Глава 16: Клятва в тени подземелий

Грейс не пошла в свою комнату. Как только тихий, размеренный стук трости Люциуса затих в глубине коридоров второго этажа, она замерла, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Сердце колотилось в горле, как пойманная птица, а пальцы мелко дрожали. Она медленно опустила руку и прижала ладонь к потайному карману своего роскошного, расшитого изумрудами платья. Там, среди тяжелых складок шелка, лежал холодный, массивный связок ключей на серебряном кольце. Грейс сама не до конца понимала, как ей это удалось. В тот момент, когда Люциус, прощаясь, властно притянул её к себе для очередного унизительного жеста обладания, её пальцы сработали сами собой. Годы тренировок на поле для Квиддича, где реакция должна быть мгновенной, а движения — ювелирно точными, сослужили ей последнюю, самую опасную службу. Она вытащила их из глубокого кармана его брюк так изящно, что он, одурманенный алкоголем и собственной спесью, ничего не почувствовал. Это была безумная ставка. Если он вернется и не найдет ключей, её ждет не просто наказание — её ждет конец. Но мысль о том, что Гермиона и Джинни сейчас там, внизу, во тьме, заставляла её кровь превращаться в жидкий лед. Скинув неудобные туфли на шпильках, чтобы идти абсолютно бесшумно, Грейс, придерживая подол тяжелого платья, направилась к потайному люку за гобеленом в восточном крыле. Лестница в подземелья была крутой и склизкой от вековой сырости. Холодный, затхлый воздух подвала мгновенно пробрал её до костей сквозь тонкие бретельки и открытые плечи. Здесь не было парящих свечей или изящной лепнины. Здесь пахло плесенью, ржавым железом и застарелым, въевшимся в камни страхом. Грейс шла на ощупь, ведя рукой по влажной стене. Каждый звук — капля воды, падающая в лужу, писк крысы в углу — заставлял её вздрагивать. Она чувствовала, как Мэнор наблюдает за ней тысячами невидимых глаз. Это место было пропитано темными проклятиями, и сейчас она, воровка в собственном доме, была здесь чужеродным элементом. Она нашла нужную камеру в самом конце самого глубокого коридора. Тяжелая железная решетка едва поблескивала в тусклом свете единственного магического фонаря, горевшего у поста егерей. Грейс увидела их сразу. За ржавыми прутьями, на куче зловонной, гнилой соломы, тесно прижавшись друг к другу, сидели две тени. Увидев Грейс — сияющее видение в изумрудном шелке, возникшее из тьмы подземелья, — девушки вскрикнули. Этот звук, полный боли и узнавания, разрезал тишину, как нож. — Грейс? — голос Гермионы был едва слышным, надтреснутым, словно она долго кричала. Грейс упала на колени перед дверью, не заботясь о том, что пачкает дорогое платье в тюремной грязи. Её пальцы лихорадочно перебирали ключи, пока один из них, самый длинный и зазубренный, не вошел в замок с тяжелым, маслянистым щелчком. — О боже, Грейс! — Джинни первой бросилась к решетке, просовывая исхудавшие руки сквозь прутья. Она вцепилась в ладони подруги с такой силой, что ногти впились в кожу. — Мы думали... мы думали, что тебя уже нет. Мы винили себя каждый божий день, что потеряли тебя в той толпе в Лондоне! Мы думали, что ты погибла под обломками штаба... — Нет, это я... я должна была быть быстрее, — рыдала Грейс, прижимаясь лбом к холодным, грязным рукам подруг. Слёзы радости от того, что они живы, смешивались с соленой горечью отчаяния. — Простите меня. Если бы я только не замешкалась у камина... Она распахнула дверь и вошла внутрь крошечной, душной камеры. Девочки тут же облепили её, обнимая так крепко, что стало