VI.

Интерлюдия — Знаете, в некотором плане командировки — это оплачиваемый отпуск, в который ты едешь куда-то, куда раньше не мог, и дышишь воздухом, свободным от коллег. Голос звучал совсем немного гнусаво. — Умгумммм. — Поэтому я не ненавижу их. Маг ты или человек, живущий в обычном обществе — шанс побыть одному, отдохнуть душой, расслабиться, выпадает не так часто. — Хм-хм. — Свежий воздух… Им нужно дышать время от времени. Если на работе постоянно дышать бумагой по десять-двенадцать часов, а в не убранном доме спать и дышать пылью, можно заработать депрессию. — Верно, верно. — Важна передышка. Ключ к способности работать долгое время — это умение вовремя делать перерывы. — Очень хорошо сказано, Нанами. Сам придумал? — Я молчу о том, что присутствие коллеги уже убило все удовольствие от командировки на Хоккайдо. Но почему это должны были быть именно вы, Годжо-сан? — Можешь считать, что я организовываю тебе передышку от одиночества. Мы так редко видимся, ты наверняка скучал по такому старому доброму школьному другу, как я, просто не осознавая этого. И потом: нехорошо так долго игнорировать семпая, который нуждается в разговоре. Ты динамил меня несколько недель! Мужчина со светлыми волосами, аккуратно уложенными набок, вздохнул так нелегко, что еле удержался в рамках вежливости. Он запрокинул глаза, скрытые за солнечными очками без дужек, к голубому летнему небу, но не остановился, продолжая идти дальше. Вместе с этим мужчиной, который был одет в светлый деловой костюм кремового цвета, по цвету близкий к его волосам, шел второй. Наряженный во все черное и с прямоугольными темными очками, человек сильно оттенял своего спутника. Хотя сам тоже был светлокожий, а давненько не стриженные волосы — и вовсе белые. Оба, идущие на расстоянии полуметра друг от друга, довольно сильно выделялись среди местных и видом, и ростом, но в целом смахивали на туристов, а потому не привлекали лишнего внимания. Несмотря на то, что прямая улица была весьма загружена, толпа не пыталась вклиниться между ними. — Ты грустишь? Давай повеселимся. Сыграем в викторину по Хоккайдо! — Играйте сами. — Итак, вопрос первый. Местный хоккайдский десерт сампороку: с каким вкусом — мой любимый из них? — Прежде чем играть, откройте словарь и перепроверьте значение слова «викторина», будьте так добры, — Нанами нахмурил брови и ускорил шаг. — Тогда давай другое, — более высокому Годжо не пришлось прилагать усилий, чтобы держать темп. Он поднял голову, словно бросая короткий взгляд куда-то дальше. За очками было ничего не видно. — Игра в хоккайдскую картошку, — он продолжил размеренным тоном. — Тот, кто больше всех любит картошку с маслом — выигрывает. Готов? Начали! Я победил. Потому что меньше, чем на номер два Японии по любви к картошке, я не согласен. — А номер один тогда кто? — Нанами невольно покосился на спутника. — Местный певец-народник Мацуяма Чихару. — Вы врете чаще, чем дышите, да? — Если бы это так работало, с моей помощью наоборот можно было бы бороться с углекислым газом в атмосфере. — Количество раз, которое я успел вздохнуть из-за вас, наверное, свело бы вашу пользу на нет. И вообще, что может быть хуже, чем два взрослых мага, которые вынуждены тащиться на одну миссию на Хоккайдо? — Мы прямо как в тех шоу-путешествиях. Все не так уж плохо. — Не помню таких скучных шоу. На эту реплику Годжо промолчал, сделав вид, что полез себе за пазуху и очень этим увлечен. Тишина не продлилась долго: — Удобно, что здесь в центре план улиц тоже сеткой, как в Киото. Легко дойти, куда нужно, — с этими словами из-за черного отворота куртки появилась карта, которую мужчина немедленно развернул. Нанами бросил пристальный взгляд. На карте были ярким красным отмечены несколько точек. — Что это? — бдительно уточнил он, но был перебит. — Ои, ои, ои, Нанами, ои, ои, ои, ои… — Прекратите так говорить, это дико раздражает. — Держи себя в руках, Нанами — конечно же я мог взять с собой только одну карту, да? Это карта с избранными десертами Годжо Сатору! Смотри… — Кажется, я уже ранее сказал вам заниматься ерундой самостоятельно. Годжо поднял голову от карты и повернул непроницаемое лицо к Нанами. — Знаешь, хоть я и твой семпай, но по твоему отношению это не очень заметно. — Потому что вы в принципе не похожи на уважаемого семпая… Нанами надрывно вздохнул, нахмурившись и сжав пальцами переносицу. — И кстати об этом. Может, вы все же уже скажете честно, зачем вы тут? Это дело не требовало задействования даже просто двух магов, не говоря о… — …Не говоря о задействовании прекраснейшего и сильнейшего Годжо Сатору, ты хотел сказать? Маг в черном опустил голову. На миг над темными очками сверкнули неестественно голубые проницательные радужки, которые словно светились. Несмотря на фразу, полную то ли самодовольства, то ли шутки, во взгляде не читалось ни того, ни другого. Может, поэтому Нанами выбрал промолчать, не комментируя и не вздыхая. — За само дело я честно не волнуюсь. Пускай на дело послали одного человека, но раз это ты, то все, считай, наверное, в шляпе. — Тогда зачем? — за раздражением Нанами проступило искреннее непонимание. Он вперил испытующий взгляд в старшего мага, что было ощутимо, даже несмотря на то, что очки без дужек на его лице давали блики и не позволяли разглядеть глаза. — Скажем, я хочу, чтобы дело из того, за которое не стоит волноваться, стало тем, за которое совершенно точно не стоит волноваться? — Годжо пожал плечами, одетыми в черную летнюю ветровку. — Сюда отправили одного мага — но первого уровня, а это о чем-то да говорит. Плюс слышал я, что речь идет о каком-то особенно злостном проклинателе. — …Хотите сказать, что этот проклинатель может оказаться на равных с первым рангом или даже особым? — Пока это просто вероятность, причем не самая большая. — У вас не та загруженность, Годжо-сан, чтобы вы решили сюда сорваться из-за «просто вероятности», — только после этих слов Нанами стал снова смотреть вперед на дорогу. — Ууууууу, Нанами, ты так хорошо меня знаешь, прямо познал каждую-прекаждую частичку меня, — воодушевленным тоном протараторил легкий голос Годжо, из-за чего на лицо его кохая словно набежала туча. — Пока давай так и оставим. Неожиданно, но возможно и такое, что я всего лишь очень устал от своей суматошной работы и попросту решил отправиться на север, в заслуженный отпуск. — Когда вы так говорите, это значит, что на самом деле вы?.. — А, Нанами, смотри-смотри! — Годжо как-то чрезмерно просиял, несдержанно тыкая пальцем куда-то вперед. — Вы не могли бы слушать людей, с которыми говорите? — процедил Нанами. — Ах, забудьте… с кем я разговариваю… Несмотря на свои слова, маг проследил взглядом туда, куда ему показывали. На обочине дороги, по которой они шли, стоял симпатичный магазинчик. На оранжево-золотой вывеске огромными красными символами значилось: «джага батаа». — Вообще-то, если как следует подумать, люди в таких местах невероятно уверены в успехе своего блюда. Ведь что это по сути? Просто картошка и просто немного масла. Мне… Хм, я такого дома могу легко наделать. — Возможно, их прелесть в том, что классическое блюдо готовят неклассическими способами. Например, пожарить картофель на камнях… — Вау, Нанами, да ты голова, — восхитился Годжо. — Как ожидалось, твой взор ничего не затмевает и он все также остер! — Вы пытаетесь высмеять мои очки? — По поводу картошки, — Годжо полностью проигнорировал вопрос, — ты знаешь, почему она на японском «джагаимо»? — Я слышал, это потому, что она к нам приплыла из Танджун Приока в Джакарте. Слово «Джакарта» и слово «корнеплод». — …Нанами, ты реально жуткий. Кем надо быть, чтобы помнить такое и отвечать без запинки? По беловолосому было совершенно невозможно сказать, шутит он или просто говорит легкомысленным тоном, лишь бы говорить. — Меня больше интересует, как номер два по картофелю этого не знает, — едко отпустил шпильку Нанами. — Ну, номер два все-таки номер два. Вот стремись он к номеру один, ему бы следовало быть к себе построже! — радостно произнес Годжо и влез в окошко уличного магазинчика. — Эй, хозяин! Одну порцию, пожалуйста. — Добро пожаловать, сейчас будет, — радушно отозвались оттуда, немедленно польстив. — У вас такой беглый японский!.. — Японский мне как родной! — с естественным превосходством в голосе поделился беловолосый. Нанами потерянно повернул голову к стене магазинчика в полуметре от себя, смотря на нее таким взглядом, словно та выросла по волшебству за секунду, затем развернулся, чтобы посмотреть, где пролегает линия, которой они шли. Его глаза прочертили их путь, за который и Нанами, и беседу увели сильно наискосок и четко туда, куда целился беловолосый. Вышло, что сбой курса произошел уже довольно давно. — Вы что, собрались есть? — с превеликим недоумением вопросил Нанами спину семпая, который уложил локти на стойку перед окошком. Годжо с тем же недоумением развернулся: — Ну да. А на что это еще похоже? — Задание, — напомнил Нанами. Руки хозяина лавочки сноровисто работали. Темные глаза в то же время успевали с профессиональным, и не только, интересом понаблюдать за этими двумя. — Не хочешь есть картошку — не ешь, — Годжо развернулся обратно. — Нет, я хочу, — возразил Нанами. — Однак… Только отвернувшийся Годжо снова вывернул шею: — Так я не понял, ты будешь или нет? Хозяин с застывшей вежливой улыбкой на лице переводил взгляд от одного к другому.

