Часть 24

Весь остаток вечера они провели в квартире Егора. Смыв с себя макияж и переодевшись в его просторную, пахнущую кондиционером футболку, Ада сидела на кровати, обняв колени. Настроения не было совсем — осознание того, что идеальный праздник Бориса Романовича и её собственный триумф были так грязно испорчены Максом, давило на плечи. Егор не лез с глупыми утешениями. Он просто был рядом: принес ей горячий чай, укутал ноги пледом и сел рядом, обняв её. Они долго разговаривали по душам — без масок, без утаек. Ада впервые так подробно рассказала о том, как тяжело морально ей дался последний год брака, а Егор делился своими историями о неудачах в отношениях и последствиях,которые появлялись после этих же отношений. Эта ночь, полная тихих признаний, сработала на их сближение гораздо сильнее, чем недели красивых ухаживаний. Но как бы Егор ни старался окружить её заботой, внутри Ады всё равно саднила открытая рана. Слова Макса про то, что её «вышвырнули», «подобрали» и что она «подстилка на сезон», ядом въелись в подсознание. Ей, успешному хирургу и гордой девушке, было невыносимо больно ощущать себя растоптанной чужой пьяной злостью. Спустя пару дней душевное состояние Ады более-менее пришло в норму, во многом благодаря тому, что Егор буквально окружил её теплом. Чтобы окончательно развеять Аду, он предложил устроить посиделку с самыми близкими друзьями.План был идеальным: собраться в Москва-Сити, в випке, куда не пускают посторонних и прессу, спокойно покурить кальян, поиграть в плойку и поболтать без лишних глаз. Машина Егора плавно затормозила у одной из башен. Вечерний мегаполис шумел сотнями машин, а неоновые вывески отражались в глянцевом асфальте. Двери автомобиля распахнулись. Первыми на улицу вышли двое крепких парней из личной охраны Егора, привычно и профессионально оценивая обстановку вокруг. Следом вышел сам Егор — в худи и кепке, — и подал руку Аде. На ней были удобные джогеры и объемная зипка Егора, волосы собраны в простой пучок, но выглядела она отдохнувшей и спокойной. Охрана шла чуть впереди, мягко отсекая случайных прохожих и редких зевак у входа, пока Егор уверенно вел Аду за руку к массивным стеклянным дверям башни. Они зашли внутрь, направляясь мимо стойки ресепшена к лифтовой зоне, чтобы подняться на нужный этаж, где их уже ждали друзья. Напряжение прошлых дней окончательно отступало, уступая место предвкушению хорошего, безопасного вечера. Едва тяжелая дверь випки открылась, в лицо пахнуло сладковатым дымом кальяна и послышался смех друзей.Комната была оформлена в мягких темных тонах, с огромными кожаными диванами. Егор зашел первым, уверенно и крепко держа Аду за руку, переплетя свои пальцы с её. Следом за ними шла охрана, которая осталась караулить у входа, закрыв за ними дверь. Внутри за столом уже сидели Юля, Стас, Саша и еще пара близких парней из окружения Егора. Стоило компании повернуться на стук двери и увидеть эту картину, как в VIP-ке на секунду повисла гробовая тишина, которая тут же взорвалась дружным, громким и заговорщическим: — Уууу!— хором выдали друзья, а Стас даже победно присвистнул. Юля от удивления чуть бокал не выронила, её глаза округлились, а на лице расплылась широченная улыбка. Саша понимающе покачала головой, переглядываясь со Стасом. — Так, стоп! — со смехом воскликнул Стас, откладывая геймпад в сторону. — Я, конечно, всё понимал, но чтобы вот так официальный заход за ручки? Ребята, вы ничего нам рассказать не хотите? Реакция друзей была абсолютно искренней — ведь ни Егор, ни Ада до этого момента никому из компании ничего не говорили,знала только Юля,и только о том,что Ада общается с Егором.