Глава 1: Реквием по разбитым камням

Хогвартс больше не был домом. Он превратился в огромный, сочащийся кровью склеп, разверзнутую пасть, проглотившую их юность. Замок, который веками хранил уютные тайны и беззаботный детский смех, теперь предсмертно хрипел под тяжелыми, подкованными железом сапогами Пожирателей смерти. Воздух в изломанных коридорах был настолько густым от удушливого запаха гари, металлического привкуса свежей крови, озона от темных проклятий и застарелого, липкого страха, что его, казалось, можно было резать ножом. Стены дрожали, словно в бесконечной агонии. Грейс Синнер до боли вжалась лопатками в ледяную каменную кладку за изодранным гобеленом на четвертом этаже, безуспешно пытаясь слиться с мраком. Её палочка — верная спутница из ивы и сердечной жилы дракона — теперь казалась бесполезной, хрупкой веточкой, жалко дрожащей в побелевших пальцах. Сердце колотилось в горле пойманной птицей, каждый удар отдавался тошнотворной пульсацией в висках. Грейс чувствовала, как по бледному лицу стекает холодный, как могильная земля, пот, смешиваясь с серой пылью и чужой кровью. Где-то далеко внизу, в разрушенном Большом зале, наступила та самая мертвая, звенящая тишина, которая была страшнее любого взрыва. Это была тишина абсолютной, безвозвратной капитуляции. Тишина бойни. — Они... они ведут его, — раздался тихий, прерывистый шепот Джинни Уизли, больше похожий на скулеж затравленного звереныша. Рыжеволосая гриффиндорка сидела на каменном полу, до судорог обхватив колени исцарапанными руками. Её глаза, когда-то полные упрямого огня, теперь казались двумя выгоревшими углями, безумно зияющими на посеревшем, осунувшемся лице. Рядом с ней Гермиона Грейнджер лихорадочно, с какой-то больной одержимостью рылась в своей бисерной сумочке. Её искусанные в кровь губы беззвучно шевелились, раз за разом повторяя защитные заклинания, которые теперь казались жалким лепетом перед лицом наступившего, всепоглощающего хаоса. — Гарри жив, — твердо сказала Гермиона, хотя её голос сорвался на жалкий, надтреснутый писк. В её расширенных зрачках плескалась чистая паника. — Он жив, но его заперли. Я слышала, как Кэрроу смеялись в коридоре. Их смех... он был похож на лай. Они... они сказали, что Рона оставили в качестве «домашнего скота» для уборки руин. Грейс до рези зажмурилась, глотая подступившую к горлу желчь. Ужас скрутил внутренности тугим, ледяным узлом. Победа Волан-де-Морта не была мгновенной зеленой вспышкой — это было медленное, удушающее осознание того, что надежды не осталось. Защищать было больше некого. Но самое чудовищное, самое омерзительное ждало их впереди. Час назад по истерзанному замку разнесся шипящий голос Темного Лорда, усиленный черной магией и проникающий прямо под череп. Он не просто объявил о победе. Он, с леденящей кровь щедростью, объявил о разделе трофеев. Чистокровные волшебницы, полукровки и «грязнокровки» седьмого курса были признаны «государственным ресурсом для восстановления магической популяции». Грейс, Гермиона и Джинни возглавляли этот тошнотворный список. Их не собирались милосердно убивать. Их собирались методично ломать, втаптывать в грязь, превращая в безвольных, сломленных наложниц-инкубаторов для тех садистов, что пировали сейчас на дымящихся обломках их жизней. — Мы не станем их подстилками, — Грейс резко открыла глаза. В её взгляде, обычно мягком, сейчас застыла холодная, отчаянная ярость загнанной в угол волчицы. — Я лучше сама брошусь с Астрономической башни, чем позволю хоть одной из этих тварей прикоснуться ко мне. — Прыгать не придется, — Гермиона вытащила из сумки флакон с мутной жидкостью, её руки тряслись так сильно, что стекло тихо звякнуло о кольцо на пальце. — Я успела трансгрессировать к Тайному ходу за зеркалом, пока барьеры еще не были полностью запечатаны Пожирателями. У нас есть пятнадцать минут. Пятнадцать минут, пока они опьянены кровью и празднуют. Они бежали. Бежали, спотыкаясь и задыхаясь, мимо изрезанных портретов, обитатели которых выли, закрыв лица нарисованными руками от творящегося вокруг кошмара. Мимо растерзанных тел друзей, чьи остекленевшие, припорошенные крошкой глаза теперь бессмысленно смотрели в закопченный потолок, не видя ни триумфа зла, ни собственного поражения. Грейс едва не поскользнулась в луже темной, липкой крови, залившей мантию знакомого пуффендуйца. Страх был осязаемым — он железными когтями сжимал легкие, рвал грудную клетку, мешая дышать, и гнал их вперед по темным, заваленным щебнем переходам. Только животный инстинкт выживания заставлял их переставлять свинцовые ноги. Тем временем в развороченном Большом зале, смердящем горелой плотью, Волан-де-Морт восседал на наспех сколоченном из обломков столов возвышении. Его бледное, змееподобное лицо не выражало человеческой радости — только жуткое, холодное удовлетворение хищника, сожравшего свою жертву. Красные глаза-щелки лениво обвели взглядом коленопреклоненных слуг. — Мои верные воины, — прошипел он, и звук этот змеей скользнул по залу, заставив всех замереть от первобытного ужаса. — Сегодня вы получили Британию. Вы вырвали её из слабых рук глупцов. Но я обещал вам больше. Я обещал вам будущее. Приведите девчонок. Пора раздавать награды. Люциус Малфой, стоявший чуть поодаль в измятой, перепачканной сажей мантии, натянуто улыбнулся, хотя его глаза оставались пустыми и мертвыми от внутреннего, парализующего ужаса. Его жена, Нарцисса, погибла, и теперь Люциус, сломанный и потерявший всё, чувствовал на своей шее тяжелый, высасывающий душу взгляд своего кошмарного господина. Через пять долгих, мучительных минут к трону, спотыкаясь, подбежал запыхавшийся Яксли. Его лицо было мертвенно-бледным, покрытым испариной невыразимого животного страха. Он рухнул на колени, содрогаясь всем телом. — Мой Лорд... они... Синнер, Грейнджер и Уизли. Их... их нет в руинах. Они исчезли, мой Лорд! Волан-де-Морт медленно, пугающе плавно поднялся. Воздух в зале мгновенно потяжелел, заискрился от его удушающей ярости; чужая магия сдавила горло каждому присутствующему, словно удавка. — Найти их, — голос был тихим, почти ласковым, но от этой обманчивой мягкости по коже даже самых закоренелых убийц пробежал мороз. — Живыми. Тот, кто приведет их ко мне, получит любую награду, какую посмеет пожелать. Тот, кто упустит их... — тонкие ноздри раздулись, — позавидует самым мучительным мукам Ада. Назначьте награду: пять тысяч галлеонов за каждую. И объявите охоту. Пусть каждая собака в этой стране ищет их. Грейс, Гермиона и Джинни в этот момент уже продирались сквозь цепкие, царапающие до крови ветви Запретного леса. Холодный ночной ветер бил наотмашь, высушивая слезы. Они спинами чувствовали, как древняя, теплая магия замка — их единственного, теперь оскверненного дома — медленно умирает, сменяясь ледяным дыханием смерти. Охота началась.