Часть 4

***

[Архив. Послесловие: Жизнь после.] 24 июля они не вернулись в Кунугигаоку. На следующий день после событий в аудитории №3 директор Асано официально исключил Гакушу «за нарушение дисциплины и подрыв репутации учебного заведения». Сёя уже была исключена, так что бумажная волокита её не коснулась. Нагиса забрал документы сам, молча, и без объяснений, просто поставив подпись в канцелярии под удивленным взглядом секретаря. В городе они сняли небольшую квартиру на троих на деньги, которые Гакушу успел снять со своего счета до того, как отец заблокировал доступ. Суммы хватило на первое время, а дальше нужно было думать. Сёя устроилась в маленькое фотоателье неподалеку от дома. Платили копейки, но хозяин разрешал пользоваться проявочной и печатать собственные снимки. Она снимала город не парадный, а настоящий: трещины на асфальте, граффити на стенах, усталые лица прохожих. Иногда, портреты Гакушу и Нагисы, но те всегда отворачивались от объектива. Гакушу нашел себя в репетиторстве. Ирония судьбы: бывший президент студсовета элитной академии теперь вдалбливал математику троечникам из обычных школ. Но ему нравилось. В отличии от официальной роли того же учителя, здесь можно было позволить вольности. Быть менее формальным. Не подбирать слова. Впервые в жизни его знания служили не для конкуренции, а для помощи. Он стал мягче, совсем чуть-чуть, но не сломленным, словно с него сняли невидимую броню. Нагиса не хотел возвращаться домой. Сёя знала почему, Гакушу только пожал плечами. Пока что он просто... жил. Спал до полудня, читал книги, которые Сёя брала в библиотеке, иногда уходил гулять на весь день и возвращался с пустыми глазами, но уже не стеклянными, а задумчивыми. Однажды он принес домой бездомного котенка. Гакушу фыркнул: «теперь у нас два кота», но отдельную миску для воды организовал. А Сёя сделала снимок: Нагиса держит котенка на руках, а на заднем плане Гакушу, который делает вид, что ему всё равно, но уголок губ предательски ползет вверх. Этот снимок она не подписала. Просто положила в общую коробку, где хранились другие фотографии, пережившие последний месяц. Класс Е они больше не встречали. Ходили слухи, что после инцидента в школе провели проверку, а учеников распределили по другим заведениям. Правда это или нет никто не проверял. Карма не появлялся. Возможно, он нашел новую цель. Возможно, просто ждал. Время покажет. Директор Асано прислал одно письмо. Короткое, на официальном бланке: «Ты больше не мой сын». Гакушу прочитал, сложил бумагу вчетверо и использовал как закладку в книге по педагогике, которую как раз начал изучать по совету Нагисы. — Странно. — Сказал он однажды вечером Сёе. — Я думал, мне будет больно. А мне... никак. Свободно. Она ничего не ответила, просто села рядом и положила голову ему на плечо. Её душа больше не светилась, трещина затянулась тонким рубцом, и желтый огонек перестал мигать. Но это не значило, что душа восстановилась. Просто она стала иной, человеческой, хрупкой, не способной к перезагрузкам. Такой же, как у всех.

***

Однажды ночью Сёя проснулась от того, что кто-то плакал. Она встала и на цыпочках подошла к двери в комнату Нагисы. Он сидел на кровати, обхватив колени, и беззвучно вздрагивал. — Они все мертвы.. — Прошептал он, когда она села рядом. — Не физически. Но внутри. Карма, Рио, Терасака... Они умерли в тот день, когда нас оставили после убийства Коро-сенсея. А я... я тоже умер. Просто ты меня воскресила своими фотографиями. Почему? Почему я, а не они? Сёя долго молчала, подбирая слова. — Потому что ты был готов увидеть. — Сказала она наконец. — Они нет. Я не бог, Нагиса. Я не могу спасти тех, кто не хочет быть спасенным. Ты хотел. Даже если сам не знал об этом. Он ничего не ответил, но перестал дрожать. Через несколько минут котенок запрыгнул на кровать и свернулся клубком у его ног, заурчав. — Он чувствует твое настроение. — Хмыкнула Сёя. — Уже выбрал как назовешь? Нагиса вытер щеку тыльной стороной ладони и перевел взгляд на котенка. — Коро младший. Когда Сёя вернулась в свою комнату. Гакушу не спал, сидел глядя в окно. — Ему станет легче? — Спросил он. — Не знаю, точно не сразу. Но он жив. И он здесь. Это уже больше, чем было когда-либо. — Сёя пожала плечами. Гакушу повернулся к ней и впервые за всё время улыбнулся не насмешливо, не холодно, а просто по-человечески. — Ты тоже здесь. — Сказал он. — Спасибо. Она не ответила. Просто взяла его за руку и закрыла глаза. Завтра будет новый день. Обычный, неидеальный, полный мелких проблем и редких радостей. И это было самое большое чудо, которое она смогла сотворить за шестьдесят три попытки.