Часть 23

Молочного цвета шелковая юбка длиной макси струилась по фигуре, мягко очерчивая бедра и подчеркивая каждый изгиб. В тон ей шел корсетный верх с красивым, смелым, но безупречно элегантным открытым декольте, который делал акцент на тонких ключицах и безупречной осанке Ады. Ткань благородно переливалась в теплом свете ламп, создавая образ дорогой, неприступной роскоши. Волосы были собраны в высочайший, идеально гладкий хвост, длина которого доходила почти до поясницы. Ни одна прядь не выбивалась из этой строгой, но невероятно сексуальной прически. Довершал образ идеальный нежный макияж в теплых тонах и матовые нюдовые губы, визуально делавшие их еще более чувственными. Ада сделала глубокий вдох, запрыгнула в классические лодочки на высоком каблуке и повернулась к огромному зеркалу в прихожей. Она просто замерла, разглядывая свое отражение. Это была потрясающая, уверенная в себе девушка, от которой невозможно было отвести глаз. Образ транслировал абсолютную независимость, но внутри Ады всё равно все трепетало. Она знала, что сегодня этот шелк и идеальный хвост станут её броней. Броней против цепкого взгляда Макса, который обязательно попытается чем-то задеть, и против её собственного сердца, которое будет бешено колотиться каждый раз, когда в толпе гостей мелькнет знакомый силуэт Егора. Она взяла со столика маленький клатч, сделала последний глоток воды и, в последний раз поправив корсет, шагнула к выходу.  Загородный комплекс, где был праздник, поражал масштабами. Территория тонула в огнях, у входа выстроилась вереница люксовых автомобилей, а воздух был пропитан тонким ароматом дорогих парфюмов, живых цветов и шлейфом больших денег. Поднимаясь по мраморной лестнице, Ада слегка придерживала подол своей молочной шелковой юбки. Каблуки уверенно стучали по глянцевому полу, пока швейцар услужливо распахивал перед ней массивные двери банкетного зала. Внутри уже вовсю играла музыка, а сотни гостей в смокингах и вечерних платьях вели неспешные беседы, потягивая шампанское. Вспышки фотокамер аккредитованных журналистов то и дело освещали лица присутствующих. Ада сразу приняла решение: первым делом — протокол. Ей нужно было лично выразить почтение имениннику, вручить подарок, а уже потом, с чистой совестью, затеряться в толпе, чтобы найти сестру с Димой и родителей. Она не хотела, чтобы её перемещения по залу выглядели как хаотичный поиск кого-то конкретного,а точнее, Егора, чьё присутствие она уже подсознательно высматривала в каждом высоком силуэте. Держа спину идеально прямой, Ада грациозно направилась к главной зоне, где Борис Романович принимал поздравления. Её высокий гладкий хвост плавно покачивался в такт шагам, ловя на себе восхищенные и заинтересованные взгляды мужчин. Она шла как королева, хотя внутри у неё всё натягивалось, словно струна — Ада понимала, что в любую секунду из этой пестрой, дорогой толпы к ней может шагнуть либо Макс, либо Егор. Борис Романович стоял в окружении нескольких высокопоставленных гостей, но, заметив приближающуюся Аду, сразу же расплылся в радушной улыбке. Рядом с ним, как всегда элегантная и статная, стояла его супруга Карина. — Борис Романович, Карина, безумно рада вас видеть! — искренне произнесла Ада, изящно подойдя к паре. — С праздником вас! Борис Романович, вы для всех нас — пример невероятной силы, мудрости и душевной щедрости. Я от всей души желаю вам крепкого здоровья, неиссякаемой энергии и чтобы рядом всегда были те, кто вам по-настоящему дорог. С этими словами Ада вручила имениннику красиво упакованный, увесистый подарок и тепло обняла Карину, которая сразу же сделала комплимент её потрясающему наряду. — Адочка, спасибо тебе огромное! — Борис Романович искренне поблагодарил её, передавая подарок помощнику, и пожал ей руку. — Твои слова, да еще из уст такого прекрасного человека— на вес золота. Карина, посмотри, какая красавица к нам пришла! Расцвела просто. Он добродушно оглядел зал за её спиной, выдерживая небольшую паузу, а затем с легким недоумением спросил: — А что это ты одна? А где Максим?