***

Двое сидели на скамейке в парке и ели. Между ними на сидении стоял блестящий кейс. В их руках было по картонному контейнеру, в каждом — обертка, в обертке — разрезанная на четыре доли печеная картошка с маслом, вставленным вовнутрь разреза и растаявшим там. — Ммм, должен тебе сказать, я все это время недооценивал картошку с маслом, — проговорил один с набитым ртом. — Дескать, ну что такого. Но ммм, вкуснятина. — Дома у вас такая бы не получилась. — Да, ты прав. И главное, прям с пылу с жару, с пылу с жару. Вах, вкуснотища. Неудивительно, что продавцам хватает самоуверенности продавать одну только ее, при том что все, что они делают — это ее пекут. Второй, тщательно прожевав откушенное, проглотил и только потом педантично напомнил: — Вы же только недавно врали, что занимаете второе место в стране по любви к картошке с маслом. Годжо с удивленным видом прекратил жевать. — Разве такое было? — Чувствую себя примерно так, как будто сижу и пью пиво после работы. — Настал черед Нанами игнорировать спутника. — Такое надо есть после работы с пивом. — Пиво? — Годжо словно прислушался к самой мысли об этом. — Хм, не знаю… Она и так хороша. — Тут его взгляд упал на картофель в руках Нанами. — Э? О, а что это у тебя? — «Это» — это что? — Нанами, почему твоя картошка другая? — Я добавил туда шиокара. Вкусно, но вам не дам. — Я и не хочу. Оно выглядит все вместе как проклятье, на которое я некоторое время назад наткнулся и раздавил. Нанами прекратил жевать. Он посмотрел на картофель в своих руках, в разрезах которого лежали, перепутавшись, тонкие длинные шматочки каракатицы, и возвел глаза к небу. — Теперь нам надо выкинуть мусор, — заметил Нанами через несколько минут. Двое огляделись, но ожидаемо не увидели ни единой мусорки. Годжо аккуратно выцепил из-за отворота летней куртки свою карту, касаясь только чистыми пальцами: — Запрос приня~т! Еще через пять минут они шли без мусора, но с двумя рожками мягкого теплого мороженого. — Вы явно приняли идею шоу-путешествия близко к сердцу. — Что ты, я как раз весь собран, серьезен и трудоспособен, — Годжо отвлекся на слизывание убегающих капель. — Так что там по проклинателю? Или погоди, мы даже не уверены, проклинатель ли это? — Вы даже таких деталей не знаете? — Зачем? У меня же есть ты, это твое задание. — Могу я попросить вас тогда просто не ходить за мной? Тем более вы съели картофель, его следует переварить. Сейчас еще едите мороженое… Как вы вообще едите после картошки что-то подобное? — Ты тоже ешь, — заметил Годжо, повернувшись через плечо. Его лицо исказилось в ужасе, и он передернул плечами, тут же отворачиваясь: — Какой ужас: ехать на Хоккайдо и брать несладкое мороженое с печеньем! Нанами деликатно промолчал. — Все началось с сайта «Ёмоцухирасака». Годжо чуть обернулся: — Склон мира мертвых? Кому-то не откажешь в таланте давать названия. — Сайт на каком-то отдельном сервере в Европе, так что много Иджичи-куну накопать не удалось. — Да, превосходный работник, — спокойно констатировал Годжо, не проявив ни малейшего удивления. Глаза Нанами за очками подозрительно прищурились, изучая спину в черной куртке. — Годжо-сан, какими пытками вы выдавили из Иджичи-куна мое текущее местоположение? — О чем ты? — с натуральным непониманием спросил Годжо. — Лучше скажи, в чем смысл того сайта с вульгарным названием. Не видосики же там постят? — Сайт очень старого дизайна. Такой простецкий, что заставляет чувствовать ностальгию. — Совсем доисторический, что ли? Где ты получаешь подарочки за то, что десятитысячный посетитель? — Да, примерно такое впечатление. — Я тоже начал ностальгировать. Это бесит. — Потому что мы уже как раз в этом возрасте. — Хф, — беловолосый фыркнул, но промолчал, предпочтя мороженое ответу. Нанами тоже похрустел вафлей. Он проводил взглядом ребенка, весело несущегося вдоль периметра парка, что зеленел под летним солнцем. — На сайте простейшее окно для ввода. Вводишь запрос — тебе туда шлют адрес, куда прийти и оставить деньги. Потом — вернуться за товаром. — Старомодно, и звучит как схемка, — поделился впечатлениями слушатель. — Это не всё. Адрес — это уголок в агентстве недвижимости площадью три квадратных метра. На них установлены двадцать ящиков для посылок. — Реально какие-то якудза, а не проклинатели пошли. Модус операнди тот же. — Белые брови над очками слегка нахмурились, выдавая размышления, в которые ушел этот человек. — Более того, маг с хоть какой-то историей происхождения или вовсе с родословной на такую изощренную схему заработка не пойдет, у них нет мотивации, к худу или к добру… — легкий голос обрел еще большую сосредоточенность. — В любом случае, что вообще этот проклинатель такое продает? Проклинатель, который докатился до продажи простым людям проклятого оружия, которое только мошек или четвертый ранг и завалит, или который зарабатывает себе карманные, проклиная кого-то помаленьку?.. Будь так, верхушке не потребовалось бы слать тебя, Нанами. — Весьма наблюдательно с вашей стороны. — С кем, по-твоему, ты разговариваешь? — спросил второй маг без огонька. — Раз послали на миссию тебя, но не захотели раскрывать детали мне, то им явно нужно что-то от меня скрыть. — Если вы дошли до этого, вы не думали, что мне могли запретить разглашать детали вам? — Не важно, запретили или нет. Они знают, что я разговорю кого угодно и заставлю сдать все явки и пароли, — беловолосый сказал обыденно, как о погоде на завтра, что мешало воспринимать истинную суть слов. -Потому все, что они могли, это не дать мне знать, что что-то случилось. Я узнал, я здесь, а значит, они провалились. — Я вот подумал, — начал Нанами прохладным тоном, — если вы так хорошо работаете головой, Годжо-сан, почему бы вам все самому не расследовать и не узнать, не заставляя меня объяснять вам? — Потому что, хотя в этом деле для меня нет ничего невозможного, надавить на кохаев быстрее и проще, — мужчина, судя по голосу, который никак не изменился, не видел ничего дурного в такой прямоте. Нанами с силой вздохнул. Потом он повторил это действие снова. — Воскрешение мертвых. Годжо остановился на месте. Затем развернулся: — …Как, еще раз? — переспросил он, словно сомневался в собственном слухе. — Тем, что продавалось на сайте, был «новый сосуд», при помощи которого можно призвать душу мертвого… — проговорил Нанами вымотанным тоном. — Похоже, продавец называет это «марионетка воскрешения». — Зачем ты снова повторяешь все ту же несмешную шутку?.. — Годжо все так же стоял. Стоял и Нанами, посреди толпы, идущей вперед и назад. — С наибольшей вероятностью, это мошенничество, — стоическое лицо нахмурило брови немного иначе, чем все время до этого: нечто почти что извиняющееся или виноватое проскользнуло в этом быстротечном выражении. — Не важно, я понял, — легко отмахнулся Годжо, отмирая, и снова пошел вперед, но теперь уже спрятав руки в карманы чёрных брюк. Мороженое он доел. Некоторое время они шли в молчании. — Значит, даже если это развод с вероятностью девяносто девять процентов — одного процента вероятности того, что нет, хватило, и отправили тебя? Неудивительно, что все так старались от меня скрыть. Верхушка страстно желает окончательно закрыть историю с жизнью сосуда Сукуны… — Годжо помедлил. — Похоже, вы догадались. — …Или хуже, — Годжо в первый раз за все время помрачнел. — Эй, Нанами. Как думаешь, кто еще думает, что это я запрятал труп Сугуру для черт знает какой дряни? Нанами открыл рот, но сразу никаких звуков не издал. Годжо шевельнул головой так, словно услышал резкий ответ. — Не знаю, Годжо-сан, — тщательно подбирая слова, отозвался Нанами. — Но уверяю, что в техникуме Токио из старого состава ваши слова ни у кого сомнений не вызывают. Годжо вдохнул неполную грудь воздуха — и бессильно ее выдохнул: — И боюсь, что должен я за это Сёко, да, — он потер бровь, весело это сказав. Нанами нахмурился сильнее и не нашёлся с ответом. Беловолосый снова вздохнул. Он встряхнулся и как по волшебству снова был бодр: — Ладненько. О чем бы кто ни думал, за кого они меня принимают? Стал бы я использовать столь неортодоксальные методы… Но, получается, неудивительно, что они не хотели, чтобы я знал. Для нашей верхушки, если есть даже один процент, малейшая вероятность — надо пресечь, выкорчевать, запретить, со страху и перестраху. Чтобы ничто не могло поколебать монолитность их власти и они дальше могли восседать в своих высоких башнях… Хотя я думаю, что это стопроцентный развод, — внезапно лаконично подытожил беловолосый маг. — Я тоже так думаю, — в суровом тоне Нанами слышалась доля облегчения. — Ведь если бы мертвых можно было возвращать к жизни… — Если бы это было можно, мир был бы обречен. Нанами пропустил велосипедиста, лавирующего среди прохожих, и сократил дистанцию до идущего впереди мага. Пауза занятулась на полминуты, в которые младший из магов изучающе смотрел на белый затылок. Помолчав так, маг первого ранга продолжил: — Однако подозрительный продукт, по-видимому, ограничивается оживлением младенцев. Если все окажется так, то это приводит к еще одной неясности. — Оживлением лишь младенцев, хм? К чему бы это? — Прямо сейчас я знаю только это условие, которым сайт ограничивает круг клиентов, — сухо ответил Нанами. — Моя работа включает в себя более подробное расследование. — Пока мы даже не уверены, воскрешаются ли мертвые, а тебе уже нужно и это расследовать? — Годжо неопределенно помычал. — Это моя работа. — Хм, — беловолосый маг почесал пальцем щеку. — Нанами, как думаешь, какая работа отстойнее: офисным планктоном или магом? — Если оставить в стороне вопрос того, кому что подходит, то это как выбирать между горным разбоем и пиратством. — Кажется, общество проклято, а~. Беловолосый протянул это, глядя на крышу дома. Там проползла ящероподобная «мошка» с длинными волосами. Два пальца лениво поднялись вверх и щелкнули, замирая «пистолетиком». Часть головы ящерки, которая торчала из-за крыши, испарило. Непонимающе застыв, тело создания рухнуло вниз, осыпаясь мини-лавиной черного порошка. — От вашего высказывания положение не улучшится. — Нанами… Тот человек, назовем его «Марионеточник». Ты же уже знаешь, где его искать? Куда нам теперь? — Мы уже прошли поворот, потому что кое-кто решил, что знает дорогу, — с ничего не выражающим лицом ответил маг. Они остановились и посмотрели друг на друга. — А, так это моя вина, получается? — спросил Годжо, разворачиваясь с руками в карманах. — Прошу, не заставляйте меня думать, что быть офисным планктоном — лучше уже просто потому, что в офисе нет вас, — искренне попросил Нанами.

