0. Вам повестка

Это все, конечно, невероятно захватывающе и так далее, но я за один день пролистал всю имевшуюся мангу и теперь не помню ничего, кроме черно-белых пятен. Сглотнув, я полностью осознал себя пялящимся в противоположную стену коллектора. Руки, расположенные на коленях, обе сжались в подрагивающий кулак. Коллектор, да. Сижу вот. Почему, спросите вы? А и правда — почему? Спрошу уже я. Это истерика, ха-ха? Блять, как уместно, ха-ха. Нет, вы не подумайте, обычно я адекватнее — наверное — и лучше слежу за мыслью, просто сейчас эти мысли разбежались, как тараканы на кухне, в полночь застигнутые резко включившимся светом и атакой дихлофоса заодно. Вернемся ко мне. Объективно — я сейчас сижу у стеночки в канализации, которая выглядит как-то ну слишком цивильно — пахнет, правда, уже менее… менее, чем выглядит, в общем — и руки мои в такой характерный уродский шрам, словно у чудовища Франкенштейна. Холеные такие белые руки без волос, как у резиновой куклы, не считая шрамов на них; с чистыми ногтями. Дебильная — кофта? что на мне? — грязно-фиолетового цвета в крупную серо-голубую клетку. Субъективно — некоторое время назад я в принципе нигде в подобных местах не сидел, и не был намерен. Канализации на моей памяти — темное адище и вонище для очень небрезгливых диггеров с шахтерским фонарем во лбу, а не светлая на входе полуарка из бетона, тянущаяся на полсотни метров вглубь в темноту. Еще руки эти, полосатые эти руки, мне вместе с кофтой и штанами с босыми ногами начинают кое-что до боли напоминать, когда — вот как сейчас, я встряхиваю головой, и — вперед падает длиннющий такой пухлый седой хвост со сбившейся вниз и держащейся не иначе как на черной магии резинкой. Один из трех таких хвостов. Ну, знаете. Помните. Кто-то бы, возможно, помнил. Кто-то нет. А я вот до Махито как раз «Жужуцу» в качестве сериала и досмотрел. Вот до чего качественная была штука эта «Магическая битва», как для аниме, с крутым аудио- и видеорядом, а также с местами зачетными боями — но я и то смотреть в какой-то момент больше просто не смог. Руки роняли от усталости экран и поле зрения темнело от тяжкого вздоха: «Ну сколько можна-а-а-а, скукота!» Тягомотина. Анимешное растягивание и «Магички» коснулось. Всякие там прыжки, игнорирующие ускорение свободного падения, во время которых можно успеть прочитать стишок, или даже сочинить, величественное вставание в позы, повторы фраз, выгуливание талантов у актеров озвучки, которые, видно, сами торчат со своего голоса, и драма, съедающая эфир. Не говоря о порезанных характерах. То ли дело манга. Каков итог? Итог таков: во-первых, кажется, аниме запоминается все же лучше. Что было в манге, я не помню, сколько бы дрожащие руки ни пытались схватиться за голову и дать собраться с мыслями. Что-то крутится и вертится, но прямо сейчас… Во-вторых: мои мечущиеся мысли избегают одного утверждения, которое я на самом деле как-то неохотно, подсознательно, с неопределенной гадливостью принял про себя — я в антураже канализации «Магички» из начальных серий пялюсь на кофтан (от слова «кофта», угу)… Махито. Когда это у меня началось, а? Глюки, провалы в памяти, правдоподобные трипы? Никогда не употреблял. Уж кто-кто, но не я, я даже не попробовал. Ну точно сон. Костяшки заскрежетали от напряжения, и я пытаюсь опомниться и хоть раз разжать руки до конца, прийти в себя. Прекратить скрючиваться. Сдвигаюсь спиной по шершавому бетону пешеходного покрытия этого коллектора, напрягаю дрожащие пальцы, делая их в растопырку. Из правой ладони падает легкий камешек-сухофрукт. Он стукнулся об землю и отлетел в сторону, подпрыгнув. Я оторопело пялюсь на бетонное покрытие рядом с моими штанами и на упавший камешек-курагу. Покатился, покрутился и упал. Две ближайшие ассоциации: голыш и курага. Только камень тяжелее и глаже, чем это, а курага — конечно легче и мягче. На сморщенной высохшей штуке отчетливо проглядывается рожа. Та рожа с картины «Крик». Где-то в пятиста метрах от меня чирикает снятая с авто сигнализация: звук прыгает на сотню метров, подныривет под арку коллектора и долетает до меня неразличимым тиньком птички. В левом кармане что-то заходится в короткой судорожной вибрации, это ведь мобильник? Ну, мобильник же, да? Кто-то спотыкается обо что-то и падает, ушибая бедро, — вспышка мыслеобраза, ощущения вопля, и вновь я вижу сушеный камешек в форме искаженной рожи рядом с собой в канализации «Магички», подробно, до каждой морщинки, в ушах стоит звон…