Они держали свои зарождающиеся отношения в строжайшем секрете, и этот совместный выход стал для всех настоящим громом среди ясного неба. Егор лишь довольно усмехнулся, чуть сильнее сжав ладонь Ады, и собственническим жестом притянул её ближе к своему боку. Ада слегка покраснела, но улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается волна тепла от того, что здесь, среди своих, скрываться больше не нужно. Они прошли к диванам, и, пока Егор здоровался с парнями по-братски, Юля тут же подсела к Аде, мягко обняв её за плечи. Естественно, повисшую паузу прервать долго не удавалось — у друзей в глазах горело слишком много вопросов. Саша, аккуратно подбирая слова, озвучила то, что крутилось у всех на уме: — Слушайте, мы, конечно, безумно рады за вас, вы выглядите просто космически вместе... Но, Ада, если не секрет, как там дела с браком? Мы просто все думали, что у вас с Максом... ну, как обычно. Ада сделала легкий вдох, посмотрела на Егора, который ободряюще кивнул ей, и перевела прямой, спокойный взгляд на ребят. — Ребят, скрывать не буду, — мягко, но уверенно начала она. — Мы с Максом уже больше года были в очень плохих отношениях. Красивая картинка была только со стороны. И в августе мы официально развелись. Всё окончательно кончено. Поэтому... я буду очень благодарна всей нашей компании, если мы больше никогда не будем поднимать вопросы об этом человеке. Для меня эта страница закрыта. В комнате снова стало тихо, но на этот раз это была тишина понимания и поддержки. Друзья Егора были людьми чуткими и преданными. — Базара ноль, Адусь, — тут же отозвался Стас, поднимая свой стакан. — Закрыли тему раз и навсегда. Главное, что сейчас ты улыбаешься. — Абсолютно, — поддержала Юля, крепче сжимая руку Ады. — Ты свободная, невероятная девушка.Ну точнее,уже не свободная! Вечер потек в каком-то невероятно легком, правильном русле. Напряжение, которое Ада тащила за собой последние дни, окончательно растворилось в клубах ароматного кальянного дыма и взрывах искреннего хохота. Атмосфера в  комнате была настолько теплой и своей, что казалось, будто за этими дверями нет никакого огромного, сложного мира — только их маленькая, безопасная вселенная. Они успели поиграть, кажется, во всё, до чего додумалась их веселая компания. Начали с классической «Мафии», где Егор с абсолютно каменным лицом умудрялся три раунда подряд обводить всех вокруг пальца, будучи Мафией, пока Ада не раскусила его по едва заметному движению брови. — Я же говорю, она видит тебя насквозь! — хохотал Стас, бросая карты на стол.  Потом перешли на старую добрую «Правду или действие». Юля в этот момент снимала всё на телефон, согнувшись пополам от смеха, а Егор, уложив голову Аде на колени, тихонько подвывал от хохота, пока она перебирала пальцами его короткие волосы. На столе то и дело появлялись новые блюда: сочные стейки, легкие салаты, роллы и бесконечные чайнички с авторским ягодным чаем. Парни следили, чтобы у девчонок всегда было всего в достатке, а кальянщик, кажется, заходил каждые пятнадцать минут, подкидывая новые угли, чтобы дым оставался густым и сладким. Даже в обычные «Слова» и дурацкие ассоциации умудрились сыграть, скатившись в такие локальные шутки, от которых у всех уже к полуночи болели скулы. Ада поймала себя на мысли, что так искренне и много она не смеялась уже очень-очень давно. В браке с Максом все посиделки были статусными, натянутыми, где нужно было контролировать каждое слово и держать марку. А здесь, рядом с Егором и друзьями, можно было быть настоящей — глупой, смешливой, живой. Каждый раз, когда Ада встречалась взглядом с Егором, она видела в его глазах такую неприкрытую, мягкую гордость. Он то и дело притягивал её к себе, целовал в макушку или просто держал за руку под столом. Это был идеальный вечер-терапия, который окончательно смыл весь липкий осадок прошедшей недели. Время пролетело совершенно незаметно. Опомнились они, только когда за панорамными стеклами Сити небо начало едва заметно светлеть, окрашиваясь в холодные предрассветные серо-голубые тона. Они просидели почти до утра, без конца тусуясь, переходя от одной игры к другой и бесконечно подкалывая друг друга. Сегодня никто из них ни на секунду не пожалел о потраченном времени на друзей,а не на сон. Этот безумный марафон смеха и искренности стал лучшей подзарядкой для души. Они действительно отдохнули так, как не отдыхали уже очень давно. Около четырех часов утра компания наконец начала собираться. Спустившись