Часть 3

На следующее утро казалось, будто ночью ничего и не произошло. Кимимаро проснулся от звука шагов медиков и не успел даже задуматься о произошедшем разговоре, прежде чем вновь оказаться затянутым в круговорот медицинских процедур. Медсёстры очень скоро пришли отмывать его от запёкшейся за ночь на губах, волосах и шее крови. Аккуратными и четкими движениями их влажные губки смывали с шеи темно-красные пятна, которые уже начинали раздражать кожу. Прикосновение теплой губки, затем сразу холод. Почти уже привычный порядок больничного мытья. Кимимаро проходил через это унижение не впервые, но внутренне всё сжималось каждый раз одинаково. От стыда за собственную бесполезность. Помнится, Кабуто объяснял, что смывать состав, которым его моют водой - не нужно. Должно быть здесь это было устроено сходим образом. Вдруг кое-что его удивило. Впервые за долгие дни повязку с разползшимися по ней символами печати проник свет, ослепительно яркий, но столь не долгий, что Кимимаро не успел понять солнце это или потолочная лампа. - Повязка тоже испачкана. - говорит молодая медсестра, явно не уверенная, что следует делать. - Снимим ее, сходи за Шизуне-сан, чтобы она потом сменила. Нам всё равно мыть его полностью, - устало вздохнула старшая медсестра. Отлично. Будет шанс немного осмотреться. Он услышал как шлёпают по полу туфли на плоской подошве. Видимо эта Шизуне нужна была здесь прежде, чем снять повязку, однако, кимимаро почувствовал, как некоторые из трубок с легкой болью выходят из тела. Видимо, чтобы не переворачивать его вместе со всеми приборами, а когда вновь открылась дверь вошли две женщины, Кимимаро морально приготовился. Когда сняли печать с лица, он почти мгновенно почувствовал слабость еще большую, чем раньше. Вокруг было слишком ярко и светло. Глазам потребовалось несколько секунд чтобы привыкнуть, они слезились. Но он едва успел увидеть очердания потолка, окна, и находящихся здесь, как его лицо вновь накрыли тканью. - Вот так, готово. Сейчас будьте аккуратны с ним, а за тем вновь закрепим как было. - послышался уже знакомый голос. А медсёстры времени не теряли и перешли к перешли к обтиранию остального тела. Приподняли одну руку, затем вторую - мыли места, которые раньше были не доступны. Катетеры в венах ощущались болезненно. Кимимаро терпел молча, стараясь сохранить остатки достоинства, если о таковом вообще могла идти речь в подобной ситуации. Бывший глава Пятёрки Звука, элитный шиноби, тот, кто должен был стать идеальным сосудом сейчас лишь бесполезный кусок мяса в руках нескольких медсестёр. Сколько ни убеждай себя, что это необходимо, сколько ни ищи с собой компромисс, Кимимаро всё равно ненавидел своё нынещнее положение. Он терпел мытьё в районе груди и живота, хотя очень хотелось как минимум прикрыться, а лучше провалиться сквозь землю. А вот мытья нижней половины и переворачивание его тела, чтобы отмыть спину Кимимаро уже не выдержал. Это было слишком. Ещё стыднее представать в таком положенит перед абсолютно чужими женщинами. Кабуто хотябы тоже парень и хотябы давно знаком с ним. Теперь же его единной свободой остались собственные мысли. Пришлось отвлекаться, чтобы не терпеть это унижение просто так. Перед мысленным ввзором сам собоц предстал образ Рока Ли, который ещё недавно болтал с ним прямо в этой палате. Его слова по-детски наивны, как и этот раздражающе-бодрый тон. Вдохновлённый битвами, как дикари-соклановцы. Кимимаро фыркнул своим же мыслям. Зачем он только потратил время на мысли об этом? Подумать о господине? Не вариант. Кимимаро и так более не полезный инструмент. Думать о нём в таком положении, со столь низкой целью, будет величайшим неуважением. Но о чем думать тогда? Джуго. Он едва сдержался от того, чтобы вслух прошептать его