***

— А~х, прохлада. Реально подземная улица, — Годжо запрокинул темные очки к потолку, — и длинная к тому же… полкилометра будет. А современненько тут, да? Светло, уютно. И не скажешь, что под землей. Ой, а намешано-то сколько, — не унимался он. — Кафешки, салоны красоты, сувениры, книжные и предсказатели… Вот сюда Мариониточнику бы и инфильтроваться, да? Кстати, почему сразу прямо к этой улице не пошли? — Я собирался. Но кое-кто внезапно возжелал картофеля с маслом. — Ты серьезно? Если я только встречу этого человека, наверное, надо будет его отчитать. — Если вы хотите посмотреться в зеркало, то оно тут есть в туалетах. — Но в самом деле… — Годжо снова пропустил все мимо ушей, продолжая шагать по подземному переходу. — Тут все очень продвинуто. Сцены вон для выступлений, выставки. Народу куча. Что само по себе не очень, — он поправил очки, вертя головой так, словно оглядывал воздух. На его лице сошлись брови. — Да, — вынужденно согласился Нанами, тоже пристально осмотрев округу. — Но в отсутствии оттока джурёку и в застое тоже есть свои положительные стороны. Похоже, нам туда? Двое здоровых и крепких мужчин, целеустремленно идущих через подземный переход, немного наклоняясь к земле, словно смотрели себе под ноги, заставляли людской поток бессознательно огибать себя. Они привычно игнорировали это, идя так, как будто взяли след, по обе стороны аллеи. Остановились они тоже одновременно: — Оно, — поделился Годжо. — По крайней мере, след как от проклятой техники точно идёт отсюда, — Нанами всмотрелся. Глаза под очками сфокусировались на сцене: в ногу матери вцепился ребенок лет пяти, беспрерывно воя. Мать тем временем судорожно укачивала младенца на руках, пытаясь одновременно уговаривать старшего сына. — Акито, перестань, пожалуйста! Ты же взрослый, — донеслись ее слова. — Мне нужно заняться Нацуки… Чшш, чшш, малыш, — нежно проворковала она с безумно нежным взглядом. — Уаааааааыыы! — Ну почему ты плачешь? — Патаму фта! Патаму ста! — Это же твой младший брат, — напомнила мать, — а ты старший. Походи ножками… — Эта весь не мой брат! Я ненавизу эту стуку! — Акито, нельзя так говорить… — Выкинь, выкинь эту стуку! — завопил ребенок еще громче, повисая на юбке матери так, что казалось, будто слышится треск ткани. Выражение лица женщины резко изменилось. — Зачем ты так говоришь?! — спросила она гневным тоном, приказывая. — Да тише же ты, ну! Ребенок не прекратил виснуть и плакать: — Патаму ста! Эта стука мне не брат! Ненавизу, убери ее! — А… Нх, Акито! — злым тоном вскрикнула женщина. Она порывистым движением вскинула одну руку… Только чтобы ее поймал Нанами. — Чт… З… Зачем вы схватили меня?! — в голос женщины моментально ворвалась паника. Старший сын испуганно смолк. — Эт-это мое дело, как воспитывать детей! Отпустите меня сейчас же! Прохожие, как до этого игнорировали крики ребенка, так же продолжили игнорировать крики женщины, — только с большей охотой и ускоряя шаг. — Простите, но я не могу этого сделать, — официально повинился Нанами, не прилагая никаких усилий, чтобы удержать руку женщины. — Могу ли я спросить, знаете ли вы, что вы держите? Он с намеком повернул голову. — Что вы имее… — Ясно, так это — так называемая марионетка. — Влез еще один голос. — Э?! — женщина дернулась в сторону. Годжо приблизил лицо еще больше, глядя сверху вниз на младенца у матери на руках и показывая миру белый затылок: — И правда оно. А я еще думал, чем же они торгуют? Что это за марионетка такая… А тут всего лишь это. Продавать такую штуку и говорить, что оживляют мертвых: развод так развод! — Пож… — женщина заикнулась. — Пожалуйста, отп-пустите… Не надо! Не трогайте Нацуки! — Хээээ, вы так волнуетесь об этой штуке? — вкрадчиво-ребячливым тоном спросил маг. — Больше чем о ребенке рядом с вами, который орет и вопит? — Что за чушь вы несете! Они оба мои дети! Да вы хоть представляете! Я… я ради этого ребенка столько вынесла, столько натерпелась, чтобы… — Купить его? Внезапные слова Нанами заставили женщину заледенеть на месте, подавившись вдохом. Вся ее ярость, собранная при виде наглого двухметрового мужчины в черном, чтобы дать отпор за себя и за ребенка, вся решимость — испарилась в одно мгновение. Она потрясенно взглянула на Нанами. Мужчина разжал свою руку, отпуская мать детей. Та перехватила младенца на руках то ли в жесте защиты, то ли пытаясь спрятаться за ним, и посмотрела на них двоих новым взглядом. Годжо заметил любопытство пятилетнего ребенка и расплылся в нарочито коварной улыбке. Ребенок спрятался за ногой матери, но смотреть не перестал. Нанами осмотрел мать с младенцем на руках с ног до головы сложным взглядом и наконец тяжело вздохнул: — Пройдемся в ближайшее кафе, пожалуйста. Чтобы ввести вас в курс ситуации, понадобится больше пары минут.

***

— Проклятый труп?.. Женщина сидела на диванчике подземного кафе, неловко скрестив щиколотки под столом. Рядом с ней притулился Акито, старавшийся держаться подальше от того, что было у матери на руках, и поблескивал черными глазами в сторону двух мужчин, влезших на противоположный диванчик на грани дискомфорта. Мать опустила глаза на младенца. Малыш смотрел перед собой на прядь волос женщины. На его губах рос пузырь из слюны. Мужчина в деловом костюме сплел пальцы в замок, кладя руки на стол: — Да. Чтобы объяснить проще… А. Наверное, назвать это проклятой куклой будет проще для понимания, — сказал он терпеливо. Руки разжали «замок», не расцепляя пальцев, и вывернули ладони к собеседнице в жесте пояснения. Рот у Годжо, не вмешивающегося в разговор, изогнулся в слабой неясной улыбке. — Кукла, вы говорите… но… — взгляд женщины был стеклянным. Губы на лице были растянуты, и словно застыли в этом положении. — Ребенок совсем… такой… — Она на удивление хорошо сделана. Обычный посторонний человек посмотрит и не заметит разницы, настолько хороша детализация, — Нанами оценил работу взглядом. — Ну вот!.. — накрашенные глаза женщина вскинулись с нездоровой, собачьей надеждой. — Мой Нацуки… — Вы знаете истину лучше всех, ведь именно вы заключали сделку, — произнес маг вежливым языком, но не смягчая выражений. Глаза, подкрашенные тушью, замерли в глазницах. Губы матери приоткрылись. Взгляд расфокусировался. Акито увлеченно ковырялся в материнской сумке, устав от разговоров взрослых. — Обычно маги неспособны на создание столь детализированной куклы, — продолжал Нанами. — Это сугубо моя личная догадка, но я должен спросить: та сторона потребовала принести не только деньги? — Ух… М… — женщина не знала, куда деть руки, занятые ребенком. Она озиралась, словно воришка, пойманная за руку. Нанами аккуратно подтолкнул: — Возможно, это бы… — Вы принесли останки ребенка, так? — фраза, бесцеремонно брошенная Годжо, произвела тот же эффект, как если бы он бросил из своего угла на стол десятикилограммовый чемодан. Женщина крупно вздрогнула. Нанами, сидевший, положив руки на стол и слегка наклонившийся для разговора, нахмурился и повернул голову к соседу, про которого было очень легко забыть, когда он молчал. — …Годжо-сан, — предостерег Нанами. — Конечно эта лавочка ограничилась младенцами, трупы взрослых так же просто туда-сюда не потягаешь, — Годжо развязно поменял местами скрещенные ноги и откинулся назад, соединяя пальцы домиком. Нанами опустошенно опустил плечи. Реакция женщины, застывшей с кончиками пальцев у губ, сказала всё, что требовалось. Казалось, дальнейшие слова Годжо надломили какую-то важную опору ее хрупкой нездоровой стабильности, доламывая воспаленное сознание. Бестактно и бесчувственно, распотрошили ее случай и поставили диагноз, как патологоанатом, который не нашел при вскрытии души в трупе. — Оно выглядит как живое, но на самом деле ничем не отличается от запрограммированного питомца-робота, знаете, да? Эта штука. Слова, которые относились не к личному мирку женщины и не обвиняли ее, а просто стряхнули ее, как землю с лопаты, и продолжили копать более масштабное расследование, не интересуясь ею, были сказаны. Это надломило плотину. За густыми ресницами интенсивно заблестело. Женщина прижала торец кисти ко рту. — Это неправда… — рвано выдохнула мать. Сглотнула. — Это ложь. Ложь! Я… мне сказали… Я… слышала, как мне говорили, что Нацуки будет жить! И я за… ах… заплатила… — Если вы родитель, то вы должны знать, верно? — Нанами плавно, но твердо перехватил инициативу, оттирая грубого старшего плечом. Он сделал тон мягче. — Мельчайшие жесты, то, как ребенок выражает свои чувства… Что важнее, ощущение живой души в теле, которых от этого младенца не чувствуется Женщина спрятала лицо, опустив вниз. На проклятый труп закапали прозрачные капли и стали растекаться по детскому комбинезончику. Младенец дул слюни. — Более того, — Нанами посмотрел чуть в сторону, на ребенка, до этого выкручивавшего мамину помаду, но застывшего, как кролик, глядя на ее слезы. — У вас есть и другой ребенок, который чувствует, что его мать кто-то или что-то забирает у него. — Он… — женщина втянула влагу из носа и повернулась, глядя на диван рядом с собой. — Это… — Ма? — звенящим от слез голосом спросил Акито, забыв от выкрученной помаде и размазывая ее по дивану, когда подполз ближе. — Мам, у тебя бобо?! Женщина судорожно всхлипнула, скручивая пальцы кулак у рта, словно хотела запихнуть его туда. — Мам!.. Уу… — Правда у всех своя, — Нанами вложил в голос больше интонаций, стараясь отвлечь этих двоих. — Если вы выбрали правду, в которой вы не потеряли ни одного ребенка, я не вправе вам указывать, но… у вас есть и второй ребенок. И то, что вы, избегая реальности, бросаете его — это тоже правда, — подчеркнул маг. — Я… — женщина мотала головой. — Я… Не выдавив ни слова, она все-таки разрыдалась.