трудно дышать. Это было безумное сочетание: изысканный аромат духов Грейс и запах крови и нечистот, исходящий от пленниц; холодный шелк и грубая, разодранная мешковина их роб. Они плакали навзрыд, не в силах остановиться, содрогаясь всем телом. В этом мрачном месте, в самом сердце вражеского логова, эти объятия были единственным реальным, теплым островком в океане безумия. — Нас предали, Грейс, — захлебываясь слезами, шептала Гермиона, уткнувшись ей в плечо. Её тело было горячим, как в лихорадке. — Нас предали, Грейс. Опять. Кто-то из нового ордена... Мы пытались сопротивляться, но их было слишком много. Антимагические кандалы... они высасывают все силы. Я не могу даже сосредоточиться, чтобы вспомнить простейшее заклинание... — Тише, тише, — Грейс гладила их по спутанным волосам, чувствуя пальцами запекшуюся кровь на затылке Гермионы. — Вы здесь. Вы живы. Лорд... он хотел вас казнить завтра. Прямо в зале. Перед всеми. Джинни вздрогнула, её глаза расширились от ужаса. — Мы знали. Мы слышали, как стражники обсуждали эшафот. Но почему мы всё еще здесь? Почему нас увели в камеры? Грейс замерла. Она отстранилась и посмотрела подругам в глаза. Сейчас ей предстояло произнести слова, которые навсегда изменят её жизнь. — Потому что я заключила сделку, — прошептала она, и её голос стал пугающе, мертвенно спокойным. — Я выхожу замуж за Люциуса Малфоя. Гермиона охнула, прикрыв рот рукой. Джинни замерла, глядя на Грейс так, словно у той выросла вторая голова. — Нет... Грейс, ты не могла, — Гермиона вцепилась в её плечи, тряся её. — Ты не понимаешь! Это же Малфой! Он... он чудовище! Он Пожиратель Смерти! Он служил тому, кто убил Гарри и Рона! — Я знаю! — Грейс сорвалась на крик, но тут же прижала руку к губам, испуганно оглядываясь. — Я знаю, кто он. Но это была единственная цена, которую он согласился принять. Лорд отдал вас Долохову. Завтра вы отправитесь в его поместье. Вы будете... прислугой. Рабынями. Но вы будете живы! Понимаете? У Долохова вы сможете выжить, сможете найти момент и сбежать, когда война затихнет... А если бы я промолчала, на рассвете ваши головы украшали бы ворота Мэнора! — Ты продала себя ради нас? — Джинни смотрела на изумрудное платье Грейс, которое теперь казалось ей саваном. — Грейс, мы не стоим этого. Ты же будешь его женой... Он сломает тебя. Он сделает твою жизнь адом. — Мой мир и так закончился, девочки, — Грейс горько улыбнулась, вытирая слёзы со щек. — В тот день, когда Хогвартс пал, а нас вышвырнули на улицы Лондона, я умерла. Здесь осталась только оболочка. И если эта оболочка может спасти вас, я готова её отдать. Свадьба через три месяца. До этого времени я буду здесь, в Мэноре. Я постараюсь узнать что-то про Орден... про тех, кто остался... — Ордена больше нет, Грейс, — Гермиона опустила голову, её плечи поникли. — Кингсли убит. Ремус и Тонкс... мы не знаем точно, но слухи плохие. Нас осталось слишком мало. Мы искали тебя, надеялись собрать остатки сил в лесах, но предательства повсюду. Люди боятся. Люди хотят просто жить, даже если это жизнь под сапогом Лорда. Они просидели так еще вечность, делясь обрывками информации и горькими воспоминаниями, пока холод подземелья не стал совсем невыносимым. Грейс знала, что ей пора уходить, но она не могла заставить себя выпустить их руки. — Пообещайте мне, — Грейс посмотрела на Джинни и Гермиону с отчаянной решимостью. — Пообещайте, что не сдадитесь у Долохова. Что будете ждать момента. Я найду способ помочь вам отсюда. Малфой думает, что купил меня, но он не знает, на что способна