать бы убила меня собственными руками, если бы узнала о моей зависимости.

– А курить вредно! – знакомый голос ударил мне в уши. Я вновь здесь, в этом жестоком мире. Повернув голову, я глянул на ту, кто вырвал меня из мира фантазий.

– Опять ты? – в голосе моём не было грубости, скорее отчётливо слышалась усталость. Я вновь подношу сигару к своим губам, втягивая как можно больше яда.

– И вам доброго вечера, – уголки её губ приподнимаются, образуя милую улыбку. Кинув использованную сигарету в мусорный бак, расположившийся неподалёку, я сразу же сунул руку в карман, чтобы достать ещё одну.

– Уже поздно. Советую домой идти, – да, действительно, время уже не детское. Её родители наверняка за неё переживают, ведь девочка у них довольно хрупкая, нежная. Пальцы нащупали маленький свёрток, который был в том же самом кармане, где всегда лежало моё «успокоительное». Девочка покачала головой. Ухмылка с её лица тут же пропала. Выразительные чёрные глаза смотрели мне прямо в душу, отчего по коже прошлась волна неприятных мурашек.

– Нет, не хочу, – я озадаченно смотрел на девчушку. Немая пауза.

Тяжело вздохнув, девочка, поняв, что её без ответа не отпустят, всё-таки соизволила сказать причину.

– Там скучно, – весомая причина, что тут ещё можно сказать. Я тихонько рассмеялся. А я и забыл, какими бывают подростки.

– Слушай, ребёнок...

– Есения, — меня перебили. Я даже не услышал толком, что она сказала, пришлось переспросить.

– Что?

– Я Есения, – мне бы, конечно, не хотелось говорить своё имя, однако это было бы просто некультурно.

– Алексей, – пробормотал я, пока быстрыми движениями вытягивал из пачки сигаретку. Зажав её между средним и указательным, моя другая рука направилась к карману ветровки, нащупывая внутри зажигалку, – но ты можешь звать меня Лёшей, – взгляд мой снова упал на маленькую фигуру.

– Лёша? – повторила она своим мягким голоском, – красивое имя!

Я кивнул в знак благодарности. – У тебя тоже, – мои губы быстро сомкнули кончик сигары. Мой большой палец надавливает на кнопку зажигалки, задевая зубчатое колёсико. С тихим щелчком вспыхивает маленький огонёк, который я мигом подношу к папиросе.

– Спасибо! – услышал я, – ладно, раз вы говорите, что уже пора домой, то пойду домой. Всего вам хорошего!

Топот её ног стал отдаляться от меня. Я даже ей ничего не сказал на прощание, даже не взглянул на неё под конец. А ведь со всеми надо прощаться... А то мало ли, видимся в последний раз.