***

Шепот, мелькание образов. Смощенные пергаментные руки с пятнами грязи, пятнами ржавыми, крошащимися, судорожно переворачивают страницы с готическими письменами, неосторожно сверкая бликом света свечи в лезвии жертвенного ножа в руке. Шепот, мелькание. Тонкие пальцы разворачивают свиток. Он обмотан по деревянному штырьку. Свиток разворачивается над разделываемым телом: атлас меридиан человека. Мелькание, темнота. Неясные палочки клинописи бегут по каменной плите, покрытой жирным черным пеплом. Темнота. Вспышка. В темноте вспыхивает и начинает переливаться всеми огнями радуги энергетическое овальное яйцо поверх силуэта человека. Туман. В дверном проеме стоит темная фигура. Над ней нависают полсотни человеческих теней, поднявшихся с пола. Они соединяются в месте соприкосновения стоп с полом, и что-то шепчут-шепчут-шепчутшепчутшепчутшепчутшепотшепотшепотшепотшепот…

***

Тонкие щупы, заканчивающиеся когтем, ощупывают светящуюся в темноте многослойную луковицу-тело, ковыряя слои. Внутри луковицы живая начинка съеживается и тупо агонизирует рыбой на суше, по поверхности луковицы проходит потревоженная рябь запоздало активирующегося на полную мощность слабого барьера.

***

Я н мон ну бытт подоб ным НО не вахтате чоег-лт ВНУТ-ри.

***

Я

***

Ж д У? Ес т ь?

***

Д г е?

***

Есть?

***

Под вытянутой аркой коллектора начинается тихое и поднимается в громкости: — Аааа… ааАААААААА!!!