Припаздывает, как обычно? Улыбка Ады на мгновение замерла, став чуть менее непринужденной. Она мягко опустила бокал, который держала в руке, и сделала едва заметный глубокий вдох, понимая, что этот момент настал. — Борис Романович... — тихо, но отчетливо произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Мы еще не рассказывали об этом в общих кругах, не хотели поднимать лишнего шума. Но мы с Максом официально разведены. Уже больше месяца. Борис Романович на секунду нахмурился, явно не ожидая таких новостей, но как истинный дипломат мгновенно сориентировался. Он мягко взял Аду за талию и чуть отвел в сторону, подальше от любопытных ушей стоявших рядом гостей. — Адочка, а что случилось-то? — тихо, с искренним отцовским беспокойством спросил он. — Вы же такая пара были... Что такое? Ада грустно улыбнулась, глядя на именинника. Скрывать что-то от человека, который искренне к ней относился, не имело смысла. — Знаете, Борис Романович, за красивой картинкой не всегда скрывается счастье, — спокойно и с достоинством ответила она. — В нашем браке всё давно было далеко не так сладко, как казалось со стороны. Так что развод — это единственный и самый правильный вариант всей этой истории. Для нас обоих. Борис Романович понимающе кивнул, собираясь что-то сказать, как вдруг Ада почувствовала, как на её спину, чуть выше талии, бесцеремонно ложится тяжелая мужская ладонь. Этот жест до долей секунды был ей знаком. — Родная, вот ты где! — раздался сзади уверенный, чуть бархатный голос Макса. — А я тебя по всему залу ищу. Думал, ты опаздываешь. Аду передернуло от этого притворного тепла. Она резко, но грациозно повела плечом, сбрасывая его руку, и сделала шаг в сторону, увеличивая дистанцию. — Макс, успокойся, — холодно осадила она его, разворачиваясь. Взглянув на бывшего мужа, Ада сразу заметила характерный блеск в глазах и излишне расслабленную позу — Макс уже успел выпить, хотя внешне держался идеально, как и подобает его статусу. На его лице играла дежурная, безупречная улыбка «идеального супруга», предназначенная для публики. Однако Борис Романович эту игру не оценил. Его взгляд мгновенно потяжелел, став строгим и холодным. Он смерил Макса ледяным взглядом и произнес тихим, но припечатывающим к месту тоном: — Макс. Прекращай. Я уже всё знаю, так что не надо здесь играть на публику. Улыбка Макса мгновенно сползла с лица, обнажив злость и уязвленное эго. Напряжение в его плечах выдавало, как сильно его задел этот щелчок по носу перед таким уважаемым человеком. Он сделал шаг к Аде и, процедив сквозь зубы, негромко, но яростно бросил: — Ты зачем треплешься?Ты решила мне репутацию испортить? Борис Романович среагировал мгновенно. Он заслонил Аду плечом и посмотрел на Макса тем самым леденящим взглядом, от которого у бизнесменов и чиновников обычно перехватывало дыхание. — Максим, — его голос прозвучал как удар хлыста, хоть и был едва слышен окружающим. — Либо ты сейчас же успокаиваешься и ведешь себя прилично, либо тебя отсюда выведет моя охрана. Устраивать сцены на моем празднике я никому не позволю. Ты меня услышал? Макс замер, шумно втянув носом воздух. Угроза быть с позором выставленным с главного светского раута сезона подействовала как ушат ледяной воды. Он слегка отступил, но его взгляд продолжал сверлить Аду. Ада же оставалась абсолютно спокойной. Она расправила плечи, и её молочный корсет идеально подчеркнул её непоколебимую осанку. — Макс, у нас не было нигде уговора молчать про развод, — ледяным тоном ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Это твои личные иллюзии. Я не собираюсь врать Борису Романовичу и делать вид, что между нами что-то есть. Всё кончено, смирись с этим. Макс сжал челюсти так, что на щеках заходили желваки. Он перевел взгляд с Ады на Бориса Романовича, понял, что расклад сил явно не в его пользу, и, натянуто кивнув, процедил: — Я понял. Прошу прощения, Борис Романович. Рад был вас видеть. Развернувшись на