имя. Он оказался единственным, при мысли о ком в голове повисла тишина, заглушавшая всё, что происходило в жизни. С того момента, как Кимимаро нашёл его в той пещере, до момента прощания. Он вспоминал, как мог часами сидеть с ним спиной к спине в северном убежище. Иногда камера Джуго была заполнена разговорами, иногда - молчанием. Несмотря на приступы ярости случавшиеся с Джуго, и разговоры и тишина с ним были чем-то успокаивающими самого Кимимаро. Но была и ложка дёгтя портящая всю сложившуюся в голове бочку мёда. Джуго сейчас думает, что единственный, кто мог сдержать его ярость мёртв. Сидит один, в камере. В бессильной ярости бьёт стены, или наоборот, пытается сдерживаться сидя в углу. Кимимаро возлагал некоторые надежды на то, что и здесь Саске станет ему сменой, но действительно ли новый сосуд интересуют надежды старого, сломанного инструмента? Такую наивность он бы предпочел оставить генинам листа. Тем больше причин быть сильным, вылечиться и вернуться. Дни в больнице тянулись медленно, сливались один с другим. Порой бездействие само по себе лишало сил и уснуть Кимимаро не мог. Мысли в такие ночи тянулись так же неспешно. И от скуки мысли сами переходили на Рока Ли. Снова. Когда он наконец прийдёт? Хотя зачем? Может ему приснилось это общение от безысходности? Разговоры медиков редко давали хоть что-то, за что можно было зацепиться, но в этот раз кое-что всё-же было. Несколько раз в разговорах ему удавалось подслушать о некой "операции на крайний случай", но сдерживал свой интерес. Похоже, Цунаде нашла что-то, что не получилось у Кабуто. Хотя может, они вообще говорили в его палате о другом пациенте. Этого, увы, разобрать пока не удалось. С визита Ли прошло всего три дня и две ночи. Они казались бесконечными, но от детства уже отличались. Он кого-то ждал. Это случилось на третью ночь. Почему-то в его палате была часто приоткрыта форточка и через нее он мог слышать всё, что происходило за окном. Редкие пересвистывания ночных птиц, женщина, которая зовёт загулявшегося до ночи ребёнка домой, собака, лаящая вдалеке. Эти звуки и писк прибора, измеряющего ровное биение его сердца убаюкивали. Дыхание становилось глубоким и на удивление, в этот момент он не закашлялся. Веки, и без того прикрытые, тяжелели. Он дремал, был на той самой тонкой грани между сном и бодрствованием, когда услышал, как ручка двери его палаты повернулась. И это моментально стряхнуло с него приятную и тонкую пелену блаженного сна. В таких случаях напряжение - естественная реакция тела шиноби, которую показал и тот самый прибор. В прочем Кимимаро заставил себя дышать спокойно. Он знал, кто этот любитель шастать ночами по палатам врагов. Этот парень раздражал, но угрозы от него не было ровным счетом никакой. - Кимимаро-кун, не спишь? - спросил тихо энергичный голос, подтверждающий догадку. - Не думал что ты действительно прийдёшь. - Ответил Кимимаро, не на вопрос, скорее на само присутствие шиноби листа в палате. - Зелёный зверь конохи держит свои обещания. - тихо, но всё-же с гордомтью признался Ли. Эта наивность всё ещё ставила шиноби звука в тупик. Это было слишком легкомысленно, даже для шиноби Конохи о которых рассказывал господин. - Ты хотел поговорить о чем-то ещё? - спросил Кагуя. - В первую очередь хочу спросить как ты, Кимимаро-кун? - голос был ближе, чем в прошлый раз. - Ваши медики считают, что в ближайшие недели я не умру, - сухо отозвался Кимимаро. Он заметил, что говорит как-то слишком мирно и расслабленно для пленника, и тихонько кашлянув собрался с мыслями и вновь вернул привычный ледяной тон. - Состояние стабилизировалось. - Рад, что лечение помогает! Всё-таки Цунаде-сама - удивительный медик! Ее невероятная воля и сила духа даже самого тяжелобольного на ноги поставит! Вот