***

Отдается звоном в ушах. Набатом в груди. Кругами перед глазами. Это я. Это не я. Неправильное место. Неправильное тело. Странные картины не отсюда перед глазами, которые почти сразу выцвели и спрятались в сознании, как плохо запомненный сон, но мне такого не снилось. Вопль под аркой коллектора исчерпывает свой воздух, затихает, падает и ползет свистящим сипением. На языке — запах сырости и легкого намека на что-то не слишком приятное, отдающее тухловатыми яйцами. Руки вот-вот схлопнут череп между ладонями, если продолжить так давить, а я… я… я вижу что-то лишнее. Картинка места, где я сижу, частой рябью переключается на что-то еще… За моим коленом. Точнее, в районе того высохшего камушка. Который на земле, неподалеку. Который — я прекрасно знаю это из-за цветной ряби изображения, дающей наглядную подсказку — совсем даже не он. Нет, не то чтобы мне об этом не подсказывали знания «канона»… …«Магической битвы». Да. Подумаю об этом позже, это неважно, сидя на пятой точке на бетоне в коллекторе. Вопль еще отдается как-то звоном на барабанных перепонках, но я сижу молча. Заткнулся, теперь, как глюки схлынули, немного неловко даже стало. Если бы мне было до этого дело. Отрываю занемевшую правую руку от головы и медленно опускаю ее на «камешек». «Камешек» на земле — в форме безглазого лица с черным зияющим отверстием рта. Пальцы обхватывают приятно-теплую сухую шершавую поверхность. Подношу к себе поближе, держа над своими согнутыми коленями. Подумав… не убираю левую руку от головы. Так как-то проще. Разглядываю. Да, многое мне говорят знания иного… происхождения, но намного большее сказали собственные глаза. Точнее не глаза. Это не буквальное восприятие глазами. Если точнее, это то, как, я знаю, это бы выглядело, будь я способен видеть это глазами. Или так выглядел бы образ какого-то предмета в памяти, который очень хорошо помнишь и можешь вызвать перед мысленным взором в любой момент. И рассмотреть. И зрение — и нет. Камушек этот маленький только в узком плане физического спектра… бытия. На самом базовом уровне «реальности» мира, где у предмета есть некая форма, тяжесть, с которой он давит на что-то, плотность, упругость. У камушка тоже все это есть. Я залипаю на него на другом уровне реальности, «потенциальном». И первое, что вспоминается — это всякие индийские учения о душе, разных телах, чакрах, в некоторой степени, и еще всякие разные традиции, которые в моей голове еще прочно ассоциируются со словами «Рудазов» и «Архимаг», и чокнутой соседкой-йогшей. Йогиней? Ладно, Рудазов. Пытался его читать в свое время и смертельно соскучился, но что-то знакомое уловил. А в «потенциале» этот «камушек» — все остальные тела некого неудачника. За вычетом физического, ибо оно — сплюснуто в такую картошку, что явно находится в графе «убытки». Точнее, это всё, вся эта картошка — распадающаяся и агонизирующая система из слоев тел, и это я не столько вижу, сколько знаю и догадываюсь, как это выглядит, если представить, что я это вижу. Вот. Настолько хорошо, что практически вижу на самом деле. Моя рука. В ней физический, реальный камушек-сухофрукт. За ним, — по сути, в идеале, умозрительно, — к нему привязано другое тело, тонкое, повторяющее его, видимо, прижизненный облик, в который мне не интересно вглядываться… да и не получится, внезапно понимаю я. Начать хотя бы с того, что он слеплен в ком, и «развернулся», как интерактивная карта, только после моего наклона головы. «Это что, шея… под диафрагмой? Как оно туда попало?» — подумал я, и «карта развернулась» в прижизненный облик. Он деградировал, оплыл кусками недостающей информации, истончился, истерся, разложился — это агонизирующий труп, скрученный в спираль, по сути — становится мне кристально ясно. Труп редко и судорожно подергивает вывернутыми и переломанными конечностями, как подыхающее насекомое, что отражается на мимике «камушка». Я втягиваю носом воздух. Рука, в которой чувствуется подергивание «камушка», — ее пальцы мелко вибрируют. Нервы и удивление. Ничего сверхъестественного. Наверное, меня должно тошнить. Странно, что не стошнило. Отплюнул попавшую в рот прядь пепельных, как из печки, волос, резким движением левой зачесал с лица назад к черту эту всю шевелюру — как можно с таким вообще ходить? — и посмотрел на «сухофрукт» снова, кривясь, пока