Часть 2

Проснулась Синди от неприятного, ноющего чувства внизу живота. Осторожно оглядевшись, она увидела, что маньяк всё ещё спит на своей кровати, отвернувшись к стене, а за грязным окном едва-едва начинал брезжить серый утренний свет. Ей срочно, до дрожи в коленях, нужно было в туалет. Терпеть больше не было никаких сил. «Что же мне делать?..» — лихорадочно проносилось в голове. Она решила ждать, хотя и сама не понимала, чего именно. Может, чуда. Может, того, что он проснётся сам. Синди сидела, привязанная к жёсткому стулу, и терпела тупую, ноющую боль в затёкших конечностях, пока её взгляд бесцельно блуждал по заваленной хламом комнате. — Я не могу… — едва слышно прошептала она пересохшими губами. — Эй… — чуть громче позвала Синди, но Буба даже не шелохнулся. — Эй! — почти выкрикнула она, и голос её сорвался. Томас заворочался, медленно приподнялся на локте и сел на кровати, протирая глаза. Синди смотрела на него со смесью ужаса и надежды. Её глаза снова наполнились слезами. Буба встал, обошёл кровать и сел на край напротив Синди, вопросительно склонив голову набок. Его взгляд из прорезей маски был не злым, скорее — непонимающим. Синди, запинаясь и дрожа всем телом, промямлила: — Мне нужно в… т-туалет. Буба встрепенулся и тут же засуетился, будто только сейчас вспомнил, что Синди — живое существо, у которого тоже есть потребности. Он быстро, но неуклюже принялся развязывать верёвки на её запястьях. Синди нервно сжимала бёдра, чувствуя, как с каждой секундой давление становится невыносимым. Когда руки были освобождены, она резко опустила их на колени, пытаясь хоть как-то сдержаться. Буба присел на корточки и начал возиться с верёвками на её лодыжках. Но было уже поздно. Сил терпеть не осталось. Лёгкие шорты между ног начали стремительно темнеть, а по бледной коже ног побежали тонкие, слегка желтоватые струйки. Буба замер, отстранившись и с любопытством наблюдая за происходящим. Синди лишь тихо, надрывно всхлипнула, готовая провалиться сквозь землю от жгучего, всепоглощающего стыда. Помедлив всего мгновение, Буба снова склонился и продолжил развязывать верёвки, нисколько не смущаясь тем, что они стали мокрыми и скользкими. Когда последний узел был распутан, Синди попыталась аккуратно встать, но затёкшие ноги пронзила острая судорога. Она бы непременно упала, но Буба успел подхватить её, удержав за плечи. Держась за его огромную, горячую руку, она поковыляла за ним. Выйдя в коридор, Синди с облегчением отметила, что других членов семьи не видно. Это было к лучшему. Их она боялась до дрожи, до ледяного ужаса в груди. С этим же молчаливым гигантом ей было не так страшно. По крайней мере, он не делал ей больно, а боли она боялась больше всего на свете. Они вошли в небольшую, обшарпанную комнату. Уборная, как сразу поняла Синди. Они остановились, и она посмотрела на Бубу, а он — на неё. — Выйди, — тихо, но твёрдо прошептала она. К её удивлению, он молча развернулся и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Синди быстро стянула с себя мокрые, липкие шорты, скинула сандалии и залезла в старую, покрытую ржавыми разводами ванну. Повернув кран, она вздрогнула — полилась ледяная, обжигающая вода. — Горячей воды нет… — обречённо констатировала она. Наспех ополоснувшись, Синди села на корточки прямо на дно ванны и, прикрыв рот ладонью, беззвучно зарыдала. Плечи её вздрагивали, а слёзы смешивались с холодными каплями воды. «За что… Я ведь была добра. Я помогла. А эти чудовища… Они убили Карла. Карл, Господи, прости меня… Это я виновата. Я не хотела. Прости, что не послушала тебя и остальных». Она сидела так, сжавшись в комок, и смотрела куда-то вдаль, в облупившуюся стену. Внезапный стук в дверь заставил её вздрогнуть. Резко встав, она на цыпочках подошла к двери, немного приоткрыла её, через щель ей тут же протянули какой-то свёрток. Схватив его, она тут же захлопнула дверь. Это были шорты. Не её джинсовые, а другие — серые, тряпичные, немного рваные по краям, но сухие и чистые. Синди быстро натянула их и подошла к треснувшему зеркалу над раковиной. С мутной поверхности на неё смотрела бледная, осунувшаяся девушка с покрасневшими глазами и спутанными волосами. «Выгляжу не лучшим образом». ... « Фрэнсис, Джейкоб, я что-нибудь придумаю, я спасу вас.. » — Нужно выходить… Мне так страшно. Мне страшно злить их, — прошептала она своему отражению. Надев сандалии, она осторожно приоткрыла дверь и выскользнула в коридор. Буба всё это время ждал её, стоя у стены. Она замерла перед ним, лихорадочно осматривая помещение. «Нужно запоминать окружение», — пульсировала в голове единственная ясная мысль. Буба взял её за руку и повёл на кухню. Она шла, боясь дернуться и привлечь лишнее внимание. Опустив взгляд на его ногу, Синди заметила, что бинты, которые она наложила вчера, уже начали желтеть от проступившей сукровицы и. «Нужно сменить повязку», — машинально отметила она про себя. На кухне Буба усадил её за стол и принялся возиться у старой плиты. Через несколько минут перед Синди появилась тