Глава 5.

Прошло уже чуть больше месяца их постоянных посиделок в гараже Джейкоба. За это время он наконец собрал своих «железных коней» и даже устроил для Беллы урок вождения, который закончился тем, что она, не справившись с управлением, влетела в камень. К счастью, всё обошлось парой швов и шишкой размером с грецкий орех, которую Белла потом неделю с гордостью демонстрировала как боевое ранение. Это было замечательное время, если бы не одно «но». Брук видела, как Джейкоб с каждым днём всё больше поглядывал на Беллу. Его взгляд стал мягче, движения вокруг неё — более бережными, почти благоговейными. Он влюблялся, и это было так очевидно, что даже Нелли как-то спросила, почему дядя Джейк всё время улыбается, когда рядом тётя Белла. Однажды они даже выбрались все вместе в кино, оставив Нелли с Чарли, который клятвенно пообещал охранять её как зеницу ока. Майк Ньютон попытался пригласить Беллу на свидание и был вежливо, но твёрдо отвергнут. Брук с Джейком пошли с ними, и в тот момент Джейк не смог скрыть довольной ухмылки, будто выиграл джекпот. А потом случилось то, что перевернуло всё с ног на голову. В тот день, в кино, Джейку резко стало плохо. Он побледнел, его бросало в жар, будто внутри разожгли костёр. Брук с Беллой отвезли его домой к Билли… И на этом всё оборвалось. Джейкоб пропал. Он перестал отвечать на звонки и сообщения. Билли, отвечая на их тревожные расспросы, бурчал что-то про мононуклеоз и строгий постельный режим. Но Брук не оставляло чувство, что это ложь. Даже больной человек может отправить смс. А он будто в воду канул. Сейчас Брук сидела с Нелли на полу в гостиной, и они рисовали мотоциклы с крыльями. Но её мысли были далека от творчества. Внутри поселилась тревожная тяжесть, словно надвигается гроза. Она чувствовала — что-то происходит. Что-то плохое. — Красиво? — голос дочери выдернул её из круговорота мыслей. Она показывала рисунок, где у мотоцикла было больше крыльев, чем у самолёта, но он всё равно выглядел лучше маминого каракуля. — Очень красиво, букашка. Ты у меня такая талантливая, — Брук чмокнула её в макушку и протянула новый лист. — Нарисуй ещё один. Самый быстрый в мире. Нелли принялась усердно выводить колёса, а Брук снова уставилась в окно, пытаясь разгадать тревожащую её загадку. Куда пропал Джейкоб? И почему на душе так неспокойно? Тяжесть нарастала с каждым днём. Прошла уже неделя с тех пор, как Джейкоб исчез. Белла звонила Билли каждый день, но слышала лишь одно и то же: «мононуклеоз, заразно, нельзя беспокоить». Её голос становился всё более растерянным и обиженным. — Он даже трубку не берёт, Брук, — говорила она, и в её глазах читалась неподдельная боль. — Словно мы с ним чужие. Как будто тех недель дружбы вообще не было. Брук молча кивала, не в силах найти слов утешения. Её собственные попытки связаться с Джейком разбивались о ту же стену. А внутренний голос нашёптывал, что дело не в болезни. Что происходит что-то другое, что-то тёмное и опасное. Однажды вечером, укладывая Нелли спать, Брук услышала её тихий вопрос: — Мама, а дядя Джейк нас больше не любит? Этот простой детский вопрос вонзился в сердце острее любого ножа. — Конечно любит, солнышко, — прошептала Брук, укутывая её одеялом. — Он просто… очень сильно заболел. Ему нужно время, чтобы поправиться. — А мы не можем ему помочь? Мы можем отнести ему суп! Бабушка Эсми говорила, что суп помогает от всех болезней. Брук сглотнула ком в горле. — Когда он поправится, мы обязательно ему поможем. А сейчас ему нужно много спать. Убедила ли она её? Не знала. Но себя Брук убедить не могла. На следующее утро она проснулась с твёрдым решением. Она отвела Нелли в садик, а сама направилась в резервацию. Она не знала, что собирается делать или говорить, но не могла больше сидеть сложа руки. Подъезжая к дому Блэков, Брук заметила, что гараж заперт на замок, который висел криво, будто