во мне мешались отвращение и… странный интерес. Ладно, а дальше?.. Полуразложившаяся «информация о внешнем виде», глубже — такая же информация, только чуть более размытая: у этого слоя нет пола, плохо просматриваются либо отсутствуют многие детали тела, вроде стоп ног, черт лица, растительности и прочего. Этот слой бледный и бесцветный, какой-то тонкий, в отличие от густого «полуразложившегося». Кажется, там есть и что-то еще из силуэтов в форме человека, но только эти несколько, самые первые из замеченных, видны столь четко и так близко по своей «реальности» к «физическому» слою, вместо которого теперь… — Кхм, — я хмыкаю: камушек. И только эти слои окрашены в подсветку эмоций, как в тепловизоре… Меня отвлекает и заставляет зажмуриться давление на лоб и глаза: тру их основанием левой ладони. Что-то неприятно. Тянет в черепе от взгляда вот так. Нет, это не ограничения. Это… непривычность. Я не привык это смотреть, и потому слишком напряг зрение-воображение. Неправильно фокусировался на картине, в которой были предметы как близкие, так и отдаленные, а я пытался увидеть их сразу все, как-то так. Вздох вырывается сам собой. Концентрация на «антистрессе» Махито сбилась, и я больше не могу откладывать другие мысли — и не только мысли — что заполняют голову. Через долю секунды, как я решил об этом подумать, вспоминаю: я собра… Махито собрал этих тварей-проклятий — Джого, Ханами, Дагон — и не только собрал, кстати. Но сейчас не это интересно. Я смутно припоминаю в неком расплывающемся видении ноги в штанах Махито, сложенные по-турецки, а на них — старый свиток. И в нем… Что-то там в нем такое, про… Души? Сущность людей? Где вообще это добыл такой как Махито? И… Ага. Неосознанно, я приподнимаюсь на руках, пока ноги складываются по-турецки, и я продолжаю вспоминать. Новый человек. Странно, но я, который смотрел аниме, думал, что «Махито» означает какую-нибудь банальщину по типу «зло» плюс «человек», типа как какой-нибудь анимешный король демонов Мао, но имя, что взял себе Махито, пишется через иероглиф «истина». Таков первый из двух иероглифов, точнее. «Истинный человек». Махито осознал себя не первый день. Но так же четко он осознал, что у него нет подобных себе. Двигаясь в одном направлении, он привил человечность трем могущественным проклятьям особого класса. Как ужасно он этим самым порезал их силы, я, пожалуй, пока промолчу — но при этом привил разум. Двигаясь в другом направлении, он… Пробовал сделать свое духовное тело структурой похоже на человеческое, только лучше. Хотя нет, тогда, по сути, это получается однонаправленный процесс: он делал одно и то же для себя и для тех сущностей. Но для себя все же расстарался. Стоит ли говорить, что половины «человеческих» тел у него просто не было, а та часть, что была, не имела человеческой формы, если не считать физическую и самую близкую к ней оболочку? И этот гений решил получить душу. И вот он я. …Это в какую же антилотерею я выиграл-то, а? Стоп, нет, начать с того, что… Я стукаюсь затылком об камень, откидывая голову, с упругим звуком. Должно быть больно, но нет. Голова прикольно отскакивает. А вот волосы, падлы, натягиваются больно. Недолго думая, я собираю их в кулак и естественным движением срезаю пальцами другой руки. Пальцы блеснули металлическим отливом с красивой хищной формой… Смотрю на выкидной кинжал а-ля из «Ассасинс крида» вместо пальцев правой руки. Чуть не роняю пучок бело-серых волос из левой руки, оглядываюсь, крепче сжимая пальцы на этом — мусоре? следах моего пребывания и уликах? — и снова смотрю на «пострадавшую» руку. — Аэ-э-э-эх, — со стоном сажусь обратно, аккуратно прикрывая голову обеими руками, в одной из которых — болтаются три дурацких отчекрыженных хвоста, а другая — вообще железяка. Я теперь трансформер, мазафака. Трансформер в канализации. Чем я занимаюсь? Надо же что-то делать? Бежать? Зарезаться — вдруг это сон и смерть поможет проснуться? Но все довольно подробно для сна… Я же о чем-то думал — думаю. Ах да. Я… Почему я… Как бы это так сказать… Такое совпадение: я — и знаю, что такое «Магичка», я — и очнулся в теле Махито… Это даже не тот прежний шанс антилотереи, это… Это что? Шанс, умноженный на такой же шанс? Если бы Саня меня не подсадил на «Магичку», я бы и не попал сюда? Как это работает? А еще… Что мне делать?