***

— В итоге промаялись почти до вечера, — в голосе беловолосого мага не было раздражения, когда он поднял глаза на окна квартиры, в которой еще не горел свет, отходя от дома. — Разрывать людские привязанности посложнее будет, чем проклятье изгнать. — Даже вы не могли просто отобрать у нее ребенка посреди улицы, Годжо-сан. — Тоже верно, — маг почесал в белом затылке. — Но что ты имеешь в виду, говоря свое «даже»? Короткая и не очень оживленная перепалка, один из участников которой говорил вымораживающе спокойным тоном, каким-то образом кончилась так, что кейс Нанами нес маг особого ранга после третьей по счету попытки откреститься от этой повинности. — Он тяжелый, вообще-то, — пожаловался Годжо. — Так от вас хоть какая-то польза помимо стресса, — безжалостно резюмировал его кохай, тщательно высматривая повороты улиц. — Да я полезный как ЗОЖ. — Тогда просто позвольте мне умереть нездоровым, как любому взрослому ответственному работнику. Мы не можем выкинуть это в кафе, как упаковку из-под картошки, и нам все еще требуется взять след джурёку. Вы же смотрите? — Я всецело полагаюсь на тебя, Нанами. Я несу кейс и приношу пользу. У мага первого ранга дернулся глаз с бровью. — Не думаю, что у тебя возникают с этим проблемы, — Годжо не закончил на сказанном. — В конце концов, хоть проклинатель и пытается прятать следы, он в этом ужасно плох. Должны же быть пределы дилетанству? — Действительно… Двое дошли до пересечения улиц, одна из которых вела в неприметный тупик. Пелена проклятой энергии, установленная снаружи, ясно говорила об усилиях, приложенных к тому, чтобы сделать это место еще неприметнее. Двухэтажный домишко торгового квартала за этой завесой весь горел неупорядоченной джурёку, как плесенью, разросшейся поверх неубранной еды. — Глядя на это, чувствуется, как мало магов у нас, — протянул беловолосый. — Кто-то настолько третьесортный по навыкам может открыто окопаться посреди города, который на достаточном удалении от Токио, и жить незамеченным… Впрочем, то, каковы истинные составляющие у его успеха — это еще вопрос… — он поговорил, понизив тон. Нанами услышал и, нахмурившись, передернул плечами. Судя по его виду, он понял, о чем говорил старший маг, но развивать тему не имел ни малейшего желания. — Хотя в обычной ситуации на проклинателей целенаправленно не охотятся~ — После всего причиненного ущерба это уже не обычная ситуация, — логично закончил младший из магов. Двое вообще не стали никак готовиться. Не сговариваясь, они одновременно подошли к дому. Ни один не стал уступать другому — оба предпочли силовой вход. Выбитая двумя ногами дверь влетела несколькими разломленными кусками внутрь помещения и сшибла несколько старых пыльных шкафчиков и статуэток. — Годжо-сан, я бы и сам справился. — Что? Я подумал, это будет выглядеть круто. — «Круто» в вашем понимании и «глупо» в общечеловеческом имеют подозрительно много… Из магазина донесся гневный крик, не дав ответу закончиться: — К-какого, вы, недоноски, чёр…? — вскочивший на ноги хозяин начал свою экспрессивную фразу, но та быстро оборвалась, когда вслед за длинными ногами в помещение вошли их обладатели. Мужчина был наряжен в смехотворное подобие одежды оммёджи из дешевой ткани, облепленной амулетами. Увидев людей на пороге, он тут же шатнулся назад. — Кто вы? — спросил он уже со страхом, вжимаясь в полки позади себя. — Маги, как видишь, — протянул Годжо, склоняя голову набок. — Здорового человека, я имею в виду. В отличие от тебя. Темные очки беловолосого при его повороте приоткрыли глаза, заставив мелькнуть самый край голубой сияющей радужки. Краткий жест был полон невероятного презрения. Нанами оглядел внутреннее убранство: в нем смешались китайский и корейский интерьер с налетом колониального стиля. Все выглядело безвкусным и надерганным случайным образом, просто чтобы создавать загадочную атмосферу в плоховатом освещении. Статуя псьольва. Искусственная мумия. Какой-то курящийся кальян, заставивший мага сморщить нос. Салатово-зеленая гадюка, замершая в формалине. Маски, покрытые росписями: персонажи пьес, ёкаи, звери, óни и африканские тотемы. Наряд проклинателя был весьма уместен в таком помещении: по нему было даже непонятно, это все-таки одеяния оммёджи или же синтоистского священника. Выглядело дешевкой с блошиного рынка. А вишенка на торте — бумажные ленты-талисманы, как те, что на удачу, обмотанные вокруг тела. — Маги? Ах!.. А… А… Я-ясно… М-маги… так-к вы, значит, т-тоже маги? — Засунь себе это «тоже» знаешь куда? — Годжо с кейсом в одной руке, с другой рукой в кармане и с его интонациями было сложно отличить от якудза во время рэкета. — Только не говори мне, что ты тоже считаешь себя за мага? Он повернул голову боком к магу, усилив сходство с вороной, и смерил проклинателя взглядом ближнего глаза, не закрытого очками. — Прошу, давайте обойдемся без части с вашим бессмысленный сопротивлением, — буднично, но внушительно проговорил Нанами, подходя ближе. — Сдерживаться в таких случаях очень утомительно. — Э? А, ахм, аааааааа, — мужчина глупо открывал и закрывал рот, пятясь по стенке вбок и назад. — А… Зачем вы здесь? — Если ты даже сейчас не понял, зачем мы здесь, не мог бы ты, пожалуйста, замолчать, а? Небольшая туповатость очаровательна только в меру, знаешь ли. — Годжо растянул фразу неопределенным тоном. Нанами дернул головой в его направлении и даже приоткрыл рот, но все-таки оставил свои комментарии при себе. — Н-но… ух, уф… Хах… — схватившись за шкаф, мужчина в смявшихся одеждах часто задышал, глядя в пустоту. — У меня… нет времени… Нет времени… Совсем не осталось… хах… — Это я должен говорить, — стальным тоном вклинился Нанами. — Уже четыре, а командировка или нет — я очень не люблю переработки. Двое вторженцев, встав по две стороны угла, стали приближаться, зажимая проклинателя в клещи. Однако события решили развиться неожиданным образом. — По… Помогите мне! — возопил мужчина, протягивая руку. — Ха? — Годжо от удивления разогнул ссутуленную спину. — Ох, как… Как я рад, — мужчина часть дышал. Скрюченные пальцы мяли ткань на груди. — Нас-стоящие маги… Помогите мне! У меня есть… есть все! — он развел руками, словно показывая свой магазин. — Деньги… Только… Рухнув на колени, проклинатель вцепился в брюки на ноге Нанами. Оба мага сильно нахмурились. Их поза помимо растерянности выдавала возросшее напряжение. — Нанами… — Его собственная джурёку, — Нанами расслабил руку, которой уже залез под свой пиджак на спине. — Она та же, но… — Слишком слаба, — сосредоточенно и отрывисто сказал легкий голос. — Он и раза эту технику не активирует. Похоже… — Он… просто… проклят сам? — Нанами неохотно оторвал взгляд от лепечущего тела у своих ног и оглядел обстановку. Плотно заставленное старыми вещами с историей, это место начинало походить на то, что могло стать для кого-то еще ловушкой. Джурёку фонила там и тут, слабый флёр смешивался в сплошную дымовую завесу. В этот самый миг тело в слоях одежды, валяющееся в ногах Нанами, словно взорвалось. — Тч! Маг едва успел отшатнуться назад, с неожиданной гибкостью уворачиваясь от многочисленных хлыстов, но вслед за ними с тонким громким визгом полетели какие-то насекомые. Резко прокрутившись на месте, Нанами одним движением сдернул пиджак и смел им летевших тварей. Твари отлетели в полки, в стены, в бумажный фонарик и мини-латы, заставив металл звякнуть. Нанами успел схватиться за ручку тесака, закрепленного в подтяжках на спине. Дюжина росчерков мясницкого ножа, обмотанного бумагами-талисманами — и насекомые распались на кусочки. Новую волну на подлете Нанами продолжил рубить, как винт вентилятора, беспрерывно отскакивая для смены позиции. Приземлившись и переступив ногами, он присмотрелся. Годжо с ничего не выражающим лицом стоял ближе к проклинателю. В его щит упиралось несколько насекомых. А еще — несколько острых «рук», которые были сделаны из ребристого бамбука. Но всего таких было намного больше, счет шел на десятки. — Его талисманы, хотя и фигня, сбивали восприятие… Порванная ткань разлетелась вместе с клочками амулетов, и теперь кто угодно мог видеть это. От тела человека под слоями одежды кое-что осталось. А именно: голова, шея и левая рука с частью ключицы. Все остальное выглядело как бамбук, треснутый вдоль и накиданный в глинистую грязь. Но только вместо слякоти была плоть. В ней что-то копошилось. В левой части груди, ближе к сердцу, кости ребер отсуствовали, как и большая часть плоти. Частично кости заменялись гнутыми бамбуковыми дугами. Но самое важное было ближе к центру груди. В живой, еще бьющийся тугой красный мешочек впивалась зубами маленькая, размером как у пупса, голова игрушки. Из шеи этой головы выходил бамбуковый скелет, раскинувший свои маленькие детские ребрышки, похожие на паука или насекомое мухоловку. Все это бамбуковое кружево двигалось в такт с дыханием и сердцебиением. Но возня чего-то в промежутках, где была плоть, не выглядела чем-то ритмичным. — Хах, — мужчина всхлипнул, протирая лицо предплечьем левой, живой руки. — Пом-могите… Помогите мне! Эта штука… Лицо Нанами закаменело. — Помогите ее изгнать! Эташтукаэташтукажташтукажташука… Уберите ее… УберитеуберитеуберитеУБЕРИТЕУБЕРИТЕ! Второй маг слегка приподнял над темными очками белые брови, склоняя голову к плечу. Оглушительные