увидишь Кимимаро-кун! У твоей болезни не будет и шанса! - воодушевлённо произнёс Ли. - Я бы на твоём месте так сильно на это не надеялся. - ответил Кагуя. Повисла долгая пауза. Она провисела несколько минут. Кимимаро снова потянуло в сон, но шаги Ли, видимо обходившего постель, чтобы оказаться у окна вырвали его из дремоты. И Кимимаро мысленно упрекнул себя за эту секундную слабость. - Знаешь, тяжело представить, что вы в Отогакуре живёте и тренируетесь под землёй. - послышался его голос, в этот раз справа и достаточно близко, но в то же время приглушенно, будто генин стоял к нему спиной. - В этом нет ничего странного. - ответил Кимимаро и добавил с некоторой гордостью: - Господин всё предусмотрел и мы можем сражаться не только там, где привыкли. Наши шиноби будут эффективны, куда бы нас не послали и нет никакой разницы где именно мы живём. - И всё-таки это звучит как-то совсем уж неправильно... - немного подумав, Ли продолжил стоять на своём. - Это как в гробу жить. Ни солнца, ни свежего воздуха. - Это не похоже на гроб. Ты там не жил и судить не можешь, - возразил Кимимаро, поддерживая свой холодный тон. - Самые сильные и прекрасные цветы прорастают именно из подземной тьмы. - Цветы во тьме? Адские тренировки и условия вокруг невероятно закаляют и тело и дух! Вот это и есть сила юности! - Ли сел на подоконник и замолчал на пару секунд, но то что он сказал дальше, уже тише и как будто бы серьёзнее. - Битва с вами и впрямь выдалась для наших ребят и для меня в том числе непростой. Но знаешь, кое-кто из наших всё-таки победил бойцов Пятёрки Звука даже без помощи ниндзя Песка. Кимимаро молчал. Он даже захотел услышать, кто эти идиоты, позволившие победить себя даже не парочке слабых генинов, а, вероятно, одному. По крайней мере те, с которыми столкнулся Кимимаро сильными не были. В нём начинала шевилиться ярость. Будь они по-расторопнее сосуд господина бы не опоздал. Если бы они только относились к этому серьёзно господину не пришлось бы теперь три года жить в чужом теле, а Кимимаро не оказался бы в плену. - Я слышал, Неджи и Чоуджи очень пострадали в бою, но они уже идут на поправку. Они расскпзывали про огромного ниндзя с земляными техниками и шиноби похожего на паука. Таких как последний вообще больше нигде нет, наверное. Но, они оба справились! - Если бы они не убили Джиробо и Кидомару, то я сам с удовольствием оборвал бы их жалкие жизни, сразу как только вернусь в звук. - тон Кимимаро стал резким и холодным. Кардиограф запищал, а проклятая печать, будто чувствуя злость, начала расползаться по груди. - Но разве эти ребята не были твоими друзьями? - спросил Ли ещё больше раздраконивая Кимимаро своей наивностью. - Друзьями? Эти эгоцентричные идиоты просто оказались сильнее всех остальных эгоцентричных идиотов из лаборатории. В них нет ни искренней верности, ни чести, ни самоотверженности. Жалкие ничтожества, что посмели подвести господина. Если лабораторную крысу послать на миссию для шиноби, крысой она от этого быть не пере... - тираду Кимимаро прервал кашель, громкий и долгий, хотя хрипеть и чувствовать нехватку воздуха он начал ещё на середине. Казалось, он вот-вот выплюнет свои собственные лёгкие, благо, Кабуто уже давно объяснил что это невозможно. Стыдно быть таким беспомощным перед лицом врага, но даже думать об этом кашель не давал, раздирая горло. Забирая все мысли и ощущения он оставлял только боль. - Подожди минутку, всего минутку! Там за дверью сейчас в карауле мой сенсей. Я попрошу его позвать медиков. Только держись! - кажется с этими словами Ли выскочил в коридор. И уже через несколько минут Кимимаро был окружен медиками. Он очень туманно помнит последующие события, но похоже эмоции спровоцировали куда более серьёзное обострение, чем кто-либо мог