Глава 7.

Брук и Белла просидели в доме Сэма и Эмили почти до самого вечера, перебирая самые разные темы, тщательно выстраивая хрупкий мост над пропастью недоверия. В какой-то момент Брук не удержалась и задала вопрос, который жёг её изнутри: — Скажи, Сэм, почему Билли Блэк, зная, что я из семьи Калленов, всё это время позволял мне бывать на землях Квилетов? Сэм нахмурился, его пальцы непроизвольно впились в край стола. Видно было, что вопрос попал в самую точку. — Это... сложный вопрос, — ответил он, тщательно перебирая слова, будто опасаясь наступить на мину. — Нам ещё предстоит обсудить его с Билли. Но своё прежнее решение я подтверждаю, — твёрдо добавил Сэм, и в его голосе зазвучала сталь вожака. — Вы с Нелли можете свободно находиться в резервации. Пока это решение вожака стаи, оно остаётся в силе. Остальное время разговоры скользили по безопасным, бытовым темам, как кораблик по гладкой воде, тщательно обходя два главных рифа — удочерение Брук Калленами и тайну рождения Нелли. Когда тени за окном начали сгущаться, окрашивая небо в багровые тона, Эмили, словно добрая фея-хозяйка, завернула с десяток ещё тёплых, пахнущих ванилью кексов. — Для тебя и маленькой принцессы, — улыбнулась она Брук, суя коробку в руки, и в её глазах светилось неподдельное участие. Домой они втроём ехали в гробовой тишине. Высадив Беллу у её дома, Брук направилась в садик, и в салоне воцарилась та же густая, почти осязаемая тишина, что и до этого. Она давила на барабанные перепонки, звенела в ушах. Ни она, ни Пол не находили слов, предпочитая это неловкое молчание любым неуклюжим попыткам светской беседы. Брук лишь слышала собственное дыхание и ровный гул мотора, чувствуя, как напряжена её спина. Это молчание растянулось на всю дорогу, заполнив собой пространство между ними, и не прервалось даже на парковке у сада, став их немым, но красноречивым сообщником. Лишь когда Брук с глухим щелчком открыла багажник и потянулась к массивному детскому креслу, Пол наконец нарушил затишье. — Давай помогу, — предложил он, и его руки были уже рядом, почти выхватывая сиденье. Действуя под краткими, деловитыми указаниями Брук, он принялся возиться с ремнями и креплениями, его крупные, казалось бы, неуклюжие пальцы удивительно ловко справлялись с непослушными застёжками. — Вроде ничего сложного, — проворчал он, отщёлкивая последний замок. — Теперь буду помогать тебе с этим почаще. В его голосе прозвучала не просто вежливость, а какая-то твёрдая, почти собственническая нота, словно он уже вносил этот пункт в список своих новых, нерушимых обязанностей. — Обычно я его не снимаю, — вздохнула Брук, вглядываясь в группу детей у входа в поисках дочери. — Но сегодня что-то подсказало, что лучше убрать. — Мама! — раздался звонкий крик, и маленький ураган в розовом платьице влетел в Брук, обвивая её руками. — Я скучала! — Я тоже, букашка, — Брук нежно погладила дочь по голове и мягко развернула её в сторону оборотня. — Познакомься, это дядя Пол. Он поедет к нам в гости. Нелли застенчиво прижалась к матери, а Пол, кажется, растерялся. Он ожидал увидеть крошечного двухлетку, но перед ним стояла вполне осознанная девочка — и в голове у него пронесся рой вопросов. Почему она такая взрослая? Во сколько Брук её родила? Как это вообще случилось? — Привет, малышка, очень рад познакомиться, — переборов смущение, он присел перед Нелли, опустившись на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и осторожно протянул ладонь. — Ты пахнешь лесом и теплом... — тихо пролепетала девочка, глядя на него широко раскрытыми, всевидящими глазами. — Ты пахнешь как семья. И прежде чем Брук успела среагировать, Нелли обняла Пола за шею, прижавшись к его широкой груди. Брук застыла в ошеломлённом молчании, пытаясь осмыслить происходящее. Логика отказывалась работать, оставляя лишь лёгкое смятение и нарастающую, щемящую неловкость. — Прости, она... она никогда так себя не ведёт, — пробормотала Брук, осторожно отводя дочь. — Давай