отчаянные крики в полутемном освещении в сочетании с телом, в котором копошилось нечто, выглядели неприглядно, оставляя жутковатое ощущение даже для более искушенной публики. — Проклятый труп, устроивший фабрику по самовоспроизводству… — Комментарий Годжо за воплями, переходящими в рыдания, был едва слышен. — Я было подумал, куда уходит та плоть, что не идет на кукол детей, но и представить не мог, что оно этим кормится. — Ужасно, — негромко произнес Нанами. Зрелище, где от тела осталось около пятой части и оно еще живо и испытывает всю полноту чувств, словно останавливало магов от немедленных действий. — Ты только погляди. Тот маленький бамбуковый позвоночник в центре… — Бледный палец ткнул в сторону проклинателя. — Он же работает как яйцеклад. Это рой с маткой. В этот самый момент трубочка раздулась на конце, словно по ней что-то шло, и стала сдуваться. Из ее кончика что-то полезло. Что-то маленькое. Это нечто шевелилось. — …Живородящий конструкт, — с легким любопытством натуралиста добавил маг, держа голову повернутой туда же. Нанами не отводил взгляда от зрелища: мясо, бамбуковые «кости», копошащиеся черви-марионетки, голова ребенка, взгрызающаяся в бьющееся сердце. Если расстояние и было препятствием для его глаз, то в данный момент ему было все равно. Годжо прогулочным шагом обошел тварь по кругу, сближаясь с кохаем. — Знаешь, что мне здесь меньше всего нравится? Все, на что хватило Нанами, это бросить на Годжо внимательный косой взгляд. Тот подошел и остановился, по-прежнему не отрывая темных очков от рыдающего уродца. — Это все еще не его уровень. Проклятая энергия, такая детализация трупов младенцев. Но эта изощренная кукла… — Его прокляли… Нет. Вы думаете, кто-то ему дал эту куклу? — Или так. — Годжо кивнул. — Подобное проходят, читая в хрониках про старый уровень волшебства и мастерства, а не про нынешний. Ты же знаешь, не все маги попадают к магам, и вместе с центральной властью вполне существуют такие племена-аборигены, которые могут с древних времен передавать секреты от родителей к детям… вместе с опасными древними игрушками. У меня что-то похожее в ученицах, только без игрушек. А мы еще и на Хоккайдо… У местных с нашей осведомительной сетью сложноватые отношения. — Слишком много «если», Годжо-сан, для объективной и подтвержденной версии, — Нанами не позволял себе отвлечься. — Другой все равно нет, а застрять здесь на веки вечные мы не можем, — прозвучал резонный ответ. — Просто прочесать город можно и без нашей помощи, тем более это не совсем наша специальность. А вот если найдут что-то, кроме того, что мы уже нашли — тогда посмотрим. — Значит, проклятый предмет… — Примем за основную версию, что это он был выкопан с бабулиного чердака и пошел вразнос. У него это очень хорошо получилось. Нанами поджал губы, слушая стихающую истерику. — Налаженный бизнес торговли трупами под видом оживления детей… Тут и так не было места смягчающим обстоятельствам. Но одно дело это, а другое… — Он без надобности поправил очки. — Что это питается не только трупами, но и живыми существами. — Скрииич, — из-под лопатки проклинателя, прорывая мясо, вырвалось еще одно насекомое. Его крылышки медленно расправлялись, как в первый раз. Годжо отдал щелбан воздуху. Без печатей, держа второй рукой кейс. Насекомое смело и размазало по полкам шкафа. Нанами вздохнул, словно на его плечах лежал весь вес мира: — У нас нет выбора, не так ли? Годжо бестрепетно пожал плечами. Двое магов переглянулись с лицами, на которых в разной степени было выражено одно: понимание и принятие. — Т-так вы… Вы… П-поможете мне? — весь в слезах, соплях и сукровице, спросил дрожащий проклинатель, с трудом приподнимаясь на полу. — Нееут, и ты прекрасно об этом знаешь, — Годжо вытянул губы в трубочку и провел пальцем, словно отметал прямо по воздуху всплывающее окно. — Это невозможно. — Экх! — проклинатель перевел не сдающийся взгляд на другого мага. Складка на лбу Нанами отражала болезненность. — Хотя, если бы все не зашло настолько далеко, возможно, Иэири-сан могла бы помочь, — произнёс младший маг, словно закончил за старшим магом. Маг в черном ничего на это не сказал. Однако его длинная рука ненавязчиво преградила путь коллеге. — Погоди чуток, — легким тоном проговорил беловолосый, избавляясь от очков, и сильно наклонился вперед, сгибаясь на угол более девяноста градусов. Стоявший сзади Нанами раздраженно отвернул в сторону лицо, но не глаза, которые рационально не стал отводить от проклинателя. — Ты, мерзости кусок, — бесстрастно обратился Годжо, заглядывая в полубезумные глаза своими. — Делал марионетки. Две голубых бездны преломляли в себе свет. На радужках не было радиального узора: переливы причудливо играли в глазу, как цвет в радониевых водах. — Отвечай правду, — голос стал еще напористее. Каждое слово словно отпечатывалось в мозгу. — Ты делал марионетки? — Д-д-д-да, — мелко кивнул проклинатель, не отрываясь от глаз наклонившегося. По нему было не ясно, осознает ли он вообще вопрос или в смятении пялится на зрелище. — Сколько ты сделал марионеток? — так же раздельно повторил человек с не моргающими безднами света вместо глаз. — И сколько же ты денег нагреб? В помещении постепенно становилось неуютнее. — Да… Да… — Сколько было марионеток — пять? — Да… Нет… — Больше? Маг в кремовом костюме, стоя сзади, дёрнул плечом. — Да… Да, их было больше! — очнулся проклинатель, зажевывая слова и захлебываясь ими. — У меня… у меня много денег! Да, поэтому много, я дам всё. Я отдам-м-м… — Десять? — Нет, нет… Двадцать! Да! Нет… тридцать! И за всех брал по-разному, у меня много денег! Проклинателя словно заклинило. Его рот не закрывался, а нижняя челюсть крупно тряслась. Взгляд был рассредоточен. Годжо едва различимо поджал губы. Он водрузил очки на место. — Годжо-сан? — могло показаться, что голос напряженного Нанами тревожный. — Его сознание затуманено, — маг выпрямился обратно и отступил, смотря на дрожащего проклинателя, по которому ползали мясные черви. — Про двадцать вспомнил, про тридцать соврал. Он путается в воспоминаниях, лжет и при этом уже не знает истины. Его нельзя допросить. Пальцы Нанами перехватили рукоять мясницкого тесака удобнее. Он вытянул оружие вперед. Проклинатель скосил глаза вверх к переносице: — Э? — Семь к трем. — Э?! Йи! — Эта техника позволяет мне создавать слабые точки на объекте, используя соотношение семь к трем. Если удар по ним попадает — он становится критическим, — сухо зачитал Нанами, словно полицейский зачитывает права задержанного перед допросом. — Живой объект или нет, значения не имеет. Вы срослись, так что техника сочтет вас за единый объект. — Заааа-чем вы все это мне говорите?! Нанами продолжал, словно ничего и не было: — Раскрытие техники усиливает воздействие на цель, это работает как шибари. Не то чтобы я тебе не сочувствовал, — тут в голосе бывшего офисного работника впервые появились эмоции, — но ты сам начал все это с целью нажиться на чужом горе. И теперь… для этого тела уже все кончено. Слишком поздно. Из того, кто плодил проклятья среди людей, ты сам стал проклятьем. Выражение лица мужчины средних лет застыло. Если бы в помещении были часы, наверное, их тиканье бы оглушало. — Ииииииииеееаааааааа! — шок на лице проклинателя сменился отчаянием и смертельной обидой. Он вскочил на ноги, отшатнулся назад — и с неожиданной прытью, хромая, рванул на двух магов. — Аааааааааааа! — его боевой клич был резко прерван. Короткое, приглушенное чавканье. — А… кэ… Звук падения легкой половины, из которой хлынула алая жидкость. И тут же — бухнулась вторая, растекаясь кровью. Толчки из второй били, испражняя тело как от алой жидкости, так и от червей. Те корчились, на глазах погибая в озерце крови мертвого владельца. Часть трупа, которая с головой, шеей и рукой, лежала, глядя неверящим взглядом в потолок, навзничь, на полу, рядом с блестящим ботинком. Нанами, все такой же опрятный и аккуратный, убрал ногу в сторону и встряхнул клинком. Бессмысленный жест. Кровь все также осталась на бумагах-бинтах с начертаниями мантр. Он поправил галстук. В этом жесте тоже не было надобности, он не успел его ослабить до начала схватки. Маг неотрывно глядел на труп человека, от которого осталась лишь верхняя половина, и то не вся. — Окочуривается без питания, — старший маг пристально осмотрел останки. — Отличные новости. Хорошая работа, Нанами, — констатировал Годжо обычным тоном, хлопнув товарища по плечу. Нанами дернул плечом, стряхивая чужую руку. Он хмуро воззрился на мага, наконец отворачиваясь от убитого: — Было бы намного проще, займись этим вы. — Ну, если мы хотим похоронить его человеком, то твоя техника подходит гораздо больше. — Его все равно придется уничтожать из-за заражения и по правилам. — Как скажешь, — Годжо вскинул ладонь. — И я бы действительно не хотел «подходить» для этой работы. Беловолосый первый пошел на выход с чемоданчиком: — Ну, здесь у нас всё. Давай снимем завесу и вызовем кого надо, уборка тел — это совсем не мой профиль. Нанами вздохнул так, что можно было испугаться за его легкие: — Вы же вообще ничего в этот раз не сделали, да? Тем не менее он придирчиво осмотрел тесак. Затем умело, сноровисто снял бинты и очистил ими лезвие. На себя, подняв с полу, мужчина натянул структурированный пиджак, держащий