его сорвали, а потом снова попытались закрыть. Сердце ёкнуло. Она подошла к дому и постучала. Дверь открыл Билли. Он выглядел постаревшим на десять лет. Его лицо было испещрено морщинами беспокойства. — Брук, — произнёс он устало. — Я же говорил… — Я знаю, что вы говорили, — перебила его Брук, глядя ему прямо в глаза. — Но я тоже кое-что знаю. Я знаю, что Джейкоб не был бы рад, если бы узнал, что вы от всех нас отгораживаетесь. И я знаю, что что-то происходит. Что-то не так. Билли тяжело вздохнул, но за порог не пустил. — Он не болен мононуклеозом, правда? — тихо спросила Брук. Билли смотрел в землю, его пальцы сжимали подлокотники коляски. — Нет, — наконец выдохнул он. — Нет, не болен. Но он… не может вас видеть. Сейчас не может. Поверь, это к лучшему. — Почему? Что случилось? — Я не могу объяснить, — его голос дрогнул. — Просто… доверься мне. И передай Белле… передай, чтобы она держалась подальше. Ради её же безопасности. — Он опасен для неё? Билли закрыл глаза, и в его лице читалась такая мука, что Брук стало страшно. — Он опасен для всех, Брук. Особенно для тех, кого любит. — Он… он что-то натворил? — прошептала она. — Нет, — Билли резко покачал головой. — Он просто… изменился. И это не его вина. — Когда… когда это пройдёт? Но он промолчал. Брук понимала, что большего он не скажет. Но одного его признания было достаточно, чтобы тревога переросла в настоящий страх. Что-то случилось с Джейкобом. Что-то ужасное. И теперь им приходилось жить с этой тайной и с этой пустотой. Она потеряла его. Они потеряли его. И самое страшное было в том, что она не понимала — кого именно они потеряли, и потеряли ли навсегда.

***

Столовая гудела, как растревоженный улей. Все вокруг что-то живо обсуждали, смеялись, а Брук молча смотрела на свой поднос, видя лишь искажённое отражение в блестящей поверхности. Мыслями она была далеко — в гараже, пахнущем бензином, где всего пару недель назад царил смех. Она сидела за их, некогда «калленовским» столиком, и мысленно сопротивлялась идее присоединиться к компании друзей Беллы. Её саму, что странно, Брук ещё не видела сегодня. После вчерашнего тяжёлого разговора с Билли ей не хотелось обрушивать на Беллу свои тревоги, но и Белла не звонила, не писала. Её отсутствие и тишина от Джейка складывались в одну тревожную картину. Она появилась внезапно, словно тень, и бесшумно опустилась на стул рядом. Выглядела Белла разбитой, её плечи были ссутулены, а взгляд пуст. Брук ждала хоть какого-то приветствия, но их уголок продолжал тонуть в гнетущем молчании. Брук уже собралась с духом и открыла рот, чтобы заговорить, но слова Беллы прозвучали точным, леденящим выстрелом. — Я вчера видела Джейка... — Что?! — В голове у Брук мгновенно вспыхнул рой самых чёрных мыслей. — Когда? Я вчера утром заезжала, и Билли даже на порог не пустил! — Днём, — её шёпот был едва слышен сквозь гам столовой. — Джейк стал... другим. Я встретила его на улице, он куда-то спешил и совсем не хотел общаться. Он подстригся, на руке татуировка... Он совсем перестал быть похожим на себя. — Она сделала паузу, и следующий вывод прозвучал как приговор: — Сэм и до него добрался. Брук затаила дыхание. Сэм Улей. Тот самый главарь банды, в которую не так давно ушёл Эмбри Колл, друг Джейка. Тот самый, о ком Джейкоб отзывался с неприкрытой неприязнью и каким-то глубинным страхом. — Брук, — голос Беллы дрогнул, и она посмотрела на неё прямо, её глаза были полны ужаса. — Он знает. Знает о вампирах. Знает, что твоя семья — вампиры. — Что?! — Брук казалось, что удивляться уже нечему, но Белла побила все рекорды. В висках застучало. — Каким... каким образом? Откуда? — Он... он сказал, что они... наследственные враги. Что это какая-то древняя вражда. Он говорил об этом так, будто это аксиома, нечто само собой разумеющееся. И он сказал... — её голос сорвался, — чтобы я держалась подальше от тебя. Что