садись, солнышко, дома тебя ждут мультики. Нелли послушно забралась в кресло, позволив матери пристегнуть себя, но её взгляд, полный детского любопытства, не отрывался от Пола. Тот молча устроился на заднем сидении рядом с ней, всё ещё выглядя ошарашенным. Брук заняла место за рулем, бросив взгляд в зеркало заднего вида. Пол ловил её взгляд, но она тут же отводила глаза, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. Машина тронулась, и снова воцарилась та же тягостная тишина, что и до садика. Но на этот раз её нарушила Нелли. — Дядя Пол, а ты умеешь рычать? — спросила она с детской, обезоруживающей непосредственностью. Брук чуть не вдавила педаль тормоза в пол. В глазах Пола мелькнула мгновенная паника, но он быстро взял себя в руки, сделав вид, что поправляет ремень безопасности. — Иногда, — уклончиво ответил он, стараясь говорить мягче, ласковее. — Когда очень зол. Но твоей маме это не нравится, так что я буду вести себя тихо. — А почему у тебя такие тёплые руки? — не унималась девочка, уже изучая его ладонь своими маленькими пальчиками. Брук сжала руль так, что костяшки побелели. «Тёплые руки». Для оборотня, чья температура была выше человеческой, это было всё равно что кричать о своей природе. Она поймала его взгляд в зеркале — в нём читалась та же тревога, смешанная с растерянностью. — Я... много работаю на улице, — нашёлся он, и голос его прозвучал чуть хрипло. — На свежем воздухе. От этого и согреваюсь. — Мама, а он будет с нами жить? — Нелли перевела взгляд на Брук, и в её глазах светилась надежда. «Нет, чёрт возьми, нет», — пронеслось в голове у Брук. Но вместо этого она сказала, и собственный голос показался ей неестественно спокойным: — Иногда. Он... будет нас охранять. — От чего? — насторожилась девочка, её брови поползли вверх. — От больших серых собак, — не моргнув глазом, солгал Пол. — Они иногда бегают по лесу. А я их... отпугиваю. Нелли, казалось, удовлетворил этот ответ. Она принялась рассказывать Полу о своих друзьях в садике, о рисунке, который нарисовала сегодня, о том, как Тимми Кук снова пытался отобрать её игрушку. Пол слушал, кивал, задавал встречные вопросы, и постепенно напряжение в машине стало рассеиваться. Когда они наконец подъехали к дому, Брук вышла из машины с ощущением, что провела на фронте. Пока она возилась с замком, Пол вынул из багажника её сумку и коробку с кексами от Эмили. — Спасибо, — сухо сказала Брук, забирая вещи. — Я справлюсь. — Смотри, — он понизил голос до шепота, чтобы Нелли не услышала. — Я знаю, что ты не в восторге. Но приказ Сэма — охранять тебя и девочку. И я его выполню. — Ты будешь ночевать на улице? — с вызовом спросила она, сверля его взглядом. — Честно говоря, именно так и планировалось. Но надеюсь, ты предложишь мне диван. Ради приличия. В его глазах снова появились те самые дерзкие искорки, которые так раздражали Брук у Эмили и Сэма. Но теперь в них читалась не только наглость, но и твёрдая решимость. — Мама, я хочу пить, — потянула её за руку Нелли, разрушая назревающий спор. — Сейчас, солнышко. Идём. Брук открыла дверь, впуская дочь внутрь, и на мгновение задержалась на пороге, глядя на Пола. Он стоял, подставив лицо последним лучам заходящего солнца, и в его позе читалось и ожидание, и неуверенность. — Ладно. Заходи. Но одно неверное движение... — ...и ты используешь мои же клыки в качестве украшения, — закончил он с лёгкой, почти невесомой ухмылкой. — Помню. Не волнуйся, Каллен. Я здесь, чтобы защищать, а не нападать. Он переступил порог, и Брук почувствовала, как воздух в прихожей сгустился, наполнился новыми, чужими нотами — запахом леса, солнца и чего-то дикого, первозданного. Теперь в её убежище, в её хрупкий, выстраданный мир с дочерью, вошёл оборотень. Древний враг её семьи. И что самое необъяснимое — её дочь, казалось, уже приняла его как своего, как часть своей маленькой вселенной. Она закрыла дверь, щёлкнув замком, и осознала, что эта ночь станет для неё одной из самых долгих и тревожных в жизни.

***

За окном уже начало темнеть, когда на телефоне вспыхнуло знакомое имя. «Джаспер». Брук выдохнула так, словно это был весь воздух из её лёгких, а пальцы предательски задрожали. Она до сих пор не знала, что сказать брату и как его успокоить. Вчерашний вечерний разговор она отложила, трусливо отправив смс: «Очень устала, пообщаемся завтра». Сегодня такой финт уже не прокатит. Она прекрасно понимала — Карлайл уже всё рассказал семье об оборотнях с резервации. И отлично представляла себе Джаспера, который уже, наверное, мысленно сидел в самолёте, летящем в Форкс. Всё же, переборов комок нервозности в горле, она взяла трубку. — Привет, родной, как ты? — выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Ты с ума что ли сошла? — прозвучало в ответ, без каких-либо предисловий. — Как я? Собирай вещи и садись с Нелли на первый же рейс к нам. И, нет, — его голос был твёрдым, как сталь, но не грубым, — отказы не принимаются. — Джас, всё хорошо, они нас не тронут, — попыталась она вставить своё заученное оправдание. — Мы сегодня всё обсудили, договор не считается нарушенным... — Да плевать мне на этот договор! — его голос наконец сорвался, и в нём зазвенела та самая, знакомая ей по прошлым кризисам, стальная злость. — Ты и Нелли можете быть в опасности рядом с этими... животными! — Джаспер, — Брук и сама почувствовала, как в голосе проступает раздражение, — мы никуда не поедем. Выдохни и успокойся. Мы в полном порядке. — В порядке? — он фыркнул, и в трубке послышался звук ломающегося карандаша. — Брук, это не очередной твой одноклассник с дурацкой татуировкой, это древние хищники! — Древние хищники, которые сегодня помогли мне разгрузить детское кресло из машины, — парировала Брук, чувствуя, как собственное раздражение начинает пульсировать в висках. — И, между прочим, Пол был с Нелли предельно вежлив. На том конце на секунду воцарилась могильная тишина. — «Пол был вежлив»? — голос Джаспера стал тихим и опасным, словно лезвие ножа перед броском. — Уже на «ты» и защищаешь его? — Джаспер! — взорвалась она. — Хватит! Я не ребёнок, за которым нужно присматривать двадцать четыре часа в сутки. Я принимаю собственные решения, и моё решение — остаться здесь. Смирись с этим. — Нет, — прозвучало резко и бескомпромиссно. — Я не смирюсь, пока твоя жизнь под угрозой. Ты моя сестра. Я обязан тебя защищать, даже если ты сама этого не хочешь. — Защищать? Или контролировать? — выдохнула Брук, внезапно почувствовав усталость. — Потому что сейчас это очень на контроль смахивает. Я прожила без вашей сверхъестественной опеки несколько месяцев и справилась. Справлюсь и сейчас. — Это другое, и ты прекрасно это понимаешь, — его голос снова смягчился, в нём послышалась знакомая нота усталой заботы. — Просто... позволь мне быть твоим братом. Позволь мне знать, что ты в безопасности. Брук закрыла глаза, прислонившись лбом к прохладному стеклу окна. За ним сгущались сумерки, такие же тёмные и непредсказуемые, как её будущее. — Я в безопасности, Джас, — тихо сказала она. — У нас тут... перемирие. Хрупкое, но работающее. Дай ему шанс. — Хорошо, — он тяжело вздохнул. — Но если хоть один из них посмотрит на тебя или Нелли косо... — ...ты лично примчишься и устроишь им апокалипсис, — закончила за него Брук, и в её голосе наконец прозвучала слабая улыбка. — Знаю, дорогой. Знаю. Спокойной ночи. Положив трубку, она ещё долго сидела в темноте, прислушиваясь к тишине. Где-то там, за сотни миль, её брат сражался с собственными демонами, пытаясь защитить её. А здесь, в Форксе, ей предстояло сражаться со своими. И почему-то ей казалось, что её битва будет куда сложнее.