каблуках, он быстрым шагом направился к бару, явно намереваясь залить эту позорную пощечину очередной порцией алкоголя. — Борис Романович, простите за эту сцену, — тихо произнесла Ада, чувствуя, как внутри всё ещё подрагивает отголосок злости на бывшего мужа. — Меньше всего я хотела омрачать ваш праздник семейными разборками. Еще раз с юбилеем вас! А теперь, если вы не против, я пойду найду свою семью, а то Каролина мне уже все мессенджеры оборвала. Борис Романович мягко улыбнулся и снова приобнял её за плечи, провожая отцовским, теплым взглядом. — Иди-иди, дорогая, — кивнул он, а затем добавил чуть тише, но очень искренне.— Адалина, солнце моё. Ты сегодня просто невероятная красавица. Запомни,ты обязательно найдешь себе любовь всей своей жизни. Настоящую, сильную. Главное — не зацикливайся на Максе и на том, что произошло. Он просто не достоин тебя, поверь мне. От этих слов Аде стало удивительно тепло. Назвав её полным именем, Борис Романович словно напомнил ей о её собственной ценности. — Спасибо вам. Большое спасибо, — искренне ответила она, слегка сжав его руку на прощание. Отойдя от именинника, Ада сделала глубокий выдох. Шелк её длинной юбки плавно шуршал при каждом шаге, пока она шла сквозь толпу, высматривая сестру. Сцена с Максом осталась позади, и теперь Ада чувствовала себя странно освобожденной. Словно эта официальная точка, поставленная перед лицом общего круга, окончательно разорвала старые цепи. Она грациозно лавировала между гостями, держа в руке бокал шампанского. Глаза её сияли, а высокий гладкий хвост слегка покачивался, привлекая внимание. Но в глубине души она понимала: теперь её взгляд ищет вовсе не родителей и не Каролину. Она подсознательно сканировала зал в поисках той самой «любви всей жизни», которая, если верить Борису Романовичу, где-то здесь уже ждала её. Ада быстро отыскала взглядом родителей и Каролину с Димой — они сидели за одним из круглых столов в глубине зала, украшенных композициями из белых гортензий. Стоило Аде подойти, как сестра тут же заговорщически подмигнула ей, освобождая место рядом с собой. —Почему Макс подходил к тебе?—шепнула Каролина, едва Ада опустилась на стул, расправляя молочный шелк юбки.  —Захотел поставить себя в глупое положение и у него это получилось. Борис Романович быстро поставил его на место, — так же тихо ответила Ада, принимая от зятя бокал минеральной воды. — Я сказала, что мы в разводе. Каролина победно улыбнулась и сжала её ладонь под столом: — Моя девочка. Горжусь тобой. Изначальное желание Ады — быстро вручить подарок, выпить дежурный бокал шампанского и сбежать в безопасную тишину своей квартиры — внезапно испарилось. Сидя рядом с близкими, чувствуя их поддержку и тепло, она поймала себя на мысли, что уходить ей совсем не хочется. Наоборот, внутри проснулся какой-то азарт. Ей захотелось остаться, побыть среди людей, понаблюдать за этой ярмаркой тщеславия с высоты своего нового, абсолютно свободного статуса. Рассмотреть, кто, с кем и как общается, и просто насладиться моментом, в котором она больше никому ничего не должна. Она вовлеклась в неспешный разговор с родителями, смеялась над шутками Димы и вежливо кивала знакомым, которые то и дело проходили мимо их стола. Но, несмотря на внешнюю расслабленность, Ада оставалась собранной и внимательной к деталям. Глаза то и дело сканировали зал.Она исчезала Егора,который в этот вечер был такой близкий и одновременно недосягаемый для неё. Ада сделала глоток из бокала, обводя взглядом соседний стол. Сердце сделало короткий, предупреждающий толчок: она понимала, что их встреча в этом пространстве — лишь вопрос времени. Спустя примерно час, когда Ада уже окончательно расслабилась и увлеченно беседовала с Каролиной, к их столу снова подошел Борис Романович вместе с Кариной. Именинник выглядел оживленным, а в его глазах горел хитрый, чисто заговорщический огонек. — Адочка, милая, — с улыбкой обратился он к ней, слегка наклонившись. — Я тут подумал... Хочу тебя кое с кем познакомить, если