Глава 8.

Прошло две недели с того дня, как мир Брук перевернулся и обрёл новые — пушистые — очертания. Жизнь вошла в новое, странное, но удивительно устойчивое русло. После школы они с Беллой теперь регулярно проводили время в Ла-Пуш, в уютном доме Эмили, пропитанном запахом корицы и домашней выпечки, пока парни патрулировали границы или находились в школе. Забрав Нелли из садика, Брук погружалась в свой маленький вечерний ритуал: мультфильмы, рисование карандашами, разбросанными по всему ковру, или развивающие программы, которые дочь смотрела с не по годам серьёзным видом. Ближе к ночи, словно тень, появлялся один из оборотней — чаще всего Пол, но иногда его сменяли Джаред или Эмбри, — чтобы занять свой пост на ночную вахту. Звонки от родителей участились. Карлайл и Эсми, узнав о новом «круге общения» дочери, не скрывали тревоги. Но Брук научилась их успокаивать, оттачивая мастерство лжи до совершенства. — Договор не считают нарушенным, — уверенно говорила она, и в её голосе звучала такая убедительная правда, что самой себе она верила. — Я здесь под их защитой. Правду о Лоране и Виктории она тщательно обходила стороной. Признаться означало бы мгновенно оказаться в самолёте, летящем прочь от Форкса. А этого Брук допустить не могла. Здесь, в эпицентре бури, ей почему-то было спокойнее. Здесь был он. За эти две недели Пол совершил невозможное — он полностью и бесповоротно очаровал Нелли. Теперь она называла его просто «Пол», без всяких «дядя», и её лицо озарялось счастливой улыбкой, едва он переступал порог. И Брук, как ни пыталась бороться с этим, чувствовала, как и сама поддаётся его обаянию, как лёд вокруг её сердца понемногу тает под его настойчивым, тёплым вниманием. Пол не просто старался — он упорно доказывал серьёзность своих намерений. Он играл с Нелли в настольные игры, вдумчиво читал ей сказки на ночь, а утром с забавной серьёзностью помогал выбирать платье в садик, обсуждая достоинства розовых рюшей и зелёных бантов. И самое главное — после того, как Нелли засыпала, укутанная в одеяло и свои мечты, он оставался с Брук. Они говорили обо всём на свете, эти тихие ночные часы становясь мостом между их мирами. Смотрели фильмы, споря о концовках, несколько раз вместе готовили ужин, кухня наполнялась смехом и запахом пригоревшей пасты. И в этой простой, бытовой близости было что-то такое правильное, такое пронзительно-настоящее, что Брук ловила себя на мысли: она не чувствовала себя так гармонично и безопасно с тех пор, как её семья уехала. Он встраивался в её жизнь не как гость или охранник, а как недостающий элемент, которого она даже не знала, что не хватает.

