Глава 2: Лондонский туман и бетонные стены

Пересечение границы магического мира и магловского Лондона было похоже на погружение в ледяную, грязную воду. Как только они трансгрессировали в узкий, провонявший застоялой мочой и гниющими овощами переулок где-то в районе Уайтчепел, мягкий, пульсирующий магический гул, который всегда присутствовал в Хогвартсе, оборвался. Его сменил агрессивный рев мегаполиса: резкий гудок автомобиля, визг тормозов и пронзительный, словно крик баньши, далекий вой полицейской сирены. Огни витрин безжалостно резали отвыкшие глаза. Грейс согнулась пополам, судорожно хватая ртом холодный, отравленный выхлопными газами и сыростью воздух. Её трясло так сильно, что зубы выбивали мелкую дробь, а сердце билось где-то в горле, грозясь остановиться от пережитого ужаса. — Мы... мы сделали это? — прошептала Джинни, затравленно оглядываясь. Её рыжие волосы под светом тусклого, мигающего уличного фонаря казались тусклыми и грязными, мантия была порвана на плече, а рука судорожно сжимала волшебную палочку — словно единственную соломинку над черной пропастью. — Мы в Лондоне, — Гермиона уже выхватила свою, накладывая на них дезиллюминационные чары, чтобы скрыть дрожь в собственных руках. — Быстро, нужно избавиться от мантий. Мы выглядим как сбежавшие участницы дурацкого маскарада. Если нас увидят... Они нашли смердящие мусорные контейнеры за каким-то дешевым пабом. Грейс безжалостно сбросила с себя школьную форму. Оставляя черную ткань на грязном асфальте, она словно хоронила часть себя. Свое детство. Свою безопасность. Оставшись в простенькой блузке и юбке, которые надела под низ «на всякий случай», она обхватила себя руками. Они выглядели жалко: неестественно бледные, испачканные сажей и чьей-то кровью, с диким, загнанным взглядом существ, которым больше некуда бежать. — Слушайте меня, — Гермиона схватила Грейс и Джинни за ледяные руки, сжимая их до боли. В её глазах стояли невыплаканные слезы, но голос был твердым, как сталь. — С этого момента мы — никто. Никакой магии, если жизнь не висит на волоске. Министерство теперь контролирует все всплески. Мы должны раствориться. Стать пылью. У Гермионы был план. Она всегда была той, кто думает на десять шагов вперед, даже когда мир рушится на глазах. В её бисерной сумочке нашлись запасы магловских денег, которые она копила годами. Этого было недостаточно, чтобы жить во дворце, но хватило, чтобы найти убежище в самом злачном и невзрачном районе города, где соседи привыкли не задавать лишних вопросов. Квартирка, которую они сняли через два дня скитаний по дешевым мотелям, располагалась на третьем этаже ветхого дома с кирпичными стенами, насквозь пропитанными вековой лондонской сажей. Обои внутри отклеивались целыми полотнами, обнажая желтоватую штукатурку, похожую на мертвую кожу. Из крана с надрывным кашлем текла ржавая вода, по ночам в углах шуршали крысы, а единственный диван в гостиной пах пылью и застарелым отчаянием. Но, задвинув засов на хлипкой двери, они впервые за долгое время позволили себе разрыдаться, рухнув прямо на грязный пол. Это место стало их крепостью. — Это... безопасно? — Джинни села на подоконник, обхватив колени руками и глядя сквозь щель в занавесках на бесконечно серую, моросящую дождем улицу. Мысли о семье, о Гарри, о том, живы ли они вообще, разъедали её изнутри хуже любого проклятия. — Насколько это вообще возможно, — ответила Грейс, расправляя старое, колючее одеяло. — Маглы нас не заметят. Для них мы просто три беженки. А Пожиратели... они слишком горды, чтобы рыться в помойках Ист-Энда. Они будут искать нас в роскошных поместьях союзников или выслеживать в лесах. Но первые недели были невыносимыми. Каждую ночь Грейс снился Люциус Малфой — не тот сломленный человек, которого она видела когда-то в суде, а безжалостный, властный аристократ, смотревший на неё с холодным презрением. Снилось, как его холеные пальцы лично надевают на неё тяжелые железные кандалы, как зеленый свет убивающего проклятия озаряет лица её друзей. Она просыпалась от собственного беззвучного крика, вся в холодном поту, и подолгу смотрела в треснувший потолок. Она молилась всем известным богам, чтобы где-то там, за пределами этого мрачного города, сопротивление еще было живо. Надежда на то, что однажды этот кошмар закончится, небо снова станет ясным, и