ты, конечно, не против. Ада удивленно посмотрела на него, отставляя бокал в сторону. — С кем, Борис Романович? — С очень хорошим молодым человеком, — многозначительно подмигнул он. — Талантливый, видный парень. Мало ли, вдруг у вас найдутся общие интересы? Жизнь-то продолжается! Ада почувствовала, как к щекам прилил жар, и тут же замахала руками, отчаянно пытаясь отказаться. Каролина рядом едва заметно прыснула в кулак, прекрасно понимая пикантность ситуации. — Ой, Борис Романович, не нужно, — зашептала Ада, отпираясь всеми силами. — Правда, не нужно мне ни с кем знакомиться. Я сейчас совершенно не настроена на свидания и новые знакомства, честно! Ей хотелось сквозь землю провалиться. Ну какое знакомство? У неё сердце на куски разрывается от мыслей об Егоре, который ходит где-то здесь, а её пытаются сосватать. — Так, даже слушать ничего не хочу, не отпирайся! — добродушно, но безапелляционно перебил её Ротенберг, беря под локоть. — Это тебя ни к чему не обязывает. Аде ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Под пристальным и донельзя довольным взглядом Каролины она поднялась со стула, мягко перехватила подол своей шелковой юбки и пошла вслед за Борисом Романовичем через весь зал, мысленно проклиная свою уступчивость. Они подошли к лаунж-зоне у высоких панорамных окон. Борис Романович уверенно зашагал к спиной стоявшему мужчине, который увлеченно беседовал с кем-то из гостей. — Егор, отвлекись на секунду! — громко позвал именинник. Мужчина неспешно развернулся, и у Ады внутри всё просто рухнуло, а челюсть буквально отвисла. Перед ней стоял Егор. И выглядел он просто сногсшибательно. Идеально скроенный черный пиджак сидел на нем как влитой, подчеркивая широкие плечи, белоснежная рубашка была расстегнута на пару верхних пуговиц, добавляя образу легкой, контролируемой небрежности. В ушах привычно поблескивали бриллиантовые серьги, ловящие блики банкетных ламп. Он был настолько чертовски хорош в этом классическом стиле, что Ада на секунду забыла, как дышать. Егор повернулся, собираясь улыбнуться Борису Романовичу, но его взгляд мгновенно переметнулся на Аду — и замер. Он окинул её фигуру быстрым, потяжелевшим взглядом: от невероятного высокого хвоста до корсета с открытым декольте и молочного шелка, облегающего бедра. На долю секунды в его глазах вспыхнуло такое откровенное восхищение, что Аде показалось, будто они снова одни в его квартире. Первым сориентировался Егор. На его губах появилась едва заметная, фирменная полуулыбка. Он сделал шаг навстречу. — Привет, — негромко, с бархатной хрипотцой в голосе произнес он, глядя ей прямо в глаза. Егор шагнул в её личное пространство и наклонился, чтобы поприветствовать. Его губы коснулись её щеки, но сделали это настолько близко к уголку губ, задержавшись на коже на долю секунды дольше положенного, что Аду прошиб ощутимый разряд тока. От него пахло дорогим парфюмом и легким шлейфом шампанского. Борис Романович перевел взгляд с Ады, которая стояла с легким румянцем, на Егора, чья рука как бы случайно замерла в сантиметре от её талии, и удивленно вскинул брови. — Ой... — протянул Ротенберг, хитро улыбаясь. — Я вижу, вы уже знакомы, да? А я-то хотел вас только что представить друг другу!  Они все вместе рассмеялись, сглаживая секундное замешательство. Егор, так и не сводя с Ады восхищенного взгляда, обернулся к имениннику. — Знакомы, Борис Романович, и довольно неплохо, — с улыбкой подтвердил он, слегка засунув одну руку в карман брюк. — Мир вообще теснее, чем кажется. В этот момент к их небольшой компании как раз подошел официальный фотограф мероприятия, ловя удачный кадр. — Борис Романович, Карина, позвольте общее фото для памятного альбома? — вежливо попросил мужчина с камерой. — О, отличная идея! Адочка, Егор, давайте к нам, — засуетился именинник, притягивая супругу ближе к себе. Они выстроились в ряд: статный Борис Романович обнимал Карину, а рядом встали Ада и Егор. Когда фотограф начал настраивать фокус, Егор уверенно, но очень аккуратно положил ладонь Аде на поясницу. Сквозь тонкий молочный шелк юбки Ада ощутила обжигающее тепло его руки. Сердце тут же застучало где-то в горле. Она выпрямила спину, повернула голову к камере и ослепительно улыбнулась. Высокий хвост мягко скользнул по плечу. Вспышка прошлась по залу несколько раз, запечатлев их — невероятно красивых, статных и тайно влюбленных друг в друга. — Спасибо большое, прекрасный кадр! — поблагодарил фотограф и поспешил к другим гостям. Егор медленно убрал руку, но продолжал стоять так близко, что Ада слышала его дыхание. От этой близости, пережитого стресса с Максом и внезапного сватовства у неё закружилась голова. Ей срочно нужно было сделать выдох и побыть пару минут одной, чтобы вернуть лицу невозмутимое выражение. — Извините, я буквально на пару минут отойду в уборную, поправлю макияж, — мягко улыбнулась Ада, переводя взгляд с Бориса Романовича на Егора. — Конечно, Адочка, беги, — кивнул именинник.Егор лишь едва заметно прищурился, провожая взглядом её идеальную фигуру в молочном шелке, пока она грациозно удалялась в сторону дамской комнаты. Как только Ада скрылась из виду, Борис Романович повернулся к Егору, взял его под локоть и заговорщически произнес: — Егор, послушай меня, старика. На твоем бы месте я вообще очень внимательно присмотрелся к этой девчонке. Она же сокровище! Шикарная, молодая, умница, талантливейший пластический хирург, у неё золотые руки. И, между прочим, — Ротенберг понизил голос до шепота, — она теперь официально в разводе с этим своим… Максимом. Свободная женщина. Не упусти, парень, за ней сейчас такая очередь выстроится — локти кусать будешь. Егор внимательно выслушал эмоциональную тираду старшего товарища. На его лице появилась теплая, искренняя улыбка. Он поправил манжет рубашки и слегка качнул головой. — Борис Романович, если честно… Я уже пытаюсь. Юбиляр от удивления даже брови вскинул: — В каком смысле? — В прямом, — усмехнулся Егор, глядя туда, куда ушла Ада. — Мы с ней знакомы уже несколько месяцев. И я, так сказать, всеми силами пытаюсь завоевать сердечко Адалины. Борис Романович на секунду замер, переваривая информацию, а потом искренне, громко рассмеялся, похлопав Егора по плечу. — Да ладно! Ну ты жук, Егор! А что же вы мне сразу не сказали? Стоят тут оба, глазами хлопают, вид делают, что едва знакомы! — Ну, пока еще сложно назвать это чем-то публичным, — спокойно и серьезно ответил Егор, решив не выдавать всех тайн. — Ада только пережила тяжелый развод, ей нужно время. Так что у нас пока, можно сказать, идет очень тонкий, аккуратный процесс. Не хотим привлекать лишнее внимание прессы. — Ну, процесс — это хорошо, дело нужное, — одобрительно кивнул Борис Романович, оставшись безумно довольным услышанным. — Одобряю, Егор. Девчонка редкая. Береги её и не вздумай обижать. Зайдя в роскошную, отделанную мрамором дамскую комнату, Ада первым делом подошла к зеркалу. Сердце всё еще бешено колотилось после встречи с Егором и его обжигающего поцелуя в щеку. Чтобы немного прийти в себя, она открыла кран с холодной водой, аккуратно смочила кисти рук, а затем осторожно коснулась шеи, стараясь не повредить идеальный макияж. Взяв сухую бумажную салфетку, она аккуратно промокнула кожу и шумно выдохнула. Вдруг в дверь негромко, но уверенно постучали. Ада не успела ничего сказать, как ручка повернулась, и в помещение зашел Егор. Убедившись, что внутри никого нет, он мягко прикрыл за собой дверь и повернулся к ней. Ада тут же обернулась и, не сдержавшись, искренне улыбнулась. —Егор,ну ты опять? Это вообще-то дамская комната, — со смешком сказала она, облокотившись на мраморную столешницу раковины. Егор тихо рассмеялся, и этот звук заставил Аду окончательно расслабиться. Он подошел вплотную, лишая её личного пространства. Его большие, теплые ладони легли на её тоненькую талию — как раз туда, где заканчивался плотный молочный корсет и начинался струящийся шелк юбки. От этого контраста текстур и близости его тела у Ады перехватило