форму вне зависимости от того, надет он или нет. Над домом разбился купол завесы. — Мои студентам всего ничего, но они уже выучили, что не сто~ит полагаться на ста~рши~х, — самодовольно пропели с улицы. — Не то, чем стоит гордиться, — Нанами отозвался. После этого Нанами тоже пошел на выход. А на самом пороге ему в грудь вдруг впечатали чемоданчик: — У меня тут дельце образовалось, ты как? Уже есть билет обратно? Нанами скрыл раздражение, держа кейс, и обстоятельно ответил: — В моем графике уже стоит другое дело через два дня, так что я заканчиваю с этим и еду — сдаю отчет в техникум. Дальше они разбираются сами. Работа тут осталась преимущественно розыскная и административная, а не магическая. Вы же не разглядели ничего… подобного в этой кукле? Нанами опустил голову в сторону кейса. — Если ты про то, собиралась ли эта кукла прогрызать мамкину титьку до сердца, и ждет ли нас нашествие зомбомладенцев, то вряд ли. На виске Нанами змейкой взбухла вена. — …Поскольку я не знал, сколько времени займет поездка, я еще не брал обратных билетов. Надеюсь, когда вы закончите свои дела, я уже поем, куплю билет онлайн и улечу обратно. — Загадаю, чтобы нет, — бойко ответил Годжо, взмахнул рукой и быстрым шагом ушел, оставляя Нанами на месте. Маг постоял некоторое время, измотанно глядя на свою ношу, с которой остался наедине. Он ловко открыл чемодан и быстро убрал туда мясницкий тесак с окровавленными бинтами, не демонстрируя содержимого кейса. Достав телефон из кармана пиджака, Нанами цыкнул и открыл чехол: экран был цел и реагировал на прикосновения. Морщина между бровей у Нанами разгладилась. — Вероятно, это понадобится Иэири-сан, — пробормотал маг первого уровня себе под нос, снова кидая взгляд на кейс. Он разблокировал телефон. Заблокировал. Закрыл его и развернулся, засунув в карман. Мужчина поднял перед грудью два пальца: средний и указательный. — Ями ёри идэтэ, ями ёри куроку, соно кэгарэ о мисогихараэ. Там, где была сломанная Годжо завеса, прямо по воздуху потек новый фиолетовый купол. Маг с закрытыми глазами постоял еще некоторое время, пока купол не был окончательно завершен, и вышел за его пределы, набрав номер… После он открыл приложение, находя отметки на карте. Через двадцать минут он сидел и ждал заказ в хорошем ресторане, жуя местную булочку в качестве аперитива, при этом стараясь не смотреть на кейс под своим столом. Через полчаса ему принесли заказ. Лицо мага разгладилось почти целиком, однако странная неровность между бровями осталась: это не было ни хронической морщиной, ни намеренно нахмуренным лбом. Просто напряжение, которое задержалось бугорком на его лице. Но оно выглядело живым: усталым, расстроенным, облегченным. Совсем иначе выглядело безэмоциональное лицо мага особого ранга, звонившего в дверь. Палец нажал на кнопку звонка в еще не освещенном коридоре. Звонок оттрезвонил в глубине квартиры и стих. Годжо Сатору после паузы сделал шаг назад, позволяя лучше рассмотреть себя в глазок. Микродвижения, которые он совершал головой, выглядели так, словно видит сквозь дверь. — Кто там? — наконец спросил осипший женский голос. — Добрый вечер еще раз, Морикубо-сан, — раздался легкий сильный голос. — У меня запрос на небольшие детали по поводу обстоятельств произошедшего. Вы не могли бы уделить мне время? — Вы?.. Годжо-сан? Мужчина шевельнулся. — Да, это я. Приятно, что вы запомнили. Тихий приглушенный вдох. Замки на двери щелкнули. В квартиру приоткрылась щель. Годжо уже стоял на расстоянии и немного сбоку, так что, даже если дверь бы открылась целиком, его бы не задело. Женщина стояла в открытых дверях и молчала. Высокий мужчина в черном застыл напротив. Его лицо ничего не выражало. — Могу я войти? — спросил он. С запозданием женщина отшагнула назад, показывая жестом: — Проходите, — бесцветно сказала она. Заходивший Годжо, когда наклонялся в дверях, повернул к ней голову. Потухшая, словно залитый водой уголек, хотя странно живая. — С вами все нормально? — То, как маг спросил, звучало чистой формальностью. Он отшагнул и наступил себе на каблук одной туфли, чтобы снять ее. Женщина защелкнула замки: — Это я выпила мощное успокоительное, — почти что обычным тоном сказала та. — Вот как. Маг снял вторую туфлю. — Тапки? — Если это не принципиально, нет, спасибо. — Нет-нет, ничего-ничего. А ваш коллега?.. — Он отдыхает, — легко ответил Годжо, обычным безобидным тоном. Сразу не понять, что он бесчувственный. Мужчина в черном оказался в коридоре небольшой двухкомнатной квартирки, где чуть не скреб макушкой потолок. — Чаю? — женщина словно не знала, куда деть руки. Она выкручивала кольцо на пальце. Маг задержал на этом взгляд: — Нет, не обязательно. Я не сильно мешаю? Ребенок? Женщина, не поднимая глаз, помотала головой: — Он спит. — Вот как… — казалось, беловолосый человек на полсекунды задумался. — Тогда я понаглею и попрошу вас уделить мне время где-нибудь, где мы можем посидеть и поговорить, Морикубо-сан. — Да… давайте на кухне? Годжо кивнул и пропустил хозяйку дома вперед, последовав за ней по узкому коридорчику. — Я должен вас расспросить о деталях, — мужчина сказал, не успев приземлиться на стул до конца. — Как давно вы получили то, что получили? — Неделю, — женщина встала и оперлась поясницей о столешницу у раковины. Пальцы с заусенцами схватились за край, словно Морикубо-сан боялась упасть. Белые брови над очками взметнулись. — Только неделю? Хорошо, — беловолосый человек чуть улыбнулся. Он оперся локтем на стол, за которым сидел, и стал выстукивать по нему пальцами другой руки. — Тогда второй вопрос. Как вы узнали об этом сайте? Не в интернете, я думаю. Реклама? Знакомые? Морикубо-сан прерывисто выдохнула. Выдох был долгим и горьким. — Знакомые. Я… супруг отправил меня к… за психологической помощью, — дергаными движениями руки женщины вновь нашли друг друга и стали крутить кольцо. — Специальной. Меня и доктор отправлял. И среди персонала была одна тетушка… медсестра или как-то так… Очень добрая и участливая. Она присела рядом со мной, пока я ждала своей очереди — муж тогда раньше времени привез и следил, чтобы я не вышла из клиники… И по секрету сказала, что ее знакомая так умудрилась, когда ее ребенок умер, вернуть его. Сказала: «Ёмоцухирасака». А потом… а потом… Очередной приступ, и… Нацуки, он все-таки… Женщина всхлипнула, прикрыв рот, но удержалась. — И во-от. И я у нее узнала… про сайт. — Яаааасненько… — Годжо постучал по столу. — Где сейчас муж? — Он у меня в разъездах. — Он знает? — …Нет. — Клинику и имя медсестры назвать сможете? — Да… Женщина подняла глаза. За туманом в них плескался страх: — Что теперь будет? — С кем? Беловолосый казался удивленным. — С ней. С нами. — Чуть запинаясь, пояснила женщина. — С ней не знаю, для начала надо узнать, что вообще происходит, — Годжо навалился на стол чуть сильнее. — Вы проходите тут как жертва, — широкая ладонь взмахнула, — это если не говорить о том, что состава преступления особенно и нет… ну, смотря как посмотреть. Но в полиции никто ничего не узнает — такие случаи расследуются и регулируются отдельно, по другим правилам. По которым вы жертва. А вот насколько… На этой странной фразе беловолосый мужчина смолк. — Что вы имеете в виду? — настороженно спросил женщина. — Мама? А… Странный дядя… — донесся тихий заспанный голос. На кухню зашел, потирая глаз кулаком, ребенок. От убрал руку от лица и во все глаза уставился на гостя на стуле своей кухни. Лицо Годжо никак не изменилось, при том что он ответил на взгляд ребенка, но только молча — со всем вниманием. Мужчина, одетый во все черное, смотрел и не шевелился. Было неясно, к чему эта тишина. — Акито! — окликнула женщина, подходя и вставая так, чтобы быть между беловолосым и ребенком. — Ты проснулся? — Да… — Так что вы имели в виду? — подойдя к ребенку, женщина повернула голову. — Имя и клиника? — Годжо ответил вопросом на вопрос. Морикубо-сан сдалась, диктуя: — Это при нашей центральной больнице, медсестра Ягучи Умэко-сан. Годжо сделал глубокий вдох и потянулся рукой к дужке очков. Снимаемые очки открыли удивительно гармоничное лицо. Глаза, прикрытые веками, стали открываться: — Вещи, которые внушают вам безотчетный страх, зачастую действительно опасны… Вы боитесь не просто так. Знаете… Насекомые и крысы — потому что ваш организм знает про количество микробов на них, о которых вы можете даже не догадываться. Кладбища и заброшенные места темной ночью — потому что там может быть что-то, с чем вы бы не хотели встречаться. Женщина, не замечая, стиснула плечи ребенка, застыв как парализованная. На нее с человеческого лица смотрели глаза, которые в лучшем случае выглядели линзами или протезами. Их как будто изнутри подсвечивало бело-голубым светом. Навыкате, не моргающие, совершенно жуткие. В этих глазах не было ничего ни располагающего, ни сколько-то теплого. Они смотрели как на насекомое. — Я лишь хотел убедиться, — проговорила эта живая статуя неживым легким голосом. — Что взаимодействие с этой вещью не оставило последствий. — Ува! — ребенок подскочил на месте, держась за одежду матери, и возбужденно подергал за нее. — Мама! Мама! Странный дядя, у дяди глаза странные! — И… — женщина сглотнула, подтягивая к себе ребенка. — Что вы будете делать? — Смотреть, — мужчина в черном зашевелился. Одним