на лифте вниз, вся их теплая банда вышла на улицу. Воздух в Сити был по-утреннему прохладным и чистым, на широких тротуарах — ни души, а высотки-небоскребы вокруг замерли, как огромные стеклянные великаны в предрассветной дымке. Они еще минут десять стояли на крыльце, никак не начиная расходиться. Парни по очереди обнимали девчонок, Стас снова травил какую-то сонную шутку, а Саша лениво перебирала ключи от машины. Егор в этот момент стоял позади Ады. Он собственнически и очень нежно обнял её со спины, укутывая в свои объятия, чтобы она не мерзла. Ада расслабленно откинулась назад, чувствуя его крепкую грудь, и положила свои ладони поверх его рук. Егор наклонился и мягко поцеловал её сначала в висок, вдыхая запах её волос, а потом, когда она повернула к нему голову, коротко, но глубоко и сладко поцеловал в губы. В этот момент он абсолютно отключил свой привычный, въевшийся в подкорку страх перед папарацци, случайными прохожими или фанатами с телефонами. Во-первых, на часах было глухое утро, и Сити спал. Во-вторых, рядом стояли верные парни из охраны, бдительно контролирующие периметр. А в-третьих — и это было главным — Егор просто чертовски расслабился. Ему стало абсолютно плевать, если кто-то сделает снимок. Ада была рядом, она улыбалась,и это было единственным, что имело значение. Солнце уже медленно клонилось к закату, когда Ада тихо повернулся замочную скважину. После их бурной и веселой ночи с ребятами они вернулись в квартиру около пяти утра и сразу же провалились в глубокий сон. Но Аде, к сожалению, поспать долго не удалось. Работа ведущего пластического хирурга не прощала слабостей: на вторую половину дня у неё была назначена важнейшая очная консультация с пациенткой по поводу предстоящей операции по увеличению груди. Нужно было детально обсудить форму, объемы имплантов и все нюансы реабилитации. Поэтому, поспав всего каких-то пару часиков, Ада на силе воли оторвала голову от подушки, аккуратно выбралась из-под теплого бока Егора и уехала к себе домой, чтобы наспех принять душ, переодеться и привести себя в безупречный рабочий вид. После сложной, но успешной консультации в клинике Ада не удержалась и быстренько пробежалась по своим работникам — проверила отчеты, заглянула в стационар, убедилась, что все процессы идут как надо, и с чистой совестью поспешила обратно к Егору. Уходя утром, он, едва разлепив глаза, протянул ей дубликат ключей от своей квартиры со словами:  —Малыш, возьми на случай, если я буду дрыхнуть без задних ног. И ключи действительно чертовски пригодились. В огромной квартире Егора царила абсолютная, сонная тишина. Ада тихонько прикрыла за собой входную дверь, стараясь не шуметь каблуками. Пройдя в полумрак спальни, где плотные шторы блэкаут создавали атмосферу глубокой ночи, она увидела, что Егор всё еще спит, уткнувшись лицом в подушку. Один его голый край плеча аппетитно выглядывал из-под одеяла. Ада мягко улыбнулась. Усталость после суматошного дня мгновенно отступила. Она быстро скинула с себя одежду, оставшись в одном белье, и аккуратно, словно кошка, забралась к нему под тяжелое теплое одеяло. Она придвинулась ближе и нежно обняла Егора со спины, уткнувшись носом между его лопаток и вдыхая такой родной, сонный запах его кожи. Егор, даже не открывая глаз и находясь в полудреме, почувствовал это до боли знакомое тепло. Он издал низкий, довольный горловой звук, тут же нащупал её тонкую ладонь на своей груди, переплел их пальцы и своей большой рукой прижал Аду к себе еще крепче, окончательно лишая её возможности сбежать. Едва Ада прижалась к его спине, тепло её тела подействовало на Егора трезвяще — остатки сна мгновенно отступили, уступая место приятному осознанию того, что она вернулась. Он медленно, лениво перевернулся под одеялом на другой бок, поворачиваясь к ней лицом. Приоткрыв один глаз, Егор сонно, но с невероятной нежностью посмотрел на Аду.  Она лежала совсем рядом, растрепанная, домашняя, без грамма макияжа — и от этого еще более дорогая. Его Ада. Егор потянулся и, не открывая второго глаза, уткнулся носом в её шею, шумно вдыхая запах её кожи, а затем притянул к себе за талию. Ада ласково улыбнулась, запуская пальцы в его короткие, жесткие после сна волосы, и тихо, чтобы не нарушать полумрак спальни, спросила: — Егор… у тебя всегда такой режим? Ну, спать до вечера. Он издал глухой, сонный смешок прямо ей в шею, а затем неохотно приподнял голову и посмотрел на неё уже обоими глазами. — Ага, — с легкой хрипотцой в голосе признался он, закидывая на неё ногу, чтобы зафиксировать в объятиях. — Стабильно. Сколько ни пытался его наладить — вообще не получалось. Стоит только на пару дней войти в нормальный ритм, как то ночная студия, то съемки, то вот такие посиделки до рассвета с друзьями… И всё, пиши пропало. Мой мозг, кажется, окончательно решил, что ночь создана для жизни, а день — для сна. — Ну, для твоего графика это, наверное, норма, — тихо рассмеялась Ада, поглаживая его по плечу. — А вот моему организму сегодня пришлось пережить культурный шок. Егор на секунду замолчал, и его рука, бережно поглаживающая её по бедру, замерла. Внимательный взгляд его потемневших глаз заскользил по её лицу. В этой сонной тишине спальни его голос прозвучал удивительно серьезно и мягко: — Малыш… а тебе тяжело с таким моим графиком жизни? Ну, объективно. Ада вздохнула, утыкаясь подбородком в его грудь. С Егором не хотелось лукавить или строить из себя суперженщину, которая со всем справляется по щелчку пальцев. — Если честно, да, — тихо, но откровенно призналась она, перебирая пальцами цепочку на его шее. — Я просто совсем к этому не привыкла. Не привыкла, что ночью нужно жить. Для меня всю жизнь ночь была исключительно для сна и восстановления сил, а день — для работы, встреч и вообще для жизни. У меня ведь операционные дни, консультации, четкое расписание с раннего утра… Она подняла на него глаза, в которых читалась легкая, беззащитная усталость. — Я не скрываю, Егор, мне действительно пока… пока сложно это всё совмещать. Мой внутренний будильник просто сходит с ума, когда мы ложимся в пять утра. Егор вздохнул и крепче прижал её к себе, утыкаясь подбородком в её макушку. Он прекрасно понимал, какой контраст сейчас происходил в её жизни: её стабильный, белый мир медицины столкнулся с его хаотичным, темным миром шоу-бизнеса. — Прости, что выбиваю тебя из колеи, — тихо сказал он, целуя её в волосы. — Я ценю, что ты не молчишь об этом. Мы обязательно что-нибудь придумаем, малыш. Я буду подстраиваться, обещаю. Не хочу, чтобы ты ломала себя ради моего сумасшедшего ритма. Слова Егора мягким теплом отозвались где-то глубоко внутри, заставив Аду на секунду затаить дыхание. Она лежала, уткнувшись носом в его плечо, и вслушивалась в мерный, успокаивающий стук его сердца, пока в голове крутился рой мыслей. Ей было безумно, невероятно приятно. За всеми этими татуировками, дерзким сценическим образом и толпами фанаток скрывался мужчина, который умел быть чутким. Мужчина, который не просто слушал, а слышал её. В то же время Аде было дико, просто до дрожи непривычно. В прошлых отношениях с Максом всё всегда крутилось исключительно вокруг него, его карьеры, его статусных встреч и его комфорта. Ада годами подстраивала свою жизнь под его планы, даже не рассчитывая на взаимность. Ей внушили, что так и должно быть. И сейчас, сталкиваясь с абсолютной противоположностью, она чувствовала растерянность. Но Боже, как же ей это нравилось! Нравилось осознавать, что такой сильный, самодостаточный и, чего греха таить, избалованный всеобщим вниманием мужчина, как Егор, готов сознательно ломать свои многолетние привычки. Готов двигать свои священные ночные студийные сессии и менять привычный уклад жизни просто для того, чтобы ей, Аде, было комфортно, и чтобы она не чувствовала себя истощенной. Она чуть крепче сжала его в объятиях, чувствуя, как окончательно рушатся последние защитные барьеры, которые она так усердно строила после развода. Рядом с ним ей больше не нужно было быть сильной и со всем справляться в одиночку. Ада едва успела открыто улыбнуться своим мыслям, как эту хрупкую, интимную