***

Брук ворочалась в кровати уже час, а сон и не думал приходить. Где-то внизу, в её гостиной, спал оборотень, которого она знала меньше суток — и которому почему-то должна была доверять. И, к собственному удивлению, помимо привычного страха, она чувствовала с ним странную, необъяснимую связь — будто действительно могла перестать бояться и позволить себе расслабиться. Сдавленно вздохнув, Брук перевернулась на другой бок, но поток мыслей не прекращался, кружась воронкой тревожных вопросов. Почему Пол вызвался охранять именно их? Почему для Беллы не предусмотрели такой же защиты? Что означали те странные, быстрые взгляды, которыми обменивались Пол и Сэм? И сама настойчивость Эмили, уговаривавшей их остаться ночевать… С очередным тяжёлым вздохом Брук поднялась. Если Пол не спит — а он и не должен, раз уж взялся охранять, — можно спуститься и задать ему несколько мучивших её вопросов. Ноги сами понесли её вниз по лестнице. — Ты уже с час туда-сюда ворочаешься. Не спится? — Пол лежал на диване, вытянувшись во весь свой немалый рост, и, казалось, вовсе не спал, а лишь притворялся, всем существом прислушиваясь к ночным шорохам. — Беспокоит пушистый хвост в моём доме, — фыркнула Брук, плюхаясь в кресло напротив, обнимая себя за колени. — Дерзкая. Мне нравится, — он широко улыбнулся, но почти сразу нахмурился, его взгляд стал серьёзным. — Что гложет? — Почему охраняют только меня и Нелли? Белла тоже в опасности. — Не могу ответить на этот вопрос, — уклонился Пол, глядя ей прямо в глаза, и в его взгляде читалась неподдельная искренность. — Но однажды расскажу. Обещаю. Просто сейчас не время. — Ладно. А что это тогда были за немые переглядывания с Сэмом? И почему Эмили так настаивала, чтобы мы остались у них ночевать? — Это… относится к первому вопросу. Тоже не могу объяснить. — А на что ты вообще можешь ответить? — Брук нетерпеливо ёрзнула в кресле, чувствуя, как внутри закипает раздражение, смешанное с усталостью. — Могу ответить согласием на свидание, — снова улыбнулся Пол, игриво приподняв брови. — Ты, я, ужин в ресторане… Брук лишь скептически покачала головой, и на её губах застыла горькая усмешка. Какие могли быть отношения с семнадцатилетним парнем? Ей не был нужен мимолётный роман. Ей нужен был партнёр на долгие годы — взрослый, ответственный, готовый без колебаний принять Нелли, помочь растить её, стать настоящей частью их маленькой, хрупкой семьи. А что мог предложить Пол? Несделанные домашние задания? Драки за углом школы? «Пушистые» проблемы и вечную, изматывающую вражду с её семьёй? Она встретила его уверенную ухмылку ледяным, отстранённым взглядом. Всё, что он нёс в её жизнь, — это очередная головная боль, а своих проблем у неё было выше крыши. — Моя жизнь — это будущий университет, родительские собрания и больничные с температурой, — жёстко, почти отрезала Брук, поднимаясь с кресла. — А твоя — стая, драки и приказы Сэма. Мы живём в параллельных вселенных, Пол. Она повернулась к лестнице, но его голос остановил её — на этот раз без намёка на шутку, низкий и серьёзный. — Ты думаешь, я не понимаю ответственности? — Он медленно поднялся с дивана, и его тень огромной глыбой легла на стену. — Моя жизнь — это защита территории и каждого человека на ней. Каждого дня. Я несу ответственность за жизни, Брук. Так что не говори мне, будто я не знаю, что такое долг. Они стояли в полумраке гостиной, разделенные несколькими шагами и целой пропастью между их мирами. — А Нелли? — тихо спросила Брук, и её голос дрогнул. — Ты готов стать для неё отцом? Просыпаться ночью, когда ей страшно? Знать все её любимые мультики? Отпускать её в школу и бояться, как бы с ней ничего не случилось? Пол молчал. Слишком