им не придется вздрагивать от каждого шороха, — была единственным, что заставляло их вставать по утрам. Днем они старались не выходить на улицу без крайней необходимости. Грейс научилась заплетать волосы так, чтобы скрывать лицо, и ходить сутулясь. Гермиона приносила магловские газеты. В них не было ни слова о магах, но между строк они читали растущий хаос: странные исчезновения целых семей, необъяснимые густые туманы посреди лета, обрушения мостов. Тьма Волан-де-Морта ядовитыми чернилами медленно просачивалась в этот невинный мир. Именно тогда, когда отчаяние почти достигло пика, они познакомились с миссис Харрис — пожилой женщиной из квартиры напротив. Она была из тех милых, грузных старушек, которые пахнут лавандой, пекут яблочные пироги и подкармливают уличных котов. Она постучала к ним, чтобы одолжить сахара, и, увидев трех бледных, изможденных и смертельно напуганных девушек, ахнула. — Ох, Пресвятая Дева, бедные деточки, — проскрипела она, прикрыв рот пухлой рукой. В её выцветших глазах мгновенно заблестели слезы жалости. — Из какого ада вы приехали? На вас же лица нет. Гермиона, чья способность врать ради выживания отточилась до бритвенной остроты, опустила глаза, блестяще изображая глубокий стыд и застарелую боль. — Мы... мы сбежали из закрытого интерната на севере Шотландии, миссис Харрис, — тихо, со срывающимся голосом начала она. — Наших родителей больше нет. А школу недавно перекупил... один очень жестокий и влиятельный человек. Сектант с садистскими наклонностями. Он и его охрана... они запирали нас в подвалах, морили голодом. А потом начали забирать старших девочек по ночам, чтобы выдавать замуж за своих последователей. Мы украли немного денег из кабинета и бежали в никуда. Если он нас найдет, он нас убьет. Джинни всхлипнула — совершенно искренне, вспомнив залитые кровью коридоры Хогвартса и жестокость Кэрроу, — и спрятала лицо на плече у Грейс. — Боже милостивый! Какие же изверги ходят по этой земле! — миссис Харрис шагнула вперед и, не спрашивая разрешения, прижала к своей необъятной груди сначала Гермиону, а затем и остальных. — Ничего, милые. Вы в безопасности. Мистер Харрис и я — мы здесь давно. Мы присмотрим за вами, в обиду не дадим. Харрисы стали их спасением. Миссис Харрис приносила теплую одежду и домашнюю выпечку, а мистер Харрис — крепкий старик с добрыми морщинками вокруг глаз — помогал чинить протекающие трубы и принес старый, но рабочий обогреватель. В один из вечеров, когда на улице бушевал ледяной ливень, мистер Харрис зашел проверить проводку и, увидев, как девочки жмутся друг к другу, тяжело вздохнул, присаживаясь на шаткий стул. — Знаете, когда мне было столько же, сколько вам, небо над Лондоном выло от сирен, а на дома падали немецкие бомбы, — тихо заговорил старик, глядя на тлеющую спираль обогревателя. — В одну ночь я потерял дом, мать и сестренку. Остался стоять на улице в одной пижаме, с ног до головы покрытый пеплом. Я думал, что жизнь кончилась. Что впереди только тьма и смерть. Но мир выстоял, девочки. И я выстоял. Построил новый дом, встретил свою Марту... Зло никогда не бывает вечным. Оно всегда пожирает само себя изнутри. А вам нужно просто пережить эту бурю. Вы молоды, в ваших сердцах столько света... Не позволяйте темным людям его потушить. Его слова пролились на их израненные души как целительный бальзам. Они казались островком нормальности и тепла в океане безумия. Грейс постепенно начала расслабляться. Спина перестала быть напряженной струной, и она даже начала робко улыбаться, когда миссис Харрис рассказывала о своем садике на крыше. — Видишь, — шептала Джинни по ночам, глядя в темноту комнаты, — не весь мир сошел с ума. Есть еще добрые люди. Ради таких, как они, стоит бороться. Грейс кивала в ответ, не подозревая, что доброта в этом новом, жестоком мире — самая дорогая валюта, и иногда её цена измеряется в золотых монетах, которые так щедро раздают люди в серебряных масках за любую информацию. Они скрывались уже три месяца, и им искренне казалось, что они спаслись, что они стали невидимыми. Они не знали, что Люциус Малфой уже получил личный приказ Темного Лорда возглавить поисковую группу карателей в Лондоне. И его трость с серебряным набалдашником в виде змеи уже мерно, неотвратимо стучит по мокрой мостовой совсем недалеко от их хрупкого убежища.