***

— Джас, всё правда хорошо, — протянула Брук, с насмешливым взглядом наблюдая, как по школьному двору гоняются вороны. — Оборотни не обижают нас, они просто милейшие пушистики. Прямо эталон дружелюбия и душевного равновесия. — До тех пор, пока их не обуздает ярость, — мрачный голос брата звучал так, будто он уже держал в руках билет на самолёт. — И твой этот... Питер... — Пол, — поправила Брук со сладкой, ядовитой улыбкой, хотя он её не видел. — Его зовут Пол. Настоящий джентльмен — и мотоциклы чинит, и сказки читает. Нелли от него просто без ума. — Она пятилетний ребёнок, Брук! — в голосе Джаспера зазвучало отчаяние. — Она может прийти в восторг от анимированного трактора в мультике! — О, спасибо за сравнение! — фыркнула Брук. — Обязательно передам Полу, что он конкурирует с анимированным трактором. Думаю, это подстегнёт его рвение в чтении сказок на ночь. — Ты уверена, что мне не нужно садиться на первый самолёт? — прозвучало уже почти как угроза. — Боже, нет! — воскликнула Брук с притворным ужасом. — Ты только представь: идеальная картина — я, довольная дочь, пушистый друг... И тут появляешься ты со своим вампирским драматизмом и вечным страданием в глазах. Ты же спугнёшь всю нашу идиллию! Ложь. Она лгала. Лгала искусно и убедительно, годами отработанным, спокойным тоном. Страшные вещи уже происходили. Их жизнь превратилась в пороховую бочку, балансирующую на краю пропасти. Любой здравомыслящий человек давно бы схватил дочь и бежал под защиту семьи. Но здесь, под негласным протекторатом Квилетов, она чувствовала странный, иррациональный комфорт. И, как ни боролась с этим сама с собой, за эти две недели она начала нуждаться в Поле. Ждала их вечерних разговоров, его тёплого, спокойного присутствия в доме. Он стал её якорем в этом новом, безумном мире. Она заставляла себя верить, что всё будет в порядке. Пока рядом эти «пушистые хвосты», пока Пол смотрит на неё своими упрямыми, тёплыми глазами, никто не посмеет причинить им вред. Это была опасная иллюзия, но она цеплялась за неё, как утопающий за соломинку. — Просто... Будь в порядке, Брук. Пожалуйста, — голос Джаспера дрогнул, став тише, но в этой тишине прозвучала стальная решимость. — Если они хоть палец на тебя или на Нелли поднимут, мне будет плевать на любой договор. Я лично разорву там всех на клочки. — Ох, успокойся, граф Дракула, — фыркнула Брук, покачивая ногой. — Здесь всё под контролем. Лучше расскажи, как поживает мой личный король драмы? Уже снизошёл до общения с простыми смертными или всё ещё прячется в какой-нибудь пещере, питаясь летучими мышами и собственной скорбью? Джаспер рассмеялся, но тут же попытался придать голосу серьёзность: — Нет, Эдвард всё так же не выходит на связь. Последний раз звонил Карлайлу... месяца полтора назад. — Пф, классика, — Брук закатила глаза. — Настоящая пьеса «Умирающий лебедь». Сам устроил этот цирк, сам бросил всех, а теперь сидит в своём логове и упивается ролью трагического героя. Знаешь, мне его уже почти жаль — столько усилий, а зрителей-то нет! Джаспер рассмеялся на слова сестры. — Знаешь, а ведь если бы он не был моим братом, я бы, наверное, порекомендовала ему хорошего терапевта, — язвительно добавила Брук, глядя в окно. — Но, увы, вековое заточение в собственной драме, похоже, неизлечимо. — Не будь с ним слишком строга, — в голосе Джаспера снова появились знакомые нотки защиты. — Он действительно страдает. — О, прекрасно! А мы с Беллой тут страдаем по расписанию между уроками, — парировала Брук. — У него же вся вечность впереди, чтобы поплакать в подушку. Кстати, о расписании... Мне через пять минут на химию, где нам обещают показать, что получится, если смешать излишний драматизм с гидроксидом натрия. — Брук... — Джаспер вздохнул, но в его тоне появилась лёгкая улыбка. — Будь осторожна с этими... пушистыми друзьями. — Не волнуйся, — голос Брук смягчился. — Я всегда осторожна. И да... я тоже скучаю по вам. Передай всем, что мы в порядке. Правда. Положив трубку, Брук ещё секунду смотрела на телефон. Ложь давалась ей всё легче, а мысль о том, что Пол и другие оборотни стали чем-то большим, чем просто телохранителями, уже не вызывала паники. Скорее... лёгкое головокружение от осознания того, что её жизнь снова стала сложной, опасной и абсолютно непредсказуемой. И самое странное — ей это начало нравиться.

