I

Она помнила всё. Это была её самая большая тайна, секрет, который она не доверила бы даже земле. В прошлой жизни её звали Тоф Бейфонг, и она была не просто магом земли, а величайшим магом земли в истории. Она сражалась плечом к плечу с Аватаром, летала на гигантском бизоне, обучила парня по имени Аанг магии земли просто потому, что могла, и сражалась с армией магов огня. А потом та жизнь закончилась. Она не помнила, как именно умерла, — лишь смутное ощущение покоя, глубокой старости и голоса друзей, зовущих её домой. Но когда она открыла глаза (вернее, не открыла, потому что в этой новой жизни она тоже была слепа), она обнаружила себя младенцем в холодном деревянном особняке, в мире, который назывался совсем не так, как тот, что она знала. Первые несколько лет она думала, что это какой-то затянувшийся кошмар, посмертная иллюзия или неудачная шутка духов. Но затем она почувствовала что-то странное и непривычное для неё. Проклятую энергию. Она текла повсюду, липкая, отвратительная, плотная, как грязь. И она, Тоф, была ею пропитана. Но вместо того, чтобы испугаться или сломаться, Тоф, как и в прошлой жизни, просто адаптировалась. Её магия земли никуда не делась. Дух земли, который когда-то слушался её в мире Аанга, здесь отзывался на её внутреннюю проклятую энергию. Она не просила землю двигаться — она приказывала ей. И земля, узнавая свою хозяйку в новой оболочке, повиновалась. Хотя не сразу. На это потребовались годы. Сначала она могла лишь чувствовать — малейшие колебания, дрожь, вибрации, проходящие сквозь камень и дерево. Её тело было слишком маленьким, слишком слабым, каналы проклятой энергии — слишком неразвитыми. Но Тоф была терпелива. Она ждала, как ждала когда-то в подземной арене. Она тренировалась по ночам, пока никто не видел, сжимая крошечные кулачки и заставляя песчинки танцевать на полу. К четырём годам она могла расколоть камень. К шести — поднять каменную плиту размером с себя. К восьми — обрушить стену особняка, если бы захотела. Но она не хотела. Пока. Глава Зенинов — так назывался её клан, в котором она родилась, — разумеется, ничего не понял. Он видел лишь слепого ребёнка. Никто не знал, что эта девчонка когда-то изобрела магию металла, почувствовав мельчайшие частицы земли в стали. Для них она была позором, уродцем, ошибкой. Её мать, запуганная и измученная женщина, избегала смотреть на дочь (не то чтобы Тоф это волновало — смотреть ей было нечем). Отец рассматривал её исключительно как бракованный товар, который, возможно, удастся кому-нибудь продать. Ко всему прочему, она знала, что у матери ужасный вкус на имена и та всерьёз назвала её Дзако. Что это вообще за кличка для животного? Мерзко. Её старший брат, Дзиничи Зенин, считал её обузой. Он был старше на несколько лет, обладал какой-то проклятой техникой, которую в клане считали перспективной, и носил свой статус «подающего надежды» как корону. — Отец, почему мы до сих пор держим её здесь? — донёсся однажды его голос из-за закрытых дверей кабинета. — Она слепая. Она бесполезная. Её техника — это даже не техника, а просто грязная энергия, которая фонит на весь особняк. От неё одни убытки. — Она — Зенин, — холодно ответил отец. — Даже бракованный Зенин может пригодиться. Политический брак, обмен. Что угодно. Тоф, лёжа в своей комнате на каменном полу и прижав ладонь к холодной плите, слышала каждое слово. Их голоса проходили сквозь камень, как ток. Она усмехнулась. Политический брак? Её? О, она бы посмотрела на того идиота, который согласится на это. Вернее, не посмотрела бы, а почувствовала. — И почему я не родилась в семье магов огня? — пробормотала она себе под нос. — С ними хотя бы весело. И