это опасно. Брук откинулась на спинку стула, чувствуя, как столовая медленно плывёт. Враг. Наследственный враг. Всё встало на свои места — странная «болезнь», внезапная перемена, предупреждение Билли. Джейкоб не просто изменился. Он стал частью чего-то, что с самого начала было настроено против её семьи. Против неё. И теперь этот парень, который месяц назад с такой нежностью учил её дочь различать «моторные сердца» и «железные кости», смотрел на них как на врагов. Древних, кровных врагов. У Брук была теория о том, что произошло с Джейком, но чтобы её проверить, нужно было позвонить родителям. — Я ненадолго отойду, иди на урок без меня, — сказала она, стараясь улыбнуться Белле, хотя сама уже лихорадочно искала в телефоне контакт отца. Выйдя из школы на крыльцо, она набрала номер папы и, не раздумывая, выпалила: — Оборотни. Они ведь существуют, да? В наше время. — О чём ты, милая? Я не уверен, что правильно понимаю твой вопрос, — Карлайл тяжело вздохнул на том конце провода, но Брук поняла: он всё прекрасно осознаёт и верно истолковал её вопрос. — Мой друг из резервации... Кажется, он теперь оборотень, — прошептала она в ответ. — Скажи, пожалуйста, что это не так. — В племени Квилетов действительно есть ген оборотня, но я думал, их уже не существует. Последний раз мы сталкивались с ними в 1936 году. Тогда мы заключили с ними договор, что не будем пересекать их земли и охотиться на людей. Но прошло так много лет, и с момента нашего переезда мы не встречали ни одного... — Твою мать, — прошипела Брук с нескрываемой злостью. — Я на протяжении месяца регулярно бывала на их землях. А я — Каллен. Выходит, договор нарушен? — Честно говоря, я не уверен, что это так, — Карлайл снова вздохнул, на этот раз с обречённостью в голосе. — Речь шла о Калленах-вампирах. Ты — не вампир. — А вы такой пункт, ясное дело, тогда не рассматривали, — глухо отозвалась Брук. — Нет, — отец признал это просто и честно. — В те времена о таких ситуациях нельзя было даже помыслить. Но теперь... В его голосе послышалась тревога, которую Брук слышала крайне редко. Это заставило её сжаться внутри. — Что же теперь будет? — спросила она, чувствуя, как подкатывает ком к горлу. — Они нападут на нас? — Я не знаю, Брук. Договор был заключён между вампирами и оборотнями. Ты... Ты ставишь их перед выбором, которого у них никогда не было. С одной стороны — член семьи вампиров. С другой — человек. Для их инстинктов это может быть невыносимо. — Значит, я сама подписала нам всем приговор? — голос её дрогнул. — Из-за того, что хотела нормального общения... — Нет, — он сказал твёрдо. — Ты не виновата. Никто из нас не мог предвидеть этого. Но теперь мы должны быть осторожны. Очень осторожны. Карлайл помолчал, а потом добавил тише: — Брук, возможно, тебе и Нелли стоит ненадолго уехать. В другой город. Пока ситуация не прояснится. — Нет! — это вырвалось у неё резко, почти криком. — Я не побегу. Я не оставлю Беллу одну. И я... я не верю, что Джейк... Он был мне другом, папа. Он защищал нас. Не может быть, чтобы всё это просто исчезло. — Проклятие оборотней меняет людей, дорогая. Оно стирает старые привязанности, заменяя их верностью стае. Тот парень, которого ты знала... Его может больше не существовать. — Я должна увидеть его сама, — упрямо сказала Брук. — Я должна посмотреть ему в глаза и понять. — Брук, нет! Это слишком опасно! — Я должна, — повторила она уже тише. — Иначе я никогда не смогу себе этого простить. Повесив трубку, Брук прислонилась лбом к прохладной стене школы. Она не могла поверить, что тот парень, который так бережно держал на руках её дочь, мог стать для них настоящей угрозой. Но где-то в глубине души она понимала: папа редко ошибается в таких вещах. И если он говорит, что опасно — значит, опасность действительно есть. Оставалось только надеяться, что их дружба окажется сильнее древнего проклятия.