дыхание. Егор наклонился чуть ближе, заглядывая прямо в её сияющие глаза, и его голос стал глубже: — Ты невероятно красивая сегодня, Ада. Просто сногсшибательная. У меня дар речи пропал, когда я тебя увидел. — Спасибо, — тихо ответила она, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от его комплимента. — Может, к черту всё это? — тихо предложил Егор, чуть сжав пальцы на её талии. — Присоединишься ко мне? Проведем этот вечер вместе, за одним столом, как нормальная пара. Мне надоело смотреть на тебя с другого конца зала. Ада со вздохом опустила глаза, а затем снова посмотрела на него с нежной грустью. Ей и самой этого хотелось больше всего на свете. — Егор, ну я бы с радостью, честно… Но ты же сам всё понимаешь. Я не хочу всех этих сплетен, пересудов за спиной. Журналисты, общие друзья… Стоит нам сесть вместе, завтра все паблики будут трубить только об этом. Мне-то, в принципе, всё равно, я переживу. Но тебе эти скандалы сейчас точно не нужны. Егор на секунду замер, а потом раздраженно выдохнул и откинул голову назад, не убирая рук с её талии. — Вот за это я и ненавижу свою популярность, — глухо и с явной досадой произнес он. — Иногда просто до скрежета зубов бесит. Каждый твой шаг под микроскопом, на виду у всей страны. Нельзя просто взять девушку, которая тебе безумно нравится, за руку и пойти с ней гулять по залу. По сути, вообще ничего нельзя сделать нормально, без оглядки на чужие камеры. Вспышки, заголовки, разборы полетов... Достало. Ада посмотрела на него, и вся её нерешительность растаяла. Подойдя вплотную, она встала на цыпочки, чтобы компенсировать разницу в росте,которую не могли выровнять даже высокие туфли,и медленно, с чувством положила обе ладони ему на шею. Её пальцы скользнули выше, очерчивая линию подбородка, касаясь скул, и наконец, она притянула его лицо к себе. Их губы встретились в глубоком, искреннем поцелуе. В нем не было спешки, только нежность, страсть и бесконечная тоска друг по другу, которую им приходилось скрывать весь вечер. Время в мраморной комнате словно остановилось, и существовали только они двое. Когда они наконец отстранились, Ада, все еще не выпуская его из объятий, прошептала, глядя ему в глаза: — А какие у тебя планы после празднования? Егор хитро улыбнулся и, снова прижав её к себе за талию, ответил с романтическим подтекстом: — Мои планы — украсть тебя, отвезти домой, закрыть все двери и не вылазить из постели как минимум до завтрашнего вечера. Они вышли из дамской комнаты порознь с разницей в минуту, как и договаривались, но в длинном, уединенном коридоре, ведущем к основному залу, Егор притормозил, поджидая её. Ада шла, слегка поправляя подол шелковой юбки, когда в начале коридора показался силуэт. Навстречу им шел Макс. По его тяжелой, слегка покачивающейся походке и ослабленному узлу галстука было понятно: бар он оккупировал надолго. Он уже знатно набрался, и вся его лощеная маска окончательно сползла, обнажая уродливую, пьяную агрессию. Заметив их вдвоем в пустом коридоре, Макс остановился, и на его лице расплылась мерзкая, глумливая ухмылка. — Ооо, какая встреча! — громко, с издевкой протянул он, преграждая им путь. Взгляд его пьяных глаз прошелся по раскрасневшемуся лицу Ады, а затем переместился на Егора. — Что, Крид? Оттрахал уже её в туалете, идёшь теперь, улыбаешься? Быстро ты подобрал то, что я выбросил. Аду изнутри обожгло ледяной волной стыда и ярости. — Макс, заткнись и угомонись сейчас же! — вскрикнула она, чувствуя, как руки начинают крупно дрожать. Но Егор среагировал быстрее. Лицо его в долю секунды превратилось в каменную маску, а глаза опасно сузились. Одним плавным, мощным движением он задвинул Аду себе за спину, закрывая её своим телом, и сделал шаг вперед, сокращая дистанцию с Максом до минимума. Воздух в коридоре будто наэлектризовался. — Ты фильтруй свой базар, — процедил Егор. Голос его звучал пугающе тихо, но в нем отчетливо слышался металл. — Либо за каждое свое слово прямо сейчас начнешь отвечать. Макс, распаленный