ожидать. Он помнил встревоженные голоса, но не мог вспомнить о чем они говорили, потом четкое "разойдитесь все". Цунаде. Голоса зашептались, ботинки зашеркали по полу расстураясь. Темнота. За тем помнил, как его куда-то везли. Неужели всё настолько плохо? Затем, он снова открыл глаза и его ослепило нечто невероятно яркое. Было невероятно больно. Он даже вскрикнул от этого ощущения. За тем легкая боль в руке от какого-то укола. Снова сон. Следующее мгновение было похоже на чувство, когда Кимимаро накрыло песчаной лавиной в битве против того шиноби из пустынь. Только в этот раз из него не помогли бы выбраться никакие леса из костей. Тело было тяжелым, сначала близким казалось сравнение именно с этой песчаной ловушкой, но намного позже подумалось напротив будто само его тело набито изнутри песком. Ни мышц, ни костей, ни органов, только тяжёлый песок. В прочем такими словами это получится описать позже. Пока мозг отказывался даже формировать мысли словами, в тот момент он и сам был похож на этот бесконечный песок. В ушах шумело, все звуки сливались в одну сплошную неразличимую массу, превратившуюся в странно-знакомый рёв. От него Кимимаро резко распахнул глаза - свет ударил в них словно враг из засады. Он попытался сесть, чтобы понять источник звука, но всё кроме глаз ещё казалось мешком с песком. Ему снова почудился тот же рёв. Сказать ничего не выходило, как и увидеть. Свет беспощадно резал глаза, которые от боли щурились и наполнялись помимо его воли слезами. Внезапно для себя он заметил в углу рыжее пятно, вероятно, бывшее человеком. Мозг начинал потихоньку соображать и Кимимаро осенило. Он видит Джуго в ярости, но не может ничего ни сказать, ни сделать. Не сводя взгляда с рыжего пятна, приобретающего человеческие очертания, он снова и снова пытался сдвинуться, сказать что-то, но даже когда рот удалось открыть, вышел лишь неясный на половину хрип, на половину стон. Нечто расло и темнело, вновь издавало рёв, но будто бы не замечало Кимимаро. За тем, следом за Джуго все пятна и силуэты, окружавшие его всё это время вытянулись и расширилось или наоборот это он сам стал песчинкой. Он продолжал хрипеть руки внезапно подчинившись, судорожно сжались в кулак. - Джуго. - сказал он не в слух, одними губами и медленно соображающий мозг понял, что контроль возвращается. Тело медленно приходило в себя. Рёв разделился на потоки: чья-то ещё неразличимая речь, гул медицинских аппаратов, звон в ушах. Несколько раз моргнув, он всё еще не мог различить чем именно были силуэты, но кажется они тоже сжимались до прежних размеров. Даже режущий глаза свет уже стал немного привычнее. Так он и лежал бы судорожно дыша и пытаясь прийти в себя, если бы не услышал чей-то голос. - Кажется приходит в себя. Спокойно, нам удалось снять острую фазу. Об остальном поговорим позже. Кимимаро холодно, но с благодарностью кивнул, кажется, Хокаге. Он был не в силах на большее. А за тем закрыл глаза и вновь провалился в сон. Следующий день, вернее уже вечер Кимимаро встретил в совершенно неожиданном для себя положении. Он увидел потолок и, прежде чем подумать о чем-то еще стал жадно разглядывать. В палате было темно. Дверь закрыта, окна зашторены, часов не видно. Сложно было понять который сейчас час, сколько он пробыл без сознания в целом. Окно было справа от койки, слева - стул, вместо ящика для личных вещей, коих у Кагуи не имелось, стоял монитор, показваяющий сердечный ритм. Стойки капельницы нависали над ним сверху с обеих сторон, опутывая руки холодными и тонкими щупальцами прозрачных трубок. Голова всё еще казалась слишком тяжелой, чтобы нормально мыслить, но ему по крайней мере не мерещился Джуго и это был плюс. Не смотря на темноту, в палате как обычно не было абсолютно тихо. Окно открыто и шум