***

Первое правило попаданца: узнать, какой год. Если что, это правило я только что сам придумал. За пределами канализации оказалось ясное осеннее или весеннее небо и куча людей тут и там, не обращающих внимание на меня. — Эм… — арка наружу из коллектора закончилась выходом в широкую зеленую зону, отделенную газоном и шоссе от города: перейти лужайку и пустую трассу — и там деревья, тут кусты, здесь прохожий прошел по асфальтированной дорожке. Делаю лицо настолько каменное, что с ним, можно хоть ночью через дворы со школотой ходить, не то что из канализации вылезать. Чисто на автомате, но на меня и так никто не смотрит. Место не то чтобы многолюдное. Успеваю добраться по траве как раз ко следующему прохожему. — Экскьюз ми… Человек игнорирует меня полностью. Я прослеживаю взглядом удаляющуюся спину в пиджаке. Уже повернув голову и приоткрыв рот, чтобы окликнуть девушку шагах в двадцати от себя, которая идет в мою сторону, вспоминаю такое, что рука сама ложится мне на лоб: я проклятье, а проклятья — невидимы. Ну что за дичь? А одежду на мне они тоже не видят? Надо было все-таки не лениться и смотреть аниме!.. Вздыхаю: могу себя понять — в мультике-то Махито постоянно окружен только и только теми, кто его видит. Трудно не забыть, что он как будто не существует. Я встряхнулся. Первое правило не ждет!