долго. Воздух в комнате стал густым и тяжёлым. — Вот то-то же, — горько усмехнулась она. — Ты видишь в ней просто «ребёнка Брук». А для меня она — весь мой мир. Она уже поднималась по ступенькам, когда он наконец нашёл слова, и они прозвучали тихо, но с непоколебимой уверенностью: — Я не знаю, как быть отцом. Но я научился быть оборотнем. Учусь контролировать ярость, научился подчиняться приказам и защищать тех, кто не может защитить себя. Думаешь, научиться любить твою дочь сложнее? Брук остановилась, не оборачиваясь, чувствуя, как его слова проникают прямо в душу, растапливая лёд недоверия. — Это не тренировка, Пол. Это жизнь. Моя жизнь. И её жизнь. — Я понимаю, — его голос прозвучал прямо за её спиной. Он подошёл так бесшумно, что она даже не услышала. — И я не прошу тебя доверять мне. Я прошу дать шанс. Себе. Мне. Возможности, что мы можем быть чем-то большим, чем охранник и подзащитная. Она обернулась. Так близко его глаза казались почти чёрными в темноте, и в них горел странный, смешанный огонь — надежды, решимости и чего-то ещё, чего она не могла определить. — А если твой инстинкт возьмёт верх? Если в ярости ты забудешь, кто мы? — Этого не случится, — без колебаний ответил он, и в его голосе не было и тени сомнения. — Потому что с той минуты, как твоя дочь обняла меня, вы обе стали частью моей стаи. А свою стаю мы не предаём. Никогда. Где-то наверху скрипнула дверь. Они одновременно отпрянули друг от друга, как пойманные на месте преступления. — Мама? — послышался сонный, испуганный голосок Нелли. — Мне страшно. Брук бросилась наверх, забыв о Поле, о разговоре, обо всём на свете. Через мгновение она уже сидела на краю кровати дочери, гладя её по волосам, напевая под нос колыбельную. — Всё хорошо, солнышко. Мама здесь. — А дядя Пол ещё здесь? — прошептала девочка, цепляясь за её руку. Брук замерла, чувствуя, как в груди что-то сжимается. — Да. Он здесь. — Хорошо, — Нелли устроилась поудобнее и закрыла глаза, её дыхание постепенно выравнивалось. — С ним не страшно. Когда дыхание Нелли стало глубоким и ровным, Брук вышла в коридор и замерла, прислонившись к стене. Пол стоял внизу, прислонившись к косяку, его взгляд был прикован к ней, полный немого вопроса. — Одно свидание, — тихо сказала она, чувствуя, как слова опережают разум, идут откуда-то из самого сердца. — Только одно. И там уже посмотрим... будет ли смысл в нашем общении. Уголки его губ дрогнули, но на этот раз он не позволил себе торжествующей ухмылки. Только кивнул, серьёзно и почтительно, как рыцарь, получивший от королевы важнейшее поручение. — Договорились. Одно свидание. — И никаких ресторанов, — быстро добавила Брук, скрещивая руки на груди, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля над ситуацией. — Мы идём в кафе, где играют детские аниматоры и подают мороженое с лишней порцией взбитых сливок. Теперь он не сдержал улыбки — широкой, искренней, озаряющей всё его лицо. — С лишней порцией взбитых сливок, — повторил он, словно давая самую важную клятву в своей жизни. — И аниматорами. — И ты будешь терпеть клоуна с пищалкой, — продолжала она, чувствуя, как сама невольно улыбается в ответ, и это странное чувство лёгкости наполняло её изнутри. — Буду терпеть даже пищалку. Они смотрели друг на друга через пролёт лестницы — вампирская приёмная дочь с пятилетним ребёнком и семнадцатилетний оборотень. Два разных мира, одно нелепое свидание и тихий, общий смех, который наконец разорвал напряжённое молчание в доме. — Спокойной ночи, Брук. — Спокойной ночи, Пол. И на этот раз, возвращаясь в постель, Брук поняла: возможно, впустить оборотня в свой дом было не самой плохой идеей в её жизни. Возможно, это была лучшая.