***

— Ну что, на сегодня ты мой цепной пёс? — саркастично бросила Брук, пропуская Джареда в прихожую. — Оставь шутки про собак, Каллен, — огрызнулся он, скидывая забрызганные грязью кеды. — Не в твоём стиле быть сукой. — Голодный? — уже серьёзнее спросила она, направляясь на кухню. — Как волк после суточного патруля, — Джаред криво усмехнулся, и оба невольно фыркнули. Пока Брук разогревала лазанью, он молча устроился на кухонном стуле, смотря в одну точку. Наложив ему порцию с горкой, она присела рядом. — Нелли спит, — начала Брук, пристально глядя на него. — Так что давай начистоту. Что с тобой последние дни? Ты ведёшь себя так, будто я лично тебе что-то должна. Джаред вздохнул и принялся методично уничтожать еду, явно растягивая время. Отложив вилку, он наконец выдохнул: — Влюбился. Её зовут Ким. Брук подняла бровь, поражённая неожиданной мягкостью в его голосе. — И что же, моя вина в том, что ты влюбился? — Ты — причина, по которой я торчу здесь вместо свиданий, — пробурчал он, но без прежней злобы. — Эта рыжая мразь на тебя охотится, а я вынужден играть в телохранителя. — Я не просила меня охранять, — тихо сказала Брук. — Можешь уходить к своей Ким. Я не в обиде. — Не могу, — Джаред мрачно хмыкнул. — Пол мне голову оторвёт. Он же на тебе помешан. Приказал охранять. — Ты снова начал не с того конца, — Брук сузила глаза, а Джаред с новым рвением набросился на еду. — Что вы скрываете? Я не слепая. — Спроси у своего Пола, — буркнул он, упрямо глядя в тарелку. — Мне рот закрыли, не моя тайна. Брук медленно поднялась и подошла к плите, разливая заваренный чай по кружкам. В голове проносились обрывки мыслей, складываясь в тревожную мозаику. Что скрывают оборотни? Почему эта охрана такая обязательная? Ответ будто витал в воздухе, но упрямо ускользал. Поставив парящую кружку перед Джаредом, она выдержала театральную паузу. — Так вы в школе познакомились? — спросила она, делая вид, что просто поддерживает беседу. — Ага, — лицо Джареда снова расплылось в глупой улыбке. — Она моя соседка по парте. Сидим рядом весь год, а я как слепой... А в понедельник зашёл, посмотрел в её глаза и... всё. — Он внезапно замолчал, смущённо отводя взгляд. — Не думал, что запечатление такое мощное. Будто тебя молнией ударило... перезагрузили... Джаред резко обрезал фразу, глаза расширились в ужасе. Словно он только что проговорился о местенахождении спрятанного клада. Он испуганно уставился на Брук. — Что за «запечатление»? — она придвинулась ближе, впиваясь в него взглядом следователя. — Чёрт... Мне нельзя было этого говорить... — он попытался отступить, но был прижат к спинке стула. — Слишком поздно, — Брук скрестила руки на груди. — Продолжай. Или в следующий раз будет не чай, а специальный «оборотнебойный» коктейль. Она сказала это с такой ледяной серьёзностью, что Джаред дёрнулся, будто его уже облили святой водой. Сдавленно вздохнув, он скомкал салфетку в кулаке. — Ладно... Запечатление... — Джаред тяжко вздохнул, будто готовился к казни. Его пальцы сжали край стола, суставы побелели. — Это когда оборотень встречает свою вторую половинку. Раз и навсегда. Он нервно провёл рукой по волосам, взгляд его скользил по кухне, цепляясь за всё, кроме её лица. Воздух в комнате стал густым, сладким и опасным, как перед грозой. — Это не как у людей — симпатия, увлечение... — он с силой выдохнул, пытаясь подобрать слова. — Это... как закон природы. Необъяснимый и непреложный. Как гравитация. Ты не выбираешь, не анализируешь. Ты просто... в один миг понимаешь, что этот человек — твой. Навсегда. И назад дороги нет. Брук замерла, в голове пронеслись