алкоголем и уязвленным эго, даже не подумал отступить. Он сделал шутовской шаг назад, приложил руку к груди и, криво ухмыляясь, уставился на Егора. — Слышь, малыш, ты мне угрожать вздумал? — за быковал он, подаваясь вперед. — Перед кем отвечать? Перед тобой? Это не я, блядь, трахался с чужой женой, пока она была в браке! Это ты в мою постель залез, пока я дела делал! Сука, святошу из себя строит... — Макс, да как у тебя рот открывается?! — Ада не выдержала, со слезами злости на глазах выступая из-за спины Егора. Её всю трясло от этой гнусной, извращенной лжи. — Это не ты, что ли, трахался со всеми встречными бабами, пока мы были в браке?! Ты?! Уродина ты моральная! У нас развод из-за твоей грязи! По-хорошему тебе говорю — отвянь от нас и исчезни с глаз моих! Макс на секунду опешил от её крика, его пьяный мозг со скрипом переваривал отпор. Желваки на его лице заходили ходуном, а кулаки сжались. Егор уже был готов сорваться — Ада видела, как напряглась его спина и как потяжелело дыхание. Еще секунда — и здесь прольется кровь, а карьера и репутация Егора полетят к чертям из-за этого ничтожества. — Егор, нет. Пошли. Он не стоит этого, пошли, пожалуйста, — взмолилась Ада. Она мертвой хваткой вцепилась в ладонь Егора и изо всех сил потащила его за собой в сторону ярких огней главного зала. Егор еще пару секунд сверлил Макса уничтожающим, обещающим расправу взглядом, но, почувствовав отчаянную дрожь в руках Ады, пересилил себя. Он позволил ей увести себя. Но Макс не унимался. Стеклянный, полный ненависти взгляд провожал их спины. Когда они уже почти дошли до дверей, он выплюнул им вслед, достаточно громко, чтобы эхо ударило по ушам: — Беги-беги, Адочка! Думаешь, ты ему нужна? Да он попользуется твоим телом пару месяцев, как и всеми остальными, и вышвырнет на помойку! Ты для него просто очередная подстилка на сезон! Эти слова, как осколки грязного стекла, с размаху вонзились Аде в спину. Ноги на секунду стали ватными, в глазах потемнело. Она еще крепче сжала руку Егора, ускоряя шаг, лишь бы быстрее выбраться из этого кошмара, пока слезы окончательно не хлынули из глаз, размывая идеальный макияж. Они буквально вылетели из этого удушающего коридора в фойе. Ада шла быстро, спотыкаясь на высоких каблуках, её дыхание было рваным, поверхностным, а к горлу подступал липкий ком. Слёзы всё-таки обожгли глаза, грозя испортить макияж, который она так тщательно выводила перед зеркалом. Егор крепко держал её за руку, увлекая в самый малолюдный угол возле панорамных окон. Стоило им остановиться, как Ада резко развернулась к нему. Её всю крупно трясло. — Я… я не хочу здесь быть. Поехали домой, пожалуйста, — её голос сорвался, она начала заикаться и судорожно хватать ртом воздух, словно ей не хватало кислорода в этом огромном, роскошном зале. — Если у тебя… если у тебя здесь ещё какие-то дела, встречи, планы… то я уеду сама. На такси, как угодно. Я просто не хочу здесь быть, понимаешь? Просто не хочу! Она прижала ладонь к груди, прямо поверх молочного корсета, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Слова Макса всё ещё стояли у неё в ушах грязным, звенящим эхом. Егор тут же перехватил её за плечи, заставляя посмотреть на себя. Его взгляд, секунду назад готовый убивать, мгновенно стал до предела обеспокоенным и нежным. Он шагнул ещё ближе, закрывая её от редких прохожих. — Тише, малыш, успокойся. Посмотри на меня, — глубоким, гипнотизирующим голосом произнес он, мягко поглаживая её по оголенным плечам. — Дыши. Слышишь меня? Сделай вдох. Ада послушно всхлипнула, вглядываясь в его родные глаза. — Мы поедем вместе, — твердо, не терпящим возражений тоном сказал Егор. — Никаких такси. Я тебя одну в таком состоянии никуда не отпущу. Мне плевать на этот вечер и на все дела. Сейчас мы просто спокойно пойдём, попрощаемся с Борисом Романовичем, подойдем к твоему столу, предупредим родителей, и мы сразу же уезжаем домой. Хорошо? Только, главное, успокойся. Он бережно коснулся пальцами её подбородка, заставляя