тишину спальни бесцеремонно разрезал резкий, настойчивый звук. На тумбочке со стороны Егора надрывно вибрировал и светился телефон. Егор недовольно поморщился, не желая выпускать Аду из объятий, но, скользнув взглядом по экрану, вздохнул. — Да, Маш, — хриплым от сна голосом ответил Егор, прижав трубку к уху. Ада наблюдала, как буквально за пару секунд лицо Егора изменилось. Сонная нега моментально испарилась, челюсти сжались, а между бровей залегла глубокая, жесткая складка. — Что там? — коротко спросил он. Слушая быстрый, взволнованный голос Маши на том конце провода, он лишь глухо бросил: — Ладно. Сейчас посмотрю. Он сбросил вызов и, ничего не объясняя, быстро зашел в телеграм. Ада приподнялась на локте, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее предчувствие. Воздух в комнате будто в один миг похолодел. Егор открыл чат с менеджером, куда уже была переслана целая пачка скринов из крупных Telegram-каналов и пабликов про шоу-бизнес. Он не стал прятать экран — они смотрели в него вместе. И с каждым новым скрином сердце Ады падало всё ниже, пропуская удары. Это была профессиональная, спланированная бомба. На первой фотографии они стояли на юбилее Ротенберга — то самое официальное фото, где Борис Романович и Карина улыбались, а Егор аккуратно держал Аду за поясницу. Но на этом всё только начиналось. Следом шли еще несколько кадров, от которых у Ады перехватило дыхание: они с Егором идут за руку по набережной в Дубае. Качество было смазанным, снято издалека, но их лица читались безошибочно. А последними шли самые свежие, глянцевые снимки, сделанные буквально несколько часов назад, в четыре утра возле Сити. Вот они стоят в кругу друзей, вот Ада расслабленно откинулась на его грудь, а вот — самый четкий, крупный кадр — Егор нежно целует её в губы на прохладном утреннем воздухе, полностью забыв об осторожности. Под этой каруселью снимков горел жирный, кричащий заголовок статьи, который заставил Аду оцепенеть: «НОВЫЙ РОМАН ИЛИ ИГРА НА ЧУЖОЙ ТЕРРИТОРИИ? ЕГОР КРИД ЗАМЕЧЕН С ЖЕНОЙ ИЗВЕСТНОГОБИЗНЕСМЕНА. Завидный холостяк страны Егор Крид, кажется, больше не одинок, но выбор артиста шокировал публику. Певца застали в объятиях Ады Зуевой — известного столичного пластического хирурга, владелицы собственной элитной клиники и, что самое интересное, законной супруги крупного бизнесмена Максима Агеева—владельца международной сети отелей и гостиничных комплексов. Интересно, сам Крид вообще в курсе, на чью опасную территорию он ступил, ввязавшись в интрижку с женой влиятельного бизнесмена? И как на этот адюльтер отреагирует сам Агеев, пока его супруга весело проводит ночи с поп-исполнителем?» В комнате повисла мертвая, звенящая тишина. Ада смотрела на экран смартфона, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, а в ушах начинает шуметь. Текст статьи буквально растаптывал её, выставляя грязной изменницей, гуляющей от мужа. Она перевела взгляд на Егора. Его лицо было бледным от ярости, а пальцы сжимали телефон с такой силой, что побелели костяшки. — Вот мрази… — процедил Егор сквозь зубы. Голос его звучал так тихо и яростно, что Ада невольно вздрогнула. Он с размаху швырнул телефон на постель, и тот отлетел на противоположный край матраса. Егор резко поднялся, сел на край кровати и запустил пальцы в волосы, тяжело, прерывисто дыша. Напряженная спина ходила ходуном. Ада осталась лежать, чувствуя, как внутри всё окончательно онемело. Липкий, удушающий стыд, который она так отчаянно пыталась заглушить эти дни, вернулся с тройной силой. Её честное имя, её репутация успешного врача, которую она выстраивала годами, клиника, в которую она вложила всю душу — всё это сейчас смешивали с грязью в сети ради дешёвых кликов. «Интрижка», «адюльтер», «жена бизнесмена»… Паблики выставили её содержанкой, которая изменяет мужу за его спиной. — Никто же не в курсе, что мы с ним разведены… — Ада закрыла лицо ладонями, и её плечи судорожно взрогнули. Голос звучал глухо, почти беззвучно. — Мы ведь не давали никаких публичных разглашений об этом. Вообще нигде. Для