деревни - единственное развлечение днем в больничной палате - заполнял ее. За окном шуршала листва дерева, перекликались между собой звонкоголосые птицы. У больничного двора играли дети и периодически Кимимаро слышал их крики: - Вот так, Ханзо Саламандра, мы победим тебя и нас назовут легендамрными ниндзя! - заявил самый звонкий голос. - А потом пустим тебя и твоих ящериц на опыты! - заявил более робкий, но всё ещё звонкий голос. - Саннины себя так не вели! И вообще они проиграли! - возразил голос ребенка, видимо, изображавшего Ханзо. - Ах ты так?! Орочимару тебя покусает! - разозлился первый голос, как догадался Кимимаро принадлежавший "Джирайе". - А чего это я сразу покусаю? Я вообще-то много техник знаю, а не только кусаюсь! - обиделся второй мальчишка. - За то ты предашь деревню! Кусай его я говорю! - настаивал "Джирайя" - Да у меня техник больше чем у тебя, и у Цунаде и у Ханзо всех вместе! И вообще, вот возьму и не предам! - осмелел второй мальчишка. - Так хочешь чтобы кто-то его покусал - сам иди и кусай ядрвитую ящерицу! Игра перерастала в спор двух мальчишек, "Джирайя" и "Орочимару" начали выяснять кто круче, забыв и про "Ханзо" и про "будущую пятую хокаге", которая пыталась их разнять. Кимимаро не мог сдержаться от того чтобы презрительно хмыкнуть. Эти дети понятия не имели во что играли. Великие саннины не герои детской книжки, а война или даже просто битва - не весёлое приключение. Эти дети никогда не учавствовали в сражениях серьёзнее, чем эта шуточная возня. Никто никогда не хотел их убить и им никогда не было нужно никого убивать. Так для чего этим не знавшим лишений детям в таком мире играть в войну? Хотя, если дети листа растут так: в сытости, тепле и безопасности, играя в войны и не понимая даже помыслов тех, в кого они играют - кое-что становилось понятно. А именно повальная наивность местных генинов. Эти дети, возможно, однажды станут шиноби и будут такими же? Осознание прошибло Кимимаро словно удар техникой ситихии молнии. Картинка их глупости, наивности, отсутствия высоких целей. Всё начинало складываться. Они не видят и не знают мира в котором живут. Вот почему в них нет ни высшей цели, ни самоотверженности. В этот момент дверь в палату открылась. Кимимаро перевел взгляд на дверь. На миг его ослепила вспышка света из коридора, но тут же исчезла, заставив пятна плыть перед глазами. За ярким светом он не сразу рассмотрел вошедшую. Он различил ее по цоканью каблуков. Пятая Хокаге. Как только свет тз коридора перестал слепить он различил ее черты: светлые волосы, зелёное хаори, маленькая печать на лбу. Кимимаро осознал, что осознанно видит ее впервые. Только вот, вид спасительницы его совсем не радовал. Его мучал один вопрос к ней. Она подошла к одной из стоек с капельницами, ввела что-то в одну из них. Это тоже не то, чтобы внушало доверие. - Добро пожаловать обратно с того света. - твердым голосом произнесла куноичи, откладывая шприц и усаживаясь на больничную табуретку. Она была в зоне досягаемости кости. Только руку протяни и можно попытаться устранить ту, кто отказался лечить руки господина. Но даже если бы он мог, сейчас было слишком рано, а он не мог. Какая-то печать не давала ему концентрировать чакру, ломала любые попытки контроля. А куноичи тем временем продолжала говорить, совершенно не обращая внимания на внезапную жажду крови, повеявшую с больничной койки. Только лишь хмыкнула на приступ беспомощной ярости. - Вытащить тебя в этот раз было настоящим испытанием, но не обольщайся и не пытайся сбежать, как только зарастут швы. Нам удалось заставить симптомы отступить, но не разобраться с причиной. - сказала Цунаде строго глядя прямо в глаза своего пациента. Кимимаро молча слушал. - Еще одну такую операцию ты, вероятно, не переживёшь. Она