***

Прошло несколько дней с тех пор, как Пол прочно обосновался на её диване, и теперь субботнее утро застало Брук за нервным разглядыванием содержимого гардероба. На кровати уже выросла внушительная гора отброшенных нарядов — слишком строгих, слишком нарядных, слишком откровенных. Она с досадой вздохнула, осознавая всю абсурдность ситуации: она, почти девятнадцатилетняя мать, волнуется перед свиданием с семнадцатилетним оборотнем, как девочка-подросток. — Мама, ты как принцесса перед балом! — прокомментировала Нелли, с восторгом наблюдая за метаниями матери с порога комнаты. «Только бал будет в кафе с шариковым бассейном и тонной мороженного», — с горьковатой иронией подумала Брук, останавливая выбор на простых джинсах и тёмно-синей блузке. «Ничего особенного. Обычная прогулка. Одно свидание. Никаких ожиданий». Ровно в четырнадцать в дверь позвонили. Сердце Брук ёкнуло, но она заставила себя идти спокойно, с достоинством, отказываясь показывать своё волнение. Открыв дверь, она на мгновение застыла, поражённая. Пол стоял на пороге, и он был... другим. На нём была чистая тёмная футболка, хорошо сидящие, почти новые джинсы, и он явно постарался приручить свои непокорные волосы. В руках он сжимал небольшой, явно нервно подобранный букет — не розы, а простые, яркие, жизнерадостные герберы. — Привет, — выдохнул он, протягивая цветы. — Это... для поднятия настроения. — Спасибо, — Брук взяла букет, и уголки её губ дрогнули в лёгкой, непроизвольной улыбке. — Заходи. Мимо неё, словно маленький ураган, пронеслась Нелли. — Дядя Пол! — завопила она, с разбегу вцепляясь ему в ноги. — Ты пришёл! Мы поедем есть мороженое? Пол рассмеялся, его напряжение мгновенно улетучилось, сменившись искренней радостью. Он легко подхватил девочку, подбросил в воздух и посадил себе на плечо, как будто делал это всю жизнь. — Конечно, поедем! И не просто мороженое, а с целой горой взбитых сливок! Как договорились. — Ура! — Нелли обхватила его голову руками, её восторгу не было предела. — Мама, смотри, я высокая! Брук смотрела на эту сцену со смешанным чувством нежности и лёгкой, щемящей тревоги. Её дочь, обычно стеснительная с незнакомцами, приняла Пола с поразительной, почти мистической быстротой. — Я вижу, букашка. Только не задуши дядю Пола, он нам ещё нужен. — Слишком поздно, — с пафосом провозгласил Пол, неся Нелли в гостиную, словно живой трон. — Я официально принят в семью верховной жрицей в лице этой малышки. У тебя больше нет выбора, Каллен. Тебе придётся мириться с моим присутствием. — Угрожающе, — фыркнула Брук, но не смогла сдержать широкой, счастливой улыбки. — Ладно, собирайтесь, два моих обременительных обстоятельства. Поездка в кафе была шумной, весёлой и удивительно естественной. Нелли, сидя в своём кресле сзади, без умолку болтала, а Пол терпеливо и с неподдельным интересом отвечал на все её бесконечные «почему» и «как», откуда у машин фары до того, почему трава зелёная. Он включался в её игры, показывал, как делают «волну» руками, и смеялся таким открытым, грудным смехом, что Брук ловила себя на мысли: он и правда похож на большого, доброго ребёнка. Огромного, мускулистого, с татуировкой… но ребёнка с золотым сердцем. Кафе «Радуга» встретило их оглушительным гомоном детских голосов. Всё вокруг было ярким, пластиковым и утыкано разноцветными