всех вокруг мы до сих пор были идеальной, статусной парой. И теперь… Господи, Егор, теперь все думают, что я… что мы… Егор еще раз крепче прижал её к себе, глубоко вздохнул и поцеловал в лоб. — Давай пока оставим это, малыш. Пусть Маша собирает инфу, а мы сейчас успокоимся. Я пойду в душ, а потом мы поедем куда-нибудь погуляем, подальше отсюда. Проветримся, — тихо предложил он, пытаясь переключить её мысли. Он поднялся с кровати и скрылся за дверью ванной комнаты. Вскоре оттуда послышался глухой шум льющейся воды. Ада осталась сидеть на постели одна. Внутри неё, вместо недавнего страха, вдруг начала закипать холодная, упрямая злость. Она посмотрела на свои дрожащие пальцы, потом на телефон и поняла: она не собирается сидеть сложа руки. Она не хочет, чтобы страдала репутация её клиники, её честное имя, и уж тем более — чтобы из-за лживых сплетен страдал Егор. Ей надоело прятаться и зависеть от того, что выплюнет в прессу её бывший или желтые паблики. Ада решительно встала с кровати. Подошла к зеркалу, быстро и аккуратно собрала растрепанные волосы в плотный, высокий пучок. Она достала спортивный костюм,который уже поменял место жительства с её квартиры ,в квартиру Егора. Она взяла в руки телефон,открыла камеру и выставила фронтальный режим. Села прямо перед окном, ловя мягкий предвечерний свет. Сделала один глубокий, ровный вдох. Пару секунд посмотрела на свое отражение, настраиваясь, и нажала кнопку записи. — Друзья, записываю это видео сразу же после просмотра того дерьма, которое сегодня активно тиражируется в сети, — начала она. Её голос, вопреки всему, звучал удивительно твердо, спокойно и профессионально. — Уважаемые СМИ… хотя, если честно, после увиденного вас сложно назвать уважаемыми. Я, Зуева Адалина Александровна, нахожусь в официально расторгнутом браке с Агеевым Максимом Викторовичем с 10 августа этого года.То, что мы не устраивали из своей личной жизни шоу и нигде об этом публично не рассказывали, еще не значит, что этого факта не существует. Ада сделала короткую паузу, прямо и открыто смотря в объектив камеры. — Это единственное, что я хочу сказать по поводу ваших сенсаций и грязных заголовков. Пожалуйста, займитесь чем-то полезным. Она нажала «стоп». Еще раз пересмотрела получившееся короткое видео — в нем не было оправданий, только сухие, железобетонные факты уверенной в себе женщины. Ада решительно нажала кнопку «опубликовать» и отложила телефон на тумбочку. В этот же момент из ванной, вытирая мокрые волосы полотенцем, вышел Егор. Он держал в руках телефон,где смотрел видео,которое опубликовала Ада. Егор досмотрел ролик до конца, заблокировал экран и медленно поднял на неё глаза. Но на его лице не было восторга. Напротив, он выглядел озадаченным, а между бровей снова залегла хмурая складка. Он бросил полотенце на кресло, подошел к кровати и сел рядом, тяжело вздохнув. — Малыш, ну зачем? — негромко, с налетом досады спросил он, кивая на телефон в её руке. — Зачем ты это сделала? Реакция сейчас неоднозначная будет, понимаешь? Можно же было просто промолчать. Мои юристы и Маша всё равно бы всё утрясли за пару дней. Ну погудели бы паблики неделю, переключились бы на кого-то другого и забыли. Зачем им вообще что-то доказывать и давать пищу для новых обсуждений? Ада на секунду опешила. Улыбка мгновенно сошла с её лица, а внутри кольнула резкая, обидная волна непонимания. Она отстранилась от него, округлив глаза. — В смысле, Егор? — её голос прозвучал жестко и звонко в тишине спальни. — Ты сейчас серьезно? Можно было не выставлять? Она резко поднялась с кровати, чувствуя, как её начинает трясти уже от возмущения, и встала прямо перед ним, скрестив руки на грудной клетке. — То есть ты предлагаешь мне сидеть и неделю молча обтекать, пока мою репутацию и репутацию моей клиники мешают с грязью? Но ладно я! А тебе что, в кайф читать в заголовках, что ты залез в чужую постель к чужой жене? Серьезно?! Тебе нормально, что тебя на всю страну выставляют разрушителем чужого брака, хотя мы оба чисты? Мне скрывать нечего, Егор. Я свободная женщина, и