гриффиндорка, которой нечего терять. — Мы не оставим это так, — твердо сказала Гермиона, её глаза на мгновение блеснули прежним, острым умом. — Если ты будешь здесь, в самом сердце их власти, мы найдем способ связаться... мы вытащим тебя из этого брака, Грейс... — Вы ничего не найдете, — раздался внезапный, бархатный и смертельно опасный голос, донесшийся из самого темного угла подземелья. Девушки вскрикнули и отпрянули от решетки, сбившись в кучу в углу камеры. Грейс медленно обернулась, чувствуя, как её сердце замирает. Из густой тени, куда не проникал свет факела, медленно выступил Люциус Малфой. Он стоял, прислонившись к холодной каменной стене, сложив руки на груди. Его парадная мантия была расстегнута, а светлые, почти белые волосы казались серебряными в полумраке. Он выглядел как хищник, который долго и с удовольствием наблюдал за своей жертвой, прежде чем нанести удар. Его глаза были двумя провалами тьмы, в которых не отражалось ни тепла, ни жалости. Он наблюдал за ними всё это время. С самого начала. — Я ждал, сколько времени тебе понадобится, чтобы решиться обмануть меня, Грейс, — произнес он, делая неспешный шаг вперед, в круг света. В его голосе не было ярости, которую она ожидала. Там было нечто худшее — ледяное превосходство и какое-то странное, извращенное удовлетворение. — Ты думала, что я настолько глуп? — он бросил взгляд на её пустой бок, где раньше висел связок ключей. — Я почувствовал твои пальцы в своем кармане еще там, в зале. Ты была так... трогательно самоуверенна. Я специально дал тебе уйти. Мне было любопытно посмотреть, как далеко ты зайдешь в своей нелепой попытке спасти то, что уже мертво. Люциус подошел вплотную к решетке, возвышаясь над Грейс, которая всё еще сидела на коленях. Он схватил её за подбородок, заставляя смотреть на себя. От него пахло дорогим алкоголем и опасностью. — Ты оказалась храбрее, чем я думал, Синнер, — прошептал он, и в его взгляде на мгновение промелькнула искра чего-то похожего на мрачное, охотничье одобрение. — Но ты оказалась бесконечно глупее. Ты думала, что сможешь вести двойную игру в моем доме? Он перевел взгляд на Гермиону и Джинни, которые в ужасе жались друг к другу. — Посмотри на них, — приказал он Грейс. — Это мусор. Отработанный материал истории. А ты... ты теперь часть семьи Малфой. И твоя первая попытка предательства будет твоим последним уроком. Люциус рывком поднял Грейс на ноги. Его хватка на её предплечье была стальной. — Ключи, — холодно бросил он. Грейс, дрожа от унижения и ярости, протянула ему связок. Он выхватил их и, не глядя, запер дверь камеры, отрезая её от подруг. — Нет! — закричала Джинни, бросаясь на решетку. — Грейс! Не оставляй нас! Люциус лишь надменно изогнул бровь. Он обхватил Грейс за талию, прижимая к себе, и буквально потащил её к выходу. Она пыталась вырваться, оглядываясь назад, видя сквозь слёзы, как Гермиона и Джинни исчезают во тьме коридора. — Твоё время свиданий закончено, — прорычал он ей на ухо, когда они начали подниматься по лестнице. — Теперь ты принадлежишь мне. И поверь, после этой ночи ты забудешь, как произносятся их имена. Твой обман обойдется тебе очень дорого, дорогая невеста. Грейс обернулась последний раз, ловя взгляды подруг. В глазах Гермионы застыл немой ужас, а в глазах Джинни — бессильная ярость. Но когда за ними захлопнулась тяжелая дубовая дверь, ведущая из подземелий, Грейс поняла: она не просто спасла их жизни. Она стала их заложницей. И Люциус Малфой собирался насладиться каждым мгновением её медленного разрушения.