надувными шариками. В центре зала суетился клоун в нелепом рыжем парике, раздавая направо и налево свои улыбки и шарики. Как только они устроились в угловой будке и сделали заказ — три детских бургера, картофель фри и два мороженых с двойной порцией сливок для дам, — к ним направился тот самый клоун. — Приве-е-ет, девочки и мальчики! — проскандировал он, неестественно растягивая слова. — А я — Весельчак Врундель! Хочешь, я надую для тебя собачку из шарика, маленькая принцесса? Нелли вспыхнула от восторга: — Мама, смотри! Клоун ловко, с привычной сноровкой скрутил из длинного шарика забавную собачку и протянул девочке. Та приняла подарок с благоговейным трепетом, как величайшую драгоценность. — А для папочки сделаю сабельку! — Весельчак Врундель принялся за новый шарик, весело подмигивая Полу. Пол напрягся, его плечи непроизвольно сдвинулись. Брук с интересом наблюдала, как по его лицу пробегает тень раздражения, но он героически сдерживался, лишь пальцы непроизвольно сжались в кулаки на коленях. — Спасибо, — сухо поблагодарил он, когда клоун вручил ему хлипкую, смешную саблю из шарика. — Теперь ты настоящий рыцарь! — объявила Нелли, тыча своей собачкой в его саблю. Когда клоун наконец удалился к следующему столику, Пол с облегчением выдохнул. Брук не могла сдержать счастливой улыбки, наблюдая за его мучениями. — Ненавижу клоунов, — признался он. — У них неестественные лица. И этот запах дешёвой пудры... — Зато он назвал тебя папочкой, — поддразнила его Брук, всё ещё хихикая. — Кажется, ты произвёл впечатление. — Я произвёл впечатление только на твою дочь, и мне этого более чем достаточно, — парировал он, подмигнув Нелли. — Зато ты теперь вооружён, — пошутила Брук, указывая на его саблю из шарика, небрежно лежащую на столе. — Дядя Пол, защити нас! — включилась в игру Нелли, угрожающе потрясая своей собачкой. Он с преувеличенной, комичной серьёзностью поднял своё «оружие»: — Ни один клоун не посмеет к вам приблизиться, я его отпугну! Нелли визжала от восторга, а Брук смеялась до слёз, наблюдая, как огромный, могущественный оборотень сражается надувной саблей с плюшевой собачкой. В этот момент он выглядел не опасным воином древней стаи, а большим, добрым ребёнком, готовым на любую глупость ради их улыбок. Когда подали мороженое, Нелли ахнула: две огромные горки ванильного и шоколадного шариков тонули в море воздушных взбитых сливок, щедро политые карамелью и посыпанные цветной крошкой. — Это самое красивое мороженое в мире! — объявила она, с благоговением приступая к уничтожению десерта. Пол наблюдал за ней с тёплой, мягкой улыбкой, потом его взгляд встретился с взглядом Брук. В его глазах читалось что-то новое, незнакомое — не дерзость и не вызов, а какая-то тихая, глубокая, всепоглощающая нежность. — Спасибо, — тихо сказал он, и его голос прозвучал как ласковое прикосновение. — За то, что позволила мне быть сегодня частью этого. Вскоре от мороженого у Нелли остались только сладкие следы на щеках и сияющие от счастья глаза. — Дядя Пол, а ты можешь всегда с нами ходить на мороженое? — спросила она, облизывая ложку, и в её голосе звучала такая надежда, что у Брук сжалось сердце. Пол посмотрел на Брук. Его взгляд был тёплым, открытым и вопрошающим. — Это уж как мама разрешит, малышка. Брук отодвинула свою тарелку с почти нетронутым десертом. Она