движением выбравшись из-за стола, каким-то неестественным и текучим, он встал на ноги и в один широкий шаг присел перед женщиной с ребенком на корточки, изучая их вблизи. — Зачем же так стискивать, Морикубо-сан… Параллельно со словами Годжо наклонил голову еще ниже и смотрел на ребенка светло-голубыми глазами отсутствующе и отстраненно. — Так. — Ни малейшей улыбки не проскользнуло на лице, когда беловолосый перевел внимание на мать, впившись в нее глазами, как двумя бурами. — Пока я смотрю, Морикубо-сан… — Э… Йик?! — женщина нервно вздрогнула, отстраняя ребенка от себя, и встала на ноги, отступая на шаг. Человек в черном тоже поднялся, но ему стоило лишь наклониться вперед, чтобы сократить расстояние. — Хмммммм… — светящиеся глаза, в которых не всегда виделся зрачок, беспардонно оглядели женщину с головы до ног, задерживаясь на груди. — Еще раз. Вы принесли требуемое. Потом забрали куклу. — Д… Да… — женщина схватила себя одной рукой за плечо другой. — Больше не было вообще ничего, что вам давали и наказали сделать? — взгляд пополз ниже — Нет. — И вы не врете. — Нет! Годжо хмыкнул, резко остраняясь и выпрямляясь: — Славненько! — он хлопнул в ладоши и улыбнулся так сияюще, что женщина опешила. — Хорошие новости, Морикубо-сан: жить вы будете! — Нани?! — в конце вскрика, на который она сорвалась, женщина поперхнулась и закашлялась. — А… А… Это… Ин… В другом случае… Что, могло бы быть иначе? — Ма-ма… Ма-ма… — Но! — беловолосый так резко вскинул указательный палец, что женщина запоздало вздрогнула. — Вам придется сходить в храм к одному специалисту… Он в мгновение ока достал из кармана телефон, закопавшись в него: — Где там был ее профиль-то… А! Вот. Вы есть в «Лайн», Морикубо-сан? — А, да… — растерянно отозвалась женщина, гладя по голове канючащего Акито. — Говорите номерок, я вам все скину, сами посмотрите… Три минуты двое разбирались с мессенджерами, пока наконец Годжо не был удовлетворен: — Ну, примерно так. Первая ссылка — это профиль специалиста по очистительным ритуалам, второе, что я скинул — это ее расписание, по которым она появляется в разных храмах. Не очень часто. И третья ссылка — то, где она вероятнее всего появится в течение часа, если вы заранее договоритесь. В крайнем случае, если все забудете и потеряете, приходите в любой храм любой епархии и говорите главному, что вам нужно узнать, как связаться с мико центральной буддийской академии в Киото или же токийской. Можете еще назвать мою фамилию. — А если не приду? — осторожно спросила женщина. — Хммм, — голубые глаза оторвались от экрана еще раз просканировали женщину и ребенка сверху донизу. Палец щелкнул по кнопке на смартфоне выключая его, — одну секунду. Погляжу… Мужчина странно огляделся и внезапно исчез из кухни. Послышались два топа по коридору и увесистые шаги по дому до детской. — Чт… — женщине отказал голос, и она молча метнулась за мужчиной, встав в дверях комнаты. — Что вы делаете?! Что вы… Мужчина разогнулся от люльки: — Это только выкинуть и сжечь, без вариантов. — Голубые глаза просканировали стены со встроенными шкафами. — Вещи в этих шкафах переберите сами и выкиньте все, что принадлежало умершему. Позвольте. Он подошел, в два шага пересекая небольшую комнатку, взял за плечи и отодвинул онемевшую женщину с пути, и заглянул в супружескую спальню по лопатки: — Здесь порядо~к. Он высунул голову и встал в коридоре ровно. — Тогда, думаю, ничего серьезнее мелких болячек и неудач вам не грозит в ближайшей перспективе. Если вы в конце концов набрались житейского критического мышления и не доверяете незнакомцам, то так держать. Не ходите никуда. Но от вещей избавьтесь все равно. Не смейте их просто продавать другим, — мужчина многозначительно поднял палец. — Низя. А вообще в любом случае могу заверить, все эти ритуалы потребуют от вас денег только на перелет: мы государственные работники, в некотором роде, так что вы наша работа, а не клиенты. Женщина просто несколько раз моргнула под светящимся взглядом сверху вниз. В неосвещенном коридоре лицо мужчины было затенено, и кроме холодных глаз ничего не выделялось. Годжо расплылся в широкой улыбке, доставая очки из нагрудного кармана: — Прекрасненько, тогда я пошел. Всего хорошего! ~ Холодные глаза спрятались за стеклами. — Мама, красивый странный дядя уходит? — громко спросил Акито, выходя в коридор. Годжо с поганой улыбочкой стрельнул глазами в сторону женщины, закрывая глаза очками: — Пока-пока, Акито-кун! Надеюсь, не встретимся. Морикубо-сан, с вами свяжутся. — З-з… зачем? Годжо повернулся от порога: — Бумажная волокита. Ну и попросите, если надо помочь с объяснениями кому-то. Он уставился на дверь: — Как тут открывается-то? Женщина спохватилась, бросаясь вперед него и с облегчением распахнула дверь: — До свидания, — не очень-то вежливо сказала она, громко захлопывая дверь за ним. Маг молча постоял в коридоре, пока с его лица сползала улыбка. — Хаф, — глубоко выдохнул Годжо, фыркая в сторону. На улице он набрал номер, начиная брести вдоль домов: — Муши-муши, Иджичи? Привет с Хоккайдо! Сувениров не будет. И Юджи погостит у тебя еще немного… Найди-ка мне кого-нибудь из местных, кто даст перерыть архивы в больнице… Дело пахнет чем-то копченым. В плане — что потребуется сжигать мамочек с детьми… Мертвых, надеюсь. Или нет… Не, я серьезно… Что?.. Нет, в полном. Тут по заданию Нанами обновление…

***

— Эй, Нанами! Маг первого ранга, спокойно шедший по улице с кейсом, резко повернулся. Ему махал рукой Годжо, идущий с картонным пакетом в одной руке и пирожным, похожим на березовое бревнышко, в другой. — Где же еще вы могли быть, если не в кондитерской… — пробормотал Нанами себе под нос. — Еле тебя нашел. — Полагаю, вы искали не меня. Нанами опустил на картонный пакетик говорящий взгляд. — Ты занес меня в черный список! — возмущенно напомнил Годжо, уворачиваясь от подрезавшего его подростка. — После того, как вы позвонили мне сорок шесть раз. — Ты не взял ни одного! — Я предварительно оповестил вас сообщением, что так и будет, и это временная мера сроком на сутки. — Я был у тебя в черном списке и через три дня! — Возможно, на это повлияло то, что в своем кармане я обнаружил рисунок неподобающего содержания за узнаваемым авторством. Вполне в вашем духе было бы преследовать меня неделю исключительно по глупости. — Так когда едешь? — Годжо спросил так, словно предыдущего разговора и не было, наконец подходя ближе. — Вы не взяли себе билет? — жесткое лицо Нанами разгладилось. Надкушенное пирожное замерло, не донесенное до рта Годжо: — Что за удовлетворенный вид, — возмутился он. — Постыдился бы, Нанами! — Нет ничего постыдного в желании заслуженно отдохнуть, — благодушно ответил младший из коллег, продолжив путь. — Кроме того, так вышло, что рядом с моим местом в самолёте все другие заняты. Годжо громко цыкнул, догоняя его. — Вижу, кто-то уже добрался до пива, — он сделал тон раздраженным. — И не дождался меня! — Вас? — казалось, Нанами всерьез удивился. — Я думал, Иэири-сан сказала, что больше не станет вас спасать, если напьетесь! — Ээээто было давно, и я уже узнал собственную меру. Так что давай, Нанами, заглянем в бар и поболтаем до твоего отлета. Нанами открыл рот с четким намерением отказаться: — В… — Я взял тебе мэронпан и сырные булочки, — Годжо ткнул в кохая пирожным, как пистолетом. Пройдя несколько шагов, Нанами остановился. — Похоже, что это не ваше обычное развлечение в виде издевательств над людьми? — Что за манера такая пошла: оговаривать замечательного меня? Нанами вздохнул. — Надеюсь, я не пожалею об этом. Двое магов в итоге остановили свой выбор на небольшом и неброском баре. Когда они пришли, там был всего один посетитель, но после стали подтягиваться еще по одному и парами. Устроившись на дальнем конце барной стойки, они могли не бояться, что кто-то услышит их разговор за негромкой музыкой в колонках и разговорами пришедших. — Порой говорят, доктора меньше всех заботятся своем здоровье. Нанами отпил свой принесенный коктейль и с промедлением понял, что внезапное бормотание было началом разговора. Он немного отодвинул гладкое стекло ото рта. Годжо качал свой бокал, опершись на барную стойку, и наблюдал за переливами желтого цвета. Он не торопился развивать мысль. — …Вы это о Марионеточнике? — Нанами уточнил, недоверчиво глядя поверх своего напитка. — Обо всех магах в целом. Бороться с проклятьями по сути значит бороться с негативной человеческой энергией людей, павших в отчаяние. Количество случаев, после которых тебе будет плохо, сильно перевесит все иные случаи. — Значит, вы о риске самому набраться джурёку. — Ннн… Даже когда привыкаешь к работе такого рода, все равно иногда хочется накидаться до беспамятства. — Вы же пьете «Флориду», так? Ее заказали? Она безалкогольная. — Сегодня я ничего не сделал, так что напиваться не надо. — Вы могли бы хотя бы не говорить об этом как о хорошо проделанной работе? Раздраженный Нанами залпом выпил весь свой «Гимлет». Взглянув на него, Годжо улыбнулся сам себе и издал смешок. — Ты на самом деле весьма эмоционален, да, Нанами? — К чему это вы вдруг, — без особой радости поинтересовался кохай. — Ты можешь действовать отдельно от эмоций и различать работу и личное, но это не говорит о том, что тебе все нормально. Но у взрослых есть пара