я имею право защитить себя здесь и сейчас, а не ждать, пока твои менеджеры соизволят договориться с какими-то админами каналов! Егор потер лицо ладонями, чувствуя, как обстановка в комнате накаляется до предела. Он тяжело вздохнул и поднял на неё усталый взгляд. — Малыш, да при чем тут «в кайф»? — с досадой выдохнул он, пытаясь говорить спокойно. — Я просто привык вообще не реагировать на всякие высеры СМИ. За столько лет в шоу-бизнесе я понял одну вещь: любая твоя реакция для них — это бензин в огонь. Ты им ответила, и теперь они из этого выжмут еще десяток статей. Я хотел защитить тебя от этой бесконечной грязи, понимаешь? Но его спокойный тон только сильнее задел Аду. Всё напряжение последних дней, паническая атака в машине, слова Макса и этот дурацкий утренний слив вырвались наружу. Она буквально взорвалась. — А я не привыкла, когда меня поливают грязью, Егор! — выкрикнула она, и её голос дрогнул от переполнявших её эмоций. — Слышишь? Не привыкла! Если ты к чему-то там привыкший за свои годы на сцене, это вообще не значит, что я такая же! Она сделала шаг назад, тяжело дыша и глядя на него сверху вниз. — Ты живешь в этом аквариуме, где про тебя каждый день пишут бред, и тебе ок, у тебя иммунитет. А у меня — живые пациенты, у меня клиника, у меня имя, которое я зарабатывала своими руками, а не скандалами! Для меня это не просто «высеры сми», это моя жизнь! И я не собираюсь молча сидеть и ждать, пока все вокруг решат, что я изменщица, только потому, что твоему пиар-отделу так удобнее! Слова про пиар-отдел ударили наотмашь. Лицо Егора в секунду изменилось, став каменным и пугающе холодным. Желваки на его челюсти заходили ходуном, а в глазах полыхнула настоящая, опасная обида. Он медленно поднялся с кровати, выпрямляясь во весь рост, и сделал шаг к Аде, из-за чего ей пришлось задрать голову, чтобы продолжить смотреть ему в глаза. — Что? — тихо, но с явной угрозой в голосе переспросил он, и от этого его тона по коже пробежал мороз. — Что ты только что сказала? Повтори. Ада на секунду замерла, уколовшись об его ледяной взгляд, но отступать было поздно. Упрямство и накопившаяся за день злость взяли верх над осторожностью. Она упрямо вздернула подбородок и, не отводя глаз, отчеканила: — Ты всё прекрасно слышал, Егор. Она сделала короткий вдох, чувствуя, как между ними растет невидимая глухая стена. — Ты думаешь только о том, как это выглядит в рамках твоих медийных правил. «Не давать пищу для обсуждений», «промолчать», «юристы разберутся». Тебе проще замять это в тишине, потому что ты так привык. А мне каково? Я не хочу быть частью твоих пиар-стратегий и бесконечных войн со сплетниками. Я просто защищаю себя! — Вот именно, ты защищаешь себя! — в тон ей рявкнул Егор, и его голос громом раскатился по спальне. — А почему не дать возможность сделать это мне? Мужчине, Ада. Твоему мужчине! Эти слова — «твоему мужчине» — неожиданно тепло и приятно мазнули по её слуху, заставив сердце на долю секунды пропустить удар. Но Ада сейчас была на такой взрывоопасной пороховой бочке, эмоции настолько зашкаливали, что съязвить в этот момент для неё было так же естественно, как выпить утром кофе. Сдержаться она просто не смогла. — Моему мужчине? — она пустила короткий, пропитанный ядом смешок и скрестила руки на груди. — Ты уже вешаешь ярлычки на нас, Егор? Помнится, мы как-то не обсуждали наш с тобой статус. Егора это разозлило еще больше. Внутри него всё буквально закипело от такой несправедливости и её глупой, защитной колкости. Он окончательно психанул. С силой проведя ладонью по лицу, он резко шагнул к ней практически вплотную. — Ада, блин, не веди себя как глупая дурочка! — прикрикнул он, тяжело дыша и смотря на неё сверху вниз с бешеной смесью злости и отчаяния. — Ты же сама всё прекрасно понимаешь и знаешь! Знаешь, что мы пара. Что мы вместе. К чему ты сейчас этот цирк устраиваешь с ярлыками?! Я с самого первого дня нашего общения только и думаю о том, как тебя защитить от того,что меня окружает, а ты мне сейчас предъявляешь за пиар и за то, кто я тебе такой?!