Часть 2

Крик, разбудивший Элеонору Брэдли, был не детским плачем — это был истеричный вопль ребёнка, погрузившегося с головой в ночной кошмар. Мать влетела в комнату сына, и свет ночника выхватил из темноты его лицо — белое как простыня. — Сэмми! Тише, милый, тише, — она обхватила его голову ладонями, прижала к своей груди, и мальчик почувствовал, как бьётся её сердце — так же быстро, как его собственное. — Это сон. Это просто сон. Всё хорошо. Ты в безопасности. Он всхлипывал ещё несколько минут, пока дрожь не начала утихать, а дыхание — выравниваться. Мать гладила его по волосам и тихо напевала колыбельную, которой успокаивала сына, когда он был младенцем. Наконец Сэмми поднял голову и посмотрел на неё покрасневшими глазами. Он рассказал про океан, про волны, про плот. Про бесконечную чёрную воду и лица, которые пялились на него во сне. Когда он закончил, в комнате повисла тишина, нарушаемая только стрекотом сверчков за окном и далёким лаем собаки. — Почему мне это снится, мам? — спросил мальчик. Элеонора знала, что Сэмми был необычным ребёнком — слишком умным для своих одиннадцати лет, слишком наблюдательным, слишком чувствительным к тому, что другие дети обычно не замечали. Он зачастую задавал вопросы, на которые у неё не было ответов. И сейчас, глядя в его глаза, она поняла, что не сможет накормить сына дешёвым утешением, назвав это всего лишь страшным сном. — Знаешь, что это был за океан, Сэм? — спросила она тихо. Он покачал головой. — Это мир, в котором тебе предстоит жить. А те волны, которые тебя топили — это жизнь, Сэмми. Она бьёт. Она не спрашивает, готов ты или нет. Она всегда пытается сбить тебя с ног. Мальчик слушал, не перебивая. — А лица, — продолжила мать, — это люди. Все, с кем ты встретишься. Они будут смотреть на тебя. Оценивать. Ждать от тебя чего-то. Но твой сон — это не просто про людей. Это про страх. — Страх? — голос Сэмми был едва слышен. — Видишь ли, милый, когда ты вырастешь, тебе придётся в одиночку противостоять миру, обществу, быть сильным, уверенным в себе. Губы Сэмми задрожали. — А как же ты? — спросил он. Элеонора вздохнула. Этот вопрос она ждала и боялась одновременно. — К сожалению, я не могу обещать тебе, что буду рядом вечно. Никто не может. Ты ведь умный мальчик, сам всё понимашь. Тот страх, который ты сейчас почувствовал — он нормальный. Он есть у каждого ребёнка, который понимает, что родители не бессмертны. — Но что мне с этим страхом делать сейчас? — спросил Сэмми. — Преодолеть его. Знаешь, что происходит, когда человек перестаёт бояться? Он становится сильным. Он становится независимым. Он перестаёт ждать, что кто-то придёт и спасёт его, и начинает спасать себя сам. И в тот момент, когда ты поймёшь, что можешь быть один и не сломаться, океан перестанет быть твоим врагом. Он станет просто водой. А жуткие лица — просто лицами. Сэмми молчал, переваривая её слова. Потом уверенно кивнул. — Я понял, мама. Я не буду бояться. И он действительно не боялся. Ни той ночью, ни следующей. Он запомнил слова матери, впитал их, сделал частью себя.