горячо. В прямом смысле. А тут одни снобы с ледяными задницами... Интересно, что бы сказал Зуко, увидев этих ребят? Она перевернулась на спину и уставилась незрячими глазами в потолок. Воспоминания о Зуко всегда вызывали у неё смешанные чувства. Он был угрюмым, вспыльчивым, вечно страдающим парнем, который пытался поймать Аанга, а в итоге стал его лучшим другом. Чем-то он напоминал ей обитателей этого особняка — такая же родовая травма, такое же давление семьи. Но Зуко хотя бы сумел выбраться. А эти... эти даже не пытались. Они упивались своей гнилью, как вином. В прошлой жизни её тоже считали беспомощной. А потом она перевернула мир. В этой жизни всё будет точно так же. Единственное, чего ей не хватало, — это друзей. Аанга с его дурацкими шутками и вечной беготнёй. Катары с её ворчанием. Сокки с его сарказмом. И Аппы... по Аппе она скучала больше всего. Но она не позволяла себе раскисать. Во-первых, она Тоф Бейфонг. Во-вторых, она дважды становилась сильнейшей и в этой жизни не собиралась делать исключений. В-третьих, ей было физически больно от того, что никто вокруг даже не слышал о магии четырёх стихий и ей не с кем было поговорить о том, как круто они спасли мир от столетней войны с магами огня. А потом появился он. Ещё один её старший брат. Этот человек был абсолютной пустотой. Никакой магии. Никакой энергии. Никакой связи с духами, душами или чем-либо ещё. Чистый лист. Она, пережившая реинкарнацию Аватара, понимала ценность и редкость такого явления, даже если этот мир называл это «Небесным Ограничением». Тодзи Зенин, её старший брат. Всё складывалось до отвращения знакомо. Клан, помешанный на технике и родословной, отверг собственного сына только потому, что он родился «пустым». Они сделали с ним то же самое, что Бейфонги сделали с ней в прошлой жизни, а теперь повторяли в этой. Заперли. Отвергли. Назвали беспомощным. — Какая ирония, — прошептала она как-то ночью, обращаясь к теням на потолке. — В прошлой жизни я была Бейфонг, и меня считали беспомощной слепой девочкой. В этой жизни я Зенин, и меня снова считают беспомощной слепой девочкой. Вселенная, у тебя отвратительное чувство юмора. Ты хоть раз можешь придумать что-то новенькое? Хотя бы родить меня в семье летающих бизонов? Я была бы не против. Ела бы сено, летала в облаках, никаких тебе клановых интриг... Тодзи она впервые «увидела», когда ей было пять. Он прошёл по коридору мимо её комнаты. Ни одна капля проклятой энергии не сопровождала его. Только мышцы, кости, кожа — и запредельная, отточенная сила, скрытая в каждой клетке. Он был как скала посреди океана проклятой энергии — абсолютно чуждый, абсолютно чужой и абсолютно опасный. Она тогда чуть не рассмеялась в голос от восторга. Ведь она была готова поспорить, что он ещё тот красавчик, жалко, рядом нет ребят, которые подтвердят этот факт. Проблема была в том, что он не знал о ней ровно ничего. Для Тодзи младшая сестра была частью интерьера. Ещё один бракованный отпрыск клана Зенин, только, в отличие от него, хотя бы обладающий проклятой энергией, хоть и слабой. Слепая девчонка, которая тихо сидит в своей комнате и никому не мешает. Он иногда слышал её шаги — слишком лёгкие и уверенные для слепого ребёнка, но не придавал этому значения. У него были свои планы, свои счёты с кланом, и в эти планы не входило возиться с младшей сестрой-инвалидом. Всё изменилось, когда Тоф исполнилось восемь. Тоджи в тот день был в особенно паршивом настроении. Очередная тренировочная площадка, куда его пустили только потому, что «настоящие маги» всё равно ей не пользовались, встретила его косыми взглядами и плевком под ноги от какого-то троюродного кузена, чьего имени он даже не