волшебных способов сброса напряжения, так? Уйти от внутренних конфликтов и прочая. Алкоголь в таком случае — одно из лучших средств. — Довольно незанимательно, вы так и будете продолжать? — Я правда совершенно не шучу, Нанами. Нанами, полный сомнений, взглянул на лицо Годжо. И в самом деле не увидев там растянутой улыбочки, он вернулся к спокойному положению слушателя. Заметив это, Годжо продолжил. — Люди будут порождать проклятий так долго, как живут. И в один день моим студентам придется столкнуться с самыми неприглядными людскими деяниями и их последствиями. — …Они ведь маги. — Нанами бессознательно провел ногой вдоль кейса, стоящего на полу. — Да. Люди вроде нас знают, как стравливать яд, который подкопился в душе. Однако молодежь — это самые чувствительные годы, она другая. В некоторых случаях этот яд их душу просто убьет. Годжо не тянул слова, не улыбался. Каждое слово неспешно следовало на предыдущим, продуманное и взвешенное. — Заниматься этим ядом — обязанность взрослых, которые за них в ответе, — рассудительно отметил Нанами. — Вы же теперь учитель, разве вы не должны теперь знать это лучше меня? — Я знаю, — серьезный взгляд Шести Глаз за очками отлип от бокала и поднялся на мага первого ранга. — Затем и говорю с тобой. Он вдруг быстро допил свой бокал и махнул рукой: — «Золушку» на двоих сюда можно? Спасибо. — Сию минуту, — отозвался бармен. — Вы шутите… — процедил Нанами. Годжо пропустил невысказанную претензию Нанами мимо себя, предпочтя разглядывание полок за барной стойкой: — Есть один ребенок, с которым мне нужна помощь и которого я хотел бы доверить твоим заботам. — Это не Фушигуро Мегуми, так? — Я про Итадори Юджи, ты знаешь о нем, верно? Молчание между двумя магами повисло до крайности странное. — …Я думал, что он уже погиб, — в итоге все же выговорил Нанами. — В его теле сидит Король Проклятий, тот мошенник с «марионеткой воскрешения» тут и рядом не валялся. Разговор прервался из-за приближения бармена. Вышколенный мужчина осторожно поставил два стакана и отошел. Нанами невольно посмотрел на персиково-розовый цвет напитка, отдаленно похожий на цвет сакуры, но его взгляд проникал сквозь бокалы и шел дальше. Годжо обхватил свой бокал и начал покачивать уже его: — Из-за моей постоянной загруженности, кажется, это тот самый редкий шанс для нас поговорить так, чтобы нас никто не потревожил. Нанами коротко сжал одну руку на колене в кулак и разжал, словно проверяя что-то или успокаиваясь: — Я понимаю, что вы ненавидите нынешнее сообщество джуджуцу, но я по-прежнему остаюсь на стороне правил, — почти совсем твердо выговорил Нанами. — Не знаю, что вы имеете в уме на сосуд Сукуны, но… — Я говорю не о сосуде Сукуны, но о человеке. Его зовут Итадори Юджи. — Уверен, что ситуация не настолько оптимистична, чтобы можно говорить о них двоих как о раздельных личностях. — Знаешь, Юджи реально очень честный ребенок. Годжо, словно не слыша Нанами, бережно провел пальцем по краешку своего бокала с розоватым напитком, следя за движением фаланги. Бокал издал мягкую, чистую высокую ноту. — У него есть упорство, смелость и решительность, что необходимы в сражении. Но в некоторых вещах он даже слишком прямой. Я серьезно беспокоюсь о том, что будет, если что-то хоть раз сломает его. — У вас есть на то все резоны, — Нанами скептически скрестил руки, не торопясь, впрочем, развивать свой ответ, полный мрачной иронии. — Что вы от меня хотите и зачем все это мне сказали? — в конце концов спросил младший коллега. — Я уже сказал тебе, разве нет? Я реально занят. Не могу сказать, получится ли у меня быть рядом, чтобы позаботиться и о его внутреннем становлении тоже. Мне бы очень сильно помогло, если бы вышло вверить его тебе, хотя бы раз. — И вы считаете, я прислушаюсь к вашей просьбе, — Нанами не расцеплял скрещенных рук. — Поэтому и прошу тебя. Маг он или сосуд Сукуны… Как взрослого, который хотел бы, чтобы молодежь получила немного ментально здорового взросления. Складка на лбу Нанами стала особенно отчетливой и острой. Он отвел взгляд вниз и в сторону, не шевелясь. — Потому что хотел бы оставить его на попечении человека, который способен понять чужую боль. Кого-то вроде тебя. — Вы приехали на Хоккайдо и зазвали меня сюда ради подобных приторно-розовых соплей? — Нанами бросил взгляд на бокалы. Годжо хохотнул, беря второй бокал: — Ты же меня знаешь, жить без них не могу. Нанами скептически смерил взглядом протянутый ему безалкогольный напиток. Некоторое время ушло на то, чтобы он расцепил скрещенные руки и принял бокал. На его пиджаке остались небольшие примятости. Годжо легко и звонко чокнул их бокалы. Нанами смотрел в свой остановившимся взглядом. — Терпеть не могу приторное, — сказал он напоследок. Как-то так вышло, что они одновременно прикончили свои напитки залпом. И так же одновременно они отреагировали совершенно разным образом: — Какое же приторное!.. — Вкуснятина, да?! — Даже если я соглашусь, мой график уже расписан до конца августа, — внезапно Нанами сказал без перехода. — Ничего, все отлично, — Годжо заверил. — Если бы я вдруг сказал Иджичи перекинуть все твои миссии на ближайший месяц на других магов, это бы выглядело весьма подозрительно. — На каком основании вы фактически оккупируете часть полномочий Яги-гакучо и всего его помощника целиком, интересно мне знать? Может, имеет смысл в конце концов прямо его об этом спросить, — вопрос младшего мага начался сразу, как прозвучал последний звук фразы старшего. — И к слову, в каком смысле «весьма подозрительно»? — Ох, Нанами, мы совсем забыли, вот твои булочки… — Вы хотите купить мое молчание хлебобулочными изделиями? Вынужден предупредить, я не беру взяток, Годжо-сан. — Погоди. Хорошо-хорошо. Серьезно, не стоит беспокоить Ягу-сенсея, ладно? — Годжо примирительно вскинул ладони. — Просто признайте, что вы используете служебное положение и страх для контроля над Иджичи. — Иджичи в деле осознанно и заслуженно, — неожиданно упрямо возразил Годжо, — можешь спросить его сам. Из уст легкомысленного Годжо столь категоричное высказывание звучало как жёсткая отповедь. Нанами моргнул, так зажмурившись, что шевельнулись виски. — Годжо-сан, если вы что-то имеете в виду, будьте добры, пожалуйста, скажите нормально. — Может быть, Яга-сенсей не совсем в курсе о некоторых вещах… — продолжал юлить Годжо. — Это я уже понял. — Чтобы Юджи не убили, пока я в отъездах и за ним никто не присматривает — то, что он жив — тайна, — сдался старший маг и выжидательно замолчал. Стали слышны звуки музыки, речи и расслабленных разговоров. Тихо звенели бокалы. — …Вы все-таки втянули меня в оппозицию властям, — обреченно осознал Нанами, зарываясь рукой в свои длинные блондинистые пряди. — У нас со стариками честный уговор был, — равнодушно буркнул старший маг, теребя краешек меню. — Что мы не возвращаемся к вопросу казни Юджи, пока сосуд Сукуны не поглотит все имеющиеся пальцы. Они, пока меня не было, послали его на особый ранг через две недели учебы, чуть не сбросив в ту же пропасть и Мегуми с Кугисаки Нобарой. Если ты за правила, Нанами, то не я первый начал их нарушать. Попомни мое слово. — Скажете, вы ученика особого ранга спрятали в банановой республике у массовых убийц — тоже от большой веры в соблюдение честных уговоров? — с холодностью откликнулся Нанами. — Я снижал напряжённость. И риск ненужных поползновений к тому же, с учетом исчезнувшего тела Сугуру, факт смерти которого мог подтвердить только я и моя одноклассница Сёко. — Соблюдение правил между вами с Советом — одна сплошная иллюзия. Вы уже в фазе войны, — констатировал Нанами. Равнодушно сказав так, Нанами свел брови. — А Яга-гакучо тогда где был? — Не было его, — Годжо без уточнений понял, о чем теперь заговорил собеседник. — А Иджи… — начал Нанами и замолчал. — А Иджичи — был, — еще более пасмурно закончил беловолосый, подперев щеку. Между магами воцарилось говорящее молчание. — Начальство, профессия мага — всё это полное говно, — внезапно выругался Нанами, тоже сильно наваливаясь на стойку, к которой сидел боком. — А Яга-сенсей… — Он слишком прямолинейный, — Годжо пожал плечами, — и не хочу ставить его в неудобное положение, ему безопаснее не знать. Узнает вместе со всеми прочими, чтобы сократить число претензий к нему. Сделаю всем сюрприз, — улыбка Годжо выглядела недоброй. — Вы полагаете, что нынешнее положение можно назвать удобным… Голубые глаза поверх очков прямо уставились на Нанами: — Так ты возьмешься? — За ваше красное движение — нет, — отрезал маг. — Какие страшные слова ты говоришь, Нанами… — Раз я знаю тайну, значит, я уже замешан, — раздраженно произнес младший коллега, — вы ведь этого добивались? — Вообще-то это Нанами-кун мне только что устроил экспресс-допрос, — Годжо оторвался от стойки и бодро зашуршал пакетами. — Я планировал сказать, когда ты уже смиришься и настроишься нужным образом на роль няньки. С сыром или мэронпан? — Мэронпан, — резковато ответил Нанами и размашисто поднял руку над барной стойкой. — Не разговаривайте со мной, будьте добры, пока я буду есть и пить. — И другим тоном, уже погромче. — Можно сюда, пожалуйста? — Да, чего хотите? — Ха-ха! Нэ-нэ-нэ, Нанами-Нанами… В шумы зала вклинилась затрещавшая легкомысленная речь Годжо, перемежающаяся желчными ответами Нанами. Время шло к отлету.