наблюдала за ними — за своей дочерью, сияющей, как маленькое солнышко, и за этим большим, неуклюжим оборотнем, который смотрел на неё с такой обнажённой надеждой, что стало трудно дышать. И в этот момент все её барьеры, все страхи и сомнения показались ей мелкими, ничтожными и неважными перед лицом этого простого, настоящего счастья. — Знаешь, — тихо сказала она, ловя его взгляд и чувствуя, как что-то тёплое и светлое разливается у неё внутри. — Возможно, мы могли бы повторить. Как-нибудь. Улыбка, озарившая его лицо, была ярче всех гирлянд и лампочек в этом дурацком, чудесном кафе. В ней не было ни торжества, ни насмешки — только чистая, безграничная, почти детская радость. — Значит, я прошёл испытание клоуном? — уточнил он, и в его глазах плясали весёлые чертики. — Пока только первый уровень, — с напускной суровостью ответила Брук, но её глаза смеялись, выдавая её. — Дальше — сложнее. На обратном пути Нелли, уставшая, счастливая и накормленная, заснула почти сразу, как только тронулась машина, уютно устроившись в своём кресле. В салоне воцарилась тишина, на этот раз комфортная, умиротворённая и по-домашнему тёплая. — Спасибо, — тихо сказал Пол, глядя в лобовое стекло на убегающую дорогу. — За сегодня. Это был лучший день за последние... ну, наверное, с тех пор, как я превратился. — Не благодари, — так же тихо ответила Брук, и её голос звучал мягко, без привычной стальной нотки. — Это было... мило. По-настоящему мило. Когда они подъехали к дому, Пол осторожно, словно хрустальную вазу, вынул спящую Нелли из кресла и на своих сильных руках отнёс её в дом, уложив в кровать. Он сделал это с такой естественной, бережной нежностью, что у Брук снова сжалось сердце от какого-то нового, незнакомого чувства. Спустившись в гостиную, они снова оказались одни, и воздух снова наполнился лёгким, но уже приятным напряжением. — Ну что ж, — Пол засунул руки в карманы, сделав шаг к выходу. — Кажется, моя миссия на сегодня выполнена. Через час придёт Джаред — сегодня ночью дежурство его. — Хорошо, — кивнула Брук, невольно проводя взглядом по его широким плечам, всё ещё помня, как легко и уверенно он носил Нелли на себе. — И... спасибо. За цветы. И за терпение с этим клоуном. Уголки его губ дрогнули, и в глазах вспыхнули знакомые озорные искорки. — Для тебя я готов вытерпеть даже целую армию клоунов, Каллен. Но лучше, пожалуйста, не проверяй. Он уже взялся за ручку двери, но обернулся, и его взгляд упал на саблю из шарика, которую он так и пронёс через всё кафе и бережно довёз до дома. — Эй, а эту штуку оставить? — Он показал на неё, и в его голосе прозвучала забавная неуверенность. — Оставь, — не сдержав улыбки, разрешила Брук. — Нелли будет спрашивать. — Точно. Ей же нужно оружие против следующего клоуна, — он водрузил шарик на тумбочку у зеркала, где он сразу стал похож на странный, но милый арт-объект, символ этого невероятного дня. — До завтра, Брук. — До завтра, Пол. Дверь закрылась с тихим щелчком, а Брук ещё какое-то время стояла на том же месте, глядя на кривую, смешную саблю из шарика. Где-то наверху, убаюканная сладкими снами, спала её дочь. За стеной, в наступающих сумерках, бродил оборотень, который сегодня научился терпеть клоунов. И впервые за долгое, очень долгое время, мир за окном не казался ей враждебным. Он казался... полным надежды.