приподнять голову, и заглянул в самую глубину её испуганных глаз. — Не принимай близко к сердцу то, что этот кусок дерьма выплюнул. Он просто тонущий корабль, который пытается утянуть тебя за собой. Я не дам тебя в обиду, слышишь? Никогда. А этот козляра… — Егор на секунду сжал челюсти так, что заходили желваки, — он своё ещё получит. Я лично об этом позабочусь. Землю носом рыть будет. А сейчас — дыши. Мы уезжаем. Спустя полчаса они уже сидели на заднем сиденье просторного автомобиля Егора. В салоне царила оглушительная, тяжелая тишина, нарушаемая лишь едва слышным шуршанием шин по асфальту. Машина плавно неслась по ночной трассе в сторону города. Каждому из них нужно было время, чтобы переварить то, что развернулось за эти несчастные пару часов на торжестве. Ада сидела, отвернувшись к тонированному окну. Она неотрывно смотрела на пролетающие мимо вечерние улицы, залитые размытым светом фонарей, и изо всех сил пыталась заглушить то, что сейчас нарастало внутри с бешеной, пугающей силой. Слова Макса, косые взгляды, липкое чувство унижения — всё это закручивалось в груди в тугой, удушающий узел. Воздуха в легких становилось всё меньше, а пространство дорогого автомобиля словно сужалось, сдавливая ребра. Егор сидел рядом, уставившись тяжелым, расфокусированным взглядом куда-то сквозь спинку водительского сиденья, где молча вел машину его охранник. Внутри него всё еще кипела глухая, первобытная ярость, но внезапно он напрягся. Среди тишины салона он отчетливо почувствовал, как изменилось дыхание Ады. Оно стало рваным, прерывистым, а затем сменилось странным, искусственным ритмом. Егор повернул голову и посмотрел на неё. Он сразу всё понял. Ему не нужно было объяснять, что происходит — он сам слишком часто страдал от подобного из-за бешеного ритма жизни, туров и вечного стресса под прицелом камер. Ада дышала квадратом. Вдох на четыре счета... задержка дыхания... выдох... снова задержка. Она отчаянно, из последних сил пыталась заглушить нарастающую паническую атаку, цепляясь за эту известную врачебную практику, но пальцы её, сжимающие маленькую сумочку на коленях, крупно дрожали, а шелк юбки ходил ходуном от того, как сильно колотилось её сердце. Контроль уходил, и темнота подступала к ней прямо посреди этой тихой подмосковной трассы. Егор мгновенно переместился ближе к ней по кожаному сиденью. Он аккуратно, но крепко перехватил её ледяную, дрожащую ладонь своими большими теплыми руками и бережно повернул Аду к себе за плечо. — Малыш, посмотри на меня. Дыши, — негромко, но очень уверенно произнес он, стараясь, чтобы его голос стал для неё единственным ориентиром в этой подступающей темноте. — Слышишь? Посмотри мне в глаза. Ты тут, со мной. Я рядом, всё хорошо. Никого больше нет, только ты и я. Он начал мягко поглаживать большими пальцами тыльную сторону её ладони, заставляя переключить внимание на тактильные ощущения, и сам стал дышать глубоко и ровно, увлекая её за собой. — Вот так, молодец. Давай вместе. Вдох... выдох... — продолжал он спокойно, закрывая её своим телом от зеркала заднего вида, чтобы она чувствовала себя в абсолютной безопасности. — Хочешь, мы сейчас остановимся? Прямо тут, на обочине. Выйдем из машины, подышим свежим воздухом, походим немного. Хочешь? Услышав это, Ада зажмурилась и категорически, резко замахала головой в знак отказа. Идея оказаться сейчас на обочине темной трассы, на виду у охраны, в этом открытом пространстве пугала её еще сильнее. Ей хотелось только одного — как можно быстрее оказаться в четырех стенах, где никто не сможет её увидеть. — Нет... нет, не надо, едем... — едва слышно прошептала она, судорожно сжимая его пальцы в ответ. — Хорошо, хорошо, едем. Никаких остановок, — тут же перехватил инициативу Егор, притягивая её ближе к себе и позволяя уткнуться лицом в свое плечо, пахнущее родным парфюмом. Он обнял её со спины, укутывая в свои объятия, как в защитный кокон. — Скоро будем дома. Просто дыши со мной в один такт. Всё уже позади, малыш. Ты в безопасности.