обрывки воспоминаний: странные взгляды Пола, его настойчивость, то, как он смотрел на Нелли... — И человек... чувствует это? — выдохнула она, почти боясь услышать ответ. Джаред горько усмехнулся: — В лучшем случае принимает за особо настойчивый флирт. Ким даже не подозревает. Думает, я просто странный парень из её класса, который внезапно начал за ней ухаживать. Не знает, что это навсегда. Он отпил чаю, скривившись от горечи, хотя Брук точно знала, что заварила его правильно. — Я вижу, что ты уже всё поняла и сопоставила пазлы в голове. — Джаред наблюдал, как на ее лице сменяются оттенки осознания, и его собственный голос стал тише, почти приглушенным. — Пол... — он сделал паузу, давая имени повиснуть в воздухе, тяжелому и значимому. — Он с первого взгляда. Когда вы с Беллой были в доме Сэма и Эмили. Он просто... увидел тебя и всё. Воздух в кухне застыл, будто и время остановилось, затаив дыхание. Брук почувствовала, как подкатывает тошнота, сладкая и горькая одновременно. В ушах зазвенело. Воспоминания пронеслись калейдоскопом: тот самый день, первая встреча, его пристальный, неотрывный взгляд, от которого по спине тогда пробежали мурашки. Она приняла это за враждебность, за природную настороженность оборотня к вампирам. А это... это было совсем иное. — Всё? — выдохнула она, и собственный голос показался ей доносившимся издалека. — И это... «всё»... заставило его рисковать, вставать на пути у вампирши? Из-за одного взгляда? Джаред горько усмехнулся, но в его глазах не было насмешки — лишь усталое понимание. — Для нас это не «один взгляд», Брук. Это... перезагрузка всего мира. После этого взгляда ничего прежнего уже нет. Ты становишься его полярной звездой. Его законом. Всё остальное — просто шум. Для Пола ты уже семья. А стая защищает своих. Даже если эти «свои» носят фамилию Каллен. Даже если это нарушает все договоры и правила. Природа оказалась сильнее вековой вражды. Вся информация обрушилась на Брук лавиной, сбивая с ног. Она сидела, ощущая тяжесть каждого слова, каждого взгляда, каждого жеста за последние две недели. Все эти странные взгляды между Полом и Сэмом, загадочные улыбки Эмили, двусмысленные шутки Эмбри — кусочки пазла наконец сложились в единую, оглушительную картину. Она не была просто мишенью для Виктории. Она была... избранницей. Судьбой. Настоящей парой оборотня, пусть и невольной. Членом стаи, которую нужно защищать любой ценой. — Чёрт, Пол убьёт меня, — Джаред с отчаянием провёл рукой по лицу. — Это он должен был тебе всё объяснить, а не я. — Он ничего не узнает, — Брук мягко улыбнулась и неожиданно для себя покрыла его руку своей. — Пусть это останется нашим маленьким секретом. — Ты славная, Брук, но чертовски наивная, — он горько усмехнулся. — Мы же читаем мысли друг друга в волчьей форме, забыла? Стоит мне превратиться на очередном патруле — и Пол всё узнает. Узнает и мне перегрызёт глотку. Брук рассмеялась, но смех звучал нервно. Вся эта ситуация казалась ей абсурдным фарсом. Какой-то семнадцатилетний оборотень влюбился в неё по какому-то древнему закону «раз и навсегда». И теперь ей приходилось иметь дело с последствиями. Даже если её собственное сердце начинало отзываться на его упрямую заботу. А теперь оказалось, что выбор — принять эту судьбу или отвергнуть — придётся делать именно ей. — Что же мне теперь делать? — прошептала она, больше к себе, чем к Джареду. Тот лишь развёл руками, в его глазах читалось странное сочетание страха и сочувствия. — Никто не говорил, что быть частью стаи — это просто. Особенно когда твой избранник — упрямый мудак вроде Пола. Вдруг со стороны леса прорезал