***

Брук лежала на диване и смотрела сериал, когда в груди возникло странное щемящее чувство. В ушах начал нарастать пронзительный скрежет, заглушая все остальные звуки. Глубоко вздохнув, она отложила ноутбук и направилась в ванную. Ей нужно было срочно умыться и прийти в себя. Но холодная вода не помогла. Скрежет в ушах не утихал, а грудь сдавило так, словно на неё положили бетонную плиту. Брук опустилась на кафельный пол, пытаясь вдохнуть полной грудью, но воздух не шёл. Понимала — это не поможет. Прекратив сдерживать нарастающую волну, она закричала. Стекло в дверце душевой кабины тут же треснуло, оповестив мир о своей стеклянной кончине. Когда Брук наконец отдышалась, до неё стало доходить, что это был за звук. Она слышала его лишь раз в жизни — во время смерти Джеймса, когда он похитил её и Беллу. Этот звук издавало тело вампира в момент смерти. — Лоран... — шёпот пронесся в абсолютной тишине ванной, но Брук понимала — он прозвучал только в её голове. Лоран... Он должен был быть далеко на Аляске. Почему она почувствовала его смерть? В эту секунду в дверь начали колотить. Брук спустилась в гостиную и мельком глянула на кресло. Нелли спокойно смотрела мультик в наушниках, полностью погружённая в свой мир. Она не слышала маминого крика, полного смерти. Брук открыла дверь и встретила испуганный взгляд Беллы. Не говоря ни слова, она пропустила её внутрь и направилась на кухню наливать чай. Руки слегка дрожали. Белла опустилась на стул, пытаясь собраться с мыслями. Прошла минута, прежде чем она выдохнула: — Лоран. Я его видела. — Что?! — Брук резко обернулась к подруге, чуть не уронив чашку. Значит, её крик не был случайностью. Она застыла с чайником в руке, леденящая уверенность сковала её. Все детали сложились в чёткую, ужасающую картину. — Он был на нашей поляне, — голос Беллы дрожал. — Стоял там и ждал. Говорил, что Виктория... что она хочет мести за Джеймса. Но он... он сказал, что не хочет этого цирка. Что лучше всё закончить быстро. Без боли. Брук медленно поставила чайник, боясь спугнуть хрупкое спокойствие. Каждое её слово вонзалось в сознание отточенным лезвием. Виктория. Они обе были её мишенями. — А потом... — Белла замолчала, её глаза расширились от воспоминания. — Из леса вышли они. Огромные, как медведи. Стая волков. Лоран... он отступил. А я побежала. Я просто бежала, не оглядываясь. Она смотрела на Брук, ища подтверждения, надеясь, что та разделит её непонимание. Но Брук не могла. Потому что она знала. Знала, кто были эти «медведи». Оборотни. Стая Сэма. Они патрулировали границы и вышли на чужеродный запах вампира на своей территории. Они защищали свои земли. И если бы Лоран не отступил... исход мог бы быть иным. — Ты... ты думаешь, это были волки? — спросила Белла, всё ещё пытаясь осмыслить невероятное. — Но они были такими большими... — Не знаю, — соврала Брук, отводя взгляд к закипающему чайнику. Голос прозвучал неестественно ровно. — Возможно, тебе показалось, что они огромные. Шок, адреналин... Она не могла рассказать ей правду. Не сейчас. Не после всего, что та пережила из-за вампиров. Знание об оборотнях, о новой войне, бушующей прямо здесь, в Форксе... это сломало бы её. Или, что хуже, заставило бы броситься в самое пекло, пытаться вмешаться. Нет. Пока она не знала, она была в относительной безопасности. От всех. — Главное, что ты жива, — тихо сказала Брук, наливая чай в две кружки. Рука больше не дрожала. Внутри всё застыло, превратившись в лёд. — И что Лоран больше не представляет угрозы. Он мёртв. Брук почувствовала это. И теперь знала — его убила стая. Война между кланами, о которой предупреждал папа, уже шла. И они с Беллой оказались на линии фронта. — Ты не можешь этого знать наверняка, — прошептала Белла, сжимая пальцы на кружке. — Наверняка... эта стая уже мертва. А значит, Лоран успел передать Виктории, что семья уехала и мы остались здесь одни. Без защиты. Брук промолчала, глядя на золотистую жидкость в своей чашке. Она могла знать это наверняка. Но Белла не в курсе, что в Брук течёт кровь банши. «Вестник смерти» — эта мысль заставила её горько усмехнуться про себя. Ирония судьбы: быть предвестницей гибели для других, но не иметь возможности предотвратить свою собственную. Однако, если Джейк и правда оборотень... Он не позволит погибнуть Белле. Её он защитит. А вот Брук... Вряд ли. Для его стаи она была всего лишь слабым звеном в семье вампиров. Добычей. Весь оставшийся вечер Брук пыталась отвлечь Беллу от мрачных мыслей о сверхъестественном мире. В конце концов, она усадила её рядом с Нелли перед телевизором с «Тачками». Что, как не вечер с ребёнком и мультиками про гоночные машинки, могло заставить забыть о вампирах, оборотнях и неминуемой угрозе? Она наблюдала, как они обе увлечённо следят за приключениями Молнии Маккуина, и в груди заныла знакомая тяжесть. Эта идиллия была обманчива. Они сидели в уютном доме, пахнущем печеньем и яблочным соком, а за стенами уже сгущались настоящие сумерки, полные зубов и когтей. Но сегодня, всего на несколько часов, Брук позволила себе притвориться, что их самая большая проблема — это выбрать между синим или красным гоночным автомобилем.