замолчала и посмотрела на Кимимаро, словно ожидая его реакции. - Лучше умереть в служении, чем на больничной койке. Если моя судьба - в любом случае смерть, я хочу принять ее в бою за цели своего господина... и снова увидеть одного человека. - его голос звучал решительно. Он постарался пока подавить свою ненависть к той, кто отказала Господину. - Не торопи события, Кагуя. Я не сказала, что это обязательно значит, что ты умрёшь. Твоя болезнь встречается и у людей без кеккей генкая. В таких случаях с ней выходит бороться известными методами. Но ты - другое дело. Твой улучшенный геном сильно влияет на твою анатомию, а значит и на течение твоей болезни. - она говорила с ним строго, но не как шиноби с врагом, а как врач с пациентом. Кимимаро улавливал эту интонацию в ее голосе, узнавал по тому, как общался с ним Кабуто. - И видишь ли в чем проблема: медицинские архивы твоего клана, данные о вскрытиях их тел после резни и прочие необходимые медицинские документы - сейчас в архивах деревни Скрытого Тумана. Тебе повезло, я могу вступить в переговоры со скрытым туманом и запросить сведения. Это звучало почти невероятно. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. У этого должны были быть подводные камни, и он пока только подозревал какие. Это настораживало Кимимаро. Неужели она предлагает ему предать господина Орочимару взамен на спасение собственной шкуры? Пятая Хокаге, словно прочитав его мысли продолжила: - Но видишь ли в чем дело, старейшины нашей деревни уже давно требуют передать тебя из лазарета в отдел пыток и допросов, а затем бросить за решетку под охрану АНБУ. Они точно не одобрят переговоров со Скрытым Туманом ради жизни одного пленного. Но ты еще мальчишка и я не хочу быть такой жестокой, а потому решим дело так: наверняка у тебя есть полезные данные, которые ты можешь раскрыть, не нанеся большого ущерба своему господину. Послезавтра утром к тебе прибудет шиноби для допроса. Ранить и пытать тебя не будут. Выдай что-то, что сможет впечатлить старейшин, а я - сделаю всё от себя зависящее чтобы поднять тебя на ноги. - Вы предлагаете мне предать господина Орочимару? - спросил он с затаённой угрозой в голосе и вновь попытался взять под контроль непослушную чакру. В палате повисла напряженная тишина. Тени стали глубже, а от самой этой интонации похолодало. Кимимаро попробовал пошевелиться. Сжал и разжал пальцы. Ими же он готов был вырвать все катетеры из вены и истечь кровью прямо здесь и сейчас. Но Хокаге - как и ожидалось от бывшей соратницы господина - была не из робкого десятка. Она лишь грозно взглянула на него и ответила, сведя брови к переносице. - Я предлагаю тебе подумать головой. Ты полезнее Орочимару живым чем мертвым. А что же касается сведений ты можешь выдать что угодно, что не касается его и его планов напрямую. Ты можешь так и остаться использованным инструментом, если сам так решишь - я со спокойной душой забуду о тебе и сохраню себе нервы, а можешь снова стать пригодным сосудом для души взамен на безвредную для него, но полезную для нас информацию. У тебя осталось около тридцати шести часов чтобы решить. - отрезала она, за тем встала и направилась к двери, лишь с недовольством заметив, как мальчик переменился в лице, при упоминании "сосуда". Ей было жаль этого мальчика. Этот скользкий тип полностью промыл ему мозги. Конечно отдавать его Змею хокаге не собиралась, но знать об этом ему было не обязательно. Оставляя дверь палаты закрытой, она знала, что Кимимаро не попытается сбежать от допроса на тот свет.

***

В назначенный день раздался скрип двери. Адреналин поднял в груди настоящую бурю эмоций. Раздался спокойный и мягкий мужской голос: - Здравствуй, Кимимаро. Меня зовут Иноичи. Госпожа Хокаге сказала, что ты готов поговорить.