потрудился запомнить. Он мог бы свернуть ему шею. Одной левой. Прямо там, на виду у всех. Но тогда начнётся разбирательство, старейшины будут шипеть, а ему не нужно было лишнее внимание. Пока что. Он остался тренироваться и после ушёл. Прошёл через задний двор, через сад камней, который по иронии находился в той части поместья, куда сбрасывали всё «бесполезное». Его, например. И её. Тоф стояла босиком на гравии. Маленькая, щуплая, в простом сером кимоно, которое на ней выглядело нелепо. Белые глаза были широко открыты и смотрели куда-то сквозь него. — Братец, — произнесла Тоф, не поворачивая головы. Голос у неё был звонкий, совсем детский, но интонация… — Долго же ты шёл. Я уж думала, ты решил пройти сквозь стену, чтобы сократить путь. Тоджи моргнул. Стена? Он скосил глаза на каменную ограду сада — два метра в высоту, полметра в толщину. Он смотрел на девочку, стоящую перед ним, сверху вниз. Она едва доставала ему до пояса. Волосы, чёрные как смоль, собраны в небрежный пучок (наверняка сама делала, служанок к ней не приставляли). — Ты кто? — спросил он без интереса. — Твоя сестра. Дзако. Но это имя мне не нравится. Зови Тоф. Он промолчал. Тоджи смотрел на неё, скрестив руки на груди. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Тоф, — повторил он, пробуя слово на вкус. — Что за дурацкое имя? — Лучше, чем Дзако, — пожала она плечами. — Хотя куда уж лучше. Он хмыкнул — коротко, сухо, почти беззвучно. Но она услышала. — И чего ты хочешь? Я не в настроении. — От тебя? — она склонила голову набок, совсем по-птичьи. — Чтобы ты перестал меня игнорировать. Это, знаешь ли, грубо. Мы с тобой в одной лодке, братец. Два бракованных в клане Зенинов. Только ты — без проклятой энергии, а я — слепая бесполезная девчонка. Тоджи ничего не ответил. Он изучающе оглядывал её. Как она держала спину, как её босые ступни уверенно стояли на земле. — Лодка у нас разная, — сказал он наконец. — Ты хотя бы чувствуешь эту дрянь. А я — нет. Так что не равняй нас, соплячка. Тоф фыркнула. Звук получился до того пренебрежительным, что у любого другого человека на его месте дёрнулся бы глаз. Но Тоджи только бровь приподнял. — Чувствую, — передразнила она. — Ты хотя бы видишь. А я нет. Но я не ною, заметь. — Она завела руки за голову, гордо поднимая её. — И я предлагаю тебе сделку, братец. — Сделку? — его губы тронула кривая усмешка. — Ты предлагаешь мне сделку? Восьмилетняя слепая девчонка? — Ага. — Она улыбнулась своей знаменитой улыбкой — широкой и нахальной. — Ты помогаешь мне. Я помогаю тебе. Вместе мы покажем этим напыщенным индюкам, что они проморгали. Ты же хочешь этого, Тоджи? Хочешь увидеть, как их драгоценные техники рассыпаются в пыль перед твоей силой? Она протянула ему руку — маленькую, с тонкими пальцами, но странно уверенную. — И что ты хочешь взамен? Тоф усмехнулась. — Компанию, — сказала она просто. — Мне скучно. И надоело разговаривать с камнями. Они, знаешь ли, не очень разговорчивые. А ещё мне нужен тот, кто подтвердит, что я крута. Тоджи медленно пожал её ладонь. Рукопожатие вышло странным — его огромная, грубая ладонь накрыла её крошечную кисть почти полностью. Но хватка у неё была неожиданно крепкой. Он не торопился сближаться. Тоджи вообще редко куда-то торопился, если дело не касалось драки или денег. Но он начал замечать её. Выходя на задний двор в неурочные часы, он натыкался на Тоф — та либо сидела, прижав ладони к земле, либо медленно водила руками, и тогда камни вокруг неё покрывались тонкой дрожью. Тодзи тогда ничего не сказал. Просто ушёл, хмыкнув под нос. Но с того дня в его обычный маршрут мимо сада камней добавилась короткая остановка, а Тоф получила молчаливого зрителя.