***

Оказывается, вылез я в Сайтаме. Нет, это не лысый из аниме «Ванпанчмен». Боюсь, название этой префектуры звучало в аниме: там жил и учился Фушигуро Мегуми до колледжа. Ни за что бы не вспомнил, если бы спросили, но вот сейчас — пожалуйста. Ответы на тест по философии бы лучше так помнил, честное слово. Есть некая вероятность, что Фушигуро в Сайтаме регулярно проведывал некий белый маг. Желтый, точнее, — если судить по вполне азиатской фамилии. Ну вы поняли. Расистские шутки! Только вами и спасаюсь в этот черный день. Не то чтобы вероятность напороться на кого-то, кто мне не по зубам, была слишком высока. С какой вероятностью во всей Твери вы напоретесь на одного конкретного человека? Ну, двух-трех. То же самое и в Сайтаме. Открытие номер раз: я понимаю китайские закорючки. Открытие номер два: сейчас идет две тысячи восемнадцатый. Найти дату, как ни странно, удалось быстрее всего не на рекламном плакате, не билборде или какой-нибудь информационной панели — хотя казалось бы? Выйдя на улицу города и покрутив головой, я зарулил за каким-то парнем в ближайший магазинчик и аккуратно посмотрел дату производства на нескольких йогуртах. Надеюсь, эта закорючка реально значила год. Секция журналов была на слишком заметном месте, чтобы кто-то не заметил сами собой летающие странички, если бы я ее взял, но и там на обложке одного значилось «2018», если наклониться и поискать. Февраль. Я медленно выпрямился у стойки журналов, вовремя отступая назад. Передо мной на выход торопливо протопал посетитель. Мне было не до того. Какое-то поганое чувство холодного комка в желудке. В голове каша. Забудем недавний приход. А кое-что лучше вспомним. Итак. Это не нормальная Япония. А я не турист. Привет, доступность поездок для среднего жителя России: я быстрее попал в Японию другого мира, чем в «собственную»… Я невидимый чудик, проклятье, естественный антагонист для героев аниме-ужастика «Магическая битва». Спасибо хоть, что антропоморфный. Итак. Где я оказался. Сюжет практически любого сёнен-аниме включает в себя апокалипсис, мини- или глобальный, и его достойное эпических саг превозмогание. В этом мире, где скопление нехороших человеческих эмоций самозарождает жизнь проклятий — полуматериальных сущностей, охочих до страданий и смерти — горстка магов с выделенным им из неизвестного источника баснословным бюджетом, который, тем не менее, никак не спасает их от достижения демографического дна, насмерть месится с монстрами разного ранга. Здесь есть монстры на одной стороне, коим должен быть Махито и его компашка проклятий, а также «главгад» в лице (или лицах?) Двуликого Сукуны; есть монстры на стороне «хороших ребят» — тот же Годжо Сатору, и есть гигантская прочая серая масса, часть которой засветится, часть нет, а часть выплюнет таких мегалодонов из своих глубин… Это понятно. Тревожит конкретика. К этому времени в сюжете аниме Махито уже, вероятнее всего, имеет собранную группу разумных проклятий особого ранга, которые ему подчиняются — поди его пойми почему. А еще… Вот от этого кишки и холодеют. Кендзяку. Этот парень, дирижировавший половиной сюжета и строящий планы длиной на тысячу лет, очень старый маг, превративший себя в нечто вроде проклятья и вселяющийся в тела — местный Орочимару на харде. На харде — это потому, что шанс встретиться с ним куда более высок, он зло хаотичное. По сути двигатель местного сюжета. Его интересует не столько наука, сколько какая-то высшая, наверняка безумная цель, которой я толком не помню, и Кендзяку оккупировал тело мертвого мага особого ранга (которых на весь мир было три-четыре штуки), способности — пожирание проклятий. Да, проклятий. Такая форма (не)жизни, к которой сейчас отношусь, например, я. И в оригинале он сожрал Махито самым безжалостным образом, хотя до этого преспокойно координировал группу проклятий, направлял их, обучал, устраивал пижамные вечеринки с маджонгом и «Монополией» и чего только не делал с видом раслабленным и просветленным. Сожрал тоже так же, как срок пришел. Теперь внимание, вопрос: должен ли быть я уже с ним знаком? Провел ладонью по виску, направляясь на выход из комбини: кажется, пота нет. — А? N-nande? — раздалось тихое бормотание продавщицы за спиной, когда передо мной открылись среагировавшие двери. Мой мозг от этого на секунду заклинило. Но в следующее мгновение я выкинул эту задачу из списка в диспетчере — есть куда более близкие проблемы. Информация. У меня ее нет. Я, кажется, ничего не помню. Про собранную группу, про Кендзяку, про то, вышел ли он на Махито уже сейчас, чтобы выжать максимум из его развития, а затем поглотить. Вот это всё. Махито — ключевой этап плана того чокнутого. Теперь, после получения тела мага особого ранга: этого Кендзяку уже достиг. Гето Сугуру мертв, и Кендзяку вселился в его труп. Проклятье по имени Махито, а теперь и я — обладатель способности воздействовать на физическую и прочие оболочки человеческого тела. Это нужно Кендзяку: для того, чтобы добраться до местного магического заменителя интернета, транспорта и железного занавеса — получеловека-полуЭйвы из «Аватара» (который за авторством Кэмерона). Тоже тысячелетняя хтонь, тоже наподобие проклятия, но вроде как на стороне «хороших ребят». Ее способности покрывают всю территорию Японии. С помощью способностей поглощенного Махито Кендзяку сможет делать с этой Эйвой всякое-разное. Попробовать захватить мир… Или его уничтожить. По крайней мере скромно устроить геноцид. На территории всей Японии так точно, но, кажется, речь шла обо всем мире в целом. Тенген, вспомнил. Тенген ту «Эйву» зовут. Да ну нафиг — я схватился за голову. Хочу домой. Где здесь кнопка выхода? — Выход. Выйти. Кансел. Отмена. Эскейп, — бормочу. — Твою мать. Ну надо же!.. Не сработало. Тяжко вздохнул, отнимая руки от головы, и оглянулся по сторонам. Часов пять утра, может, шесть. Я бы в это время еще дрых в кроватке. Краски рассветно-закатные, но все светлеет, а не темнеет. Широкая дорога, приземистые частные домики тут и там, птички чирикают. Такая пастораль мелкого городка. Машин нет, людей