ночь протяжный, леденящий душу вой. Джаред мгновенно вскочил, стул с грохотом опрокинулся на пол. — Дверь на замок! Никуда не выходи! — бросил он через плечо и выскочил в ночь, за хлопнувшейся дверью тут же раздался звук рвущейся ткани и низкий, яростный рык. Сердце Брук бешено заколотилось. Она захлопнула дверь, щёлкнула замком и бросилась наверх, в комнату дочери. Замок щёлкнул с оглушительной громкостью в тишине дома. Она присела у кровати, положив руку на спинку Нелли. Тревожные мысли накатили волной: они нашли Викторию. Или она сама пришла к ним. И явно не для дружеской беседы. Прошёл мучительно долгий час. В доме стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием Нелли. И вдруг — тихий, но отчётливый стук в окно. Словно кто-то бросал мелкие камешки в стекло. Преодолевая страх, Брук подкралась к окну и осторожно раздвинула занавеску. Внизу, в лунном свете, стоял Пол. Целый. Невредимый. Увидев её, он показал жестом на входную дверь: «Открой». Волна облегчения чуть не подкосила ей ноги. Она бесшумно сбежала вниз, отодвинула засов и распахнула дверь. Не говоря ни слова, она бросилась к нему, обвила руками его шею и прижалась, слушая стук его сердца. Он вернулся. Живой. С ним всё было в порядке. Пол крепко обнял её, его сильные руки сжались на её спине. — Всё спокойно, — прошептал он ей в волосы. — Всё в порядке. Она ушла. Он крепко обнял её, чувствуя, как она дрожит. Его руки, всего несколько минут назад бывшие смертельным оружием, теперь осторожно гладили её спину. — Всё кончено, — тихо прошептал он, его губы коснулись её волос. — Мы её отогнали. Она не рискнула нападать на всю стаю. Брук отстранилась, её глаза блестели в полумраке прихожей. — Надолго? — спросила она, и в голосе слышалась усталость. — До следующего раза, — честно ответил Пол, не отводя взгляда. — Но мы знаем её запах. И она знает, что здесь нас много. Как Нелли? — Спокойно спит, даже не проснулась, — Брук слабо улыбнулась. — Ей явно снится, что она принцесса, а не что её мать окружена монстрами. — Хорошие сны, — уголки губ Пола дрогнули. — Лучше, чем наши. Он всё ещё не отпускал её, словно боялся, что она исчезнет. — Джаред... — начала Брук, но Пол покачал головой. — Он в порядке. Все в порядке. Сэм отправил их патрулировать границы. В доме снова воцарилась тишина, но на этот раз она была другой — не тревожной, а уставшей, почти мирной. — Пойдём на кухню, — тихо предложила Брук. — Я приготовлю чай. Наверное, нам обоим нужно прийти в себя. Брук прошла до чайника и поставила его согреваться. Монотонный, привычный звук закипающей воды стал единственным якорем в шторме её мыслей. Сейчас, когда первая буря эмоций утихла, обнажив холодную, твердую почву фактов, настало время для тяжёлого разговора. В первую очередь — с самой собой. Она искренне не знала, что делать. Этот вопрос раскаленным гвоздём вонзался в сознание, не давая передышки. Стоило ли продолжать их странные, зыбкие отношения и погрузиться в них с головой? Ведь она и правда начала привязываться. Его упрямая забота, эти тихие вечерние разговоры, то, как он смотрел на Нелли... Всё это растопило лёд вокруг её сердца, и она с ужасом понимала, что уже не хочет возвращаться к прежнему одиночеству. В его присутствии был странный, иррациональный комфорт, ощущение дома, которого ей так не хватало. Или же стоит обрубить всё сейчас, пока не стало слишком поздно? Пока её дочь не привязалась к нему ещё сильнее, пока её собственное сердце не было разбито древним законом, который она не выбирала. Это была ловушка. Самая опасная из всех — потому что она была усыпана цветами и пахла лесом и теплом.