мало. И я, проклятье особого класса, которое не знает, что ему делать. Наверное, сначала надо бы куда-нибудь исчезнуть с глаз долой. Местные магические самоуправления, токийский колледж, киотский колледж и некий Совет, о котором я помню, получают информацию от «Окон» — людей, которые способны видеть проклятий, но по недостатку энергии магами не являющихся. Где эти Окна заседают и на какой кофейной гуще гадают — не указывается, но на случай, если сеть включает в себя тьму-тьмущую осведомителей, уйду-ка с дороги. Пока я заворачивал в ближайший переулок, в голову пришла еще одна мысль, от которой я дернулся. Не наследил ли я часом? «Окна» засекают проклятий любого ранга, судя по показанному в аниме, и неизвестно, как и почему они не засекли существование Махито. Простого человека от шамана отличает умение контролировать свою проклятую энергию, что предотвращает утечки вовне. Может… Со мной то же самое? Махито очень слабо отличается от мага джуджуцу, по сути. Но если Махито умел контролировать себя, то я… Возможно… Надо срочно менять дислокацию. Где больше всего проклятой энергии, среди которой я могу затеряться? В скоплении людей. Где скопление людей? В агломерациях. Токио. Босые ноги сами повели меня куда-то. Слегка удивившись, я одернул себя и поддался наитию: в такие моменты сначала делай, а потом спрашивай. Странное ощущение — бежать по полупустому городу, которого не знаешь, босиком, не зная куда. Как ни странно, мое отражение мелькало в стеклянных и прочих поверхностях, а на земле лежала тень. Что за черт? Тень состояла из бегущих лоскутной кофты и штанов. Черт!!! Я тут же переместился поближе к домам со стороны восхода, чтобы хотя бы тень скрылась в других тенях. «Так, так, так, — стал я судорожно перебирать свои знания, продолжая бежать. — Проклятья не отображаются на фотографиях и видеосъемке. Проклятья невидимы людьми… Или не замечаемы, — я вспомнил недавний опыт в магазине, а ведь одежда была на мне! — Непонятно, как это работает, если проклятье достаточно плотное, чтобы на нем держалась одежда и работало сопротивление воздуха…» Остатки срезанных волос задевал ветер. Да, ощущение воздуха есть, бег это подчеркнул. Чего бег не подчеркнул… Спотыкаюсь об собственную пятку на углу улицы. В это же время в переулок сворачивал какой-то ранний собачник с мохнатым серым псом. Собака рванулась от меня, чуть не вырвав поводок из рук пожилого японца, и захрипела так, словно ей выкручивают лапы из назначенных природой пазов. — Санча! — испуганно зовет старик, чудом удерживающийся на ногах. Делаю пируэт, как в шоу на льду, чтобы разминуться с этой парочкой, перескакиваю через развалившуюся псину и бегу дальше. — Санча, что с тобой? А! Здесь кто-то… простите?.. о-ох, Санча! — слышу сквозь ветер в ушах. «Нельзя реветь. Даже с досады», — сжав зубы, напоминаю себе. Правило попаданца номер два: выясняйте шокирующие детали, не отходя от кассы. Махито — это не «он». Поэтому он не носит трусов. Кстати, Махито еще и не «она». Махито — это «оно». Бесполое, к счастью, а не промежуточный вариант из японских фантазий. Хотя какое «к счастью»… Чувствую, после меня тут прибавится чудных слухов… Правило попаданца номер ноль: если никто не гонит, сиди и не отсвечивай! Жаль, что разумная мысля приходит опосля. Далеко от входа в местные канализации я не ушел. Широкая трасса, на которой уже есть довольно оживленное движение, отделяет большую территорию с газоном от города. Спуск здесь. Перед широкой аркой, ведущей в места моего появления, останавливаюсь, — я же думал двигаться в сторону Токио? А в итоге побежал туда, куда повели ноги. «Не сейчас», — твердо решаю. Надо разобраться с имеющимся. В убежище съезжаю по бетонной стене. Итак. «Главное» я узнал: времени в обрез. Сюжет начнет крутиться где-то весной-летом две тысячи восемнадцатого. Сейчас — две тысячи восемнадцатый, почти весна, судя по всему. Затейники Махито неизвестно где, и сам Махито — тоже неизвестно где. Ничего о деятельности Махито я не помню… «А может, не хочешь помнить?» — спросил внутренний голосок, притормозив мои размышления. «В смысле», — не понял я. А потом как понял… Мой «приход» в начале этого дня. Я всеми силами его блокировал, не думал о нем, чтобы кукуха не улетела, и концентрировался на настоящем, в моменте. Но образы всплывали без усилия, сами, пусть и бессистемно. Проблема в том, что я уверен, что это не могло всё быть в памяти Махито. Там были разные действующие лица: рост, возраст, крепость рук, нация, окружение. Это не воспоминания, а именно загадочный трип. Но может ли быть там же… и прочая нужная информация? «Может. А еще там может быть заархивирована папочка с запрещенкой. Много папочек», — зловеще подсказал все тот же внутренний голосок. Иными словами, расчлененка и прочие ужасы от первого лица, а не по ту сторону экрана. Выдержит ли моя психика? На секунду эта мысль меня всерьез задержала. Потер переносицу: дай-ка минуту… Я проклятье, меня хочет сожрать дохлый маг особого уровня, вместо мозга которого в голове сидит злой Планктон из «Губки Боба», впереди — сплошные драки и смерти, плюс уничтожение десяти городов Японии, включая половину Токио с пригородами, и… Моя психика? Забудьте, мне бы тут выжить! В сюжете «я» умираю где-то в первой половине истории. — Алло?.. Память? — тихо спрашиваю вслух. — Извини, зай, я так больше не буду. Тишина. — Вернись, я все прощу… Цветы, конфеты, что угодно… Опять тишина. Звуки машин на трассе, звуки просыпающегося города. Ничего. Руки судорожно зарываются в волосы. — Угх… До чего же плачевное положение… Знания Махито мне нужны позарез. Как он скрывался? «Оно само», или же он что-то делал? Или ему помогали? Знаком ли он с Кендзяку? А с остальной группой проклятий? Что он умеет, что он может? Сохранилось ли это у меня? То же руко-ного-махательство рискует пригодиться. Без всего этого… Накатывает принятие. Я потер лицо рукой. Насмотрюсь я сейчас ужастиков, как пить дать насмотрюсь, на всю жизнь вперед. Или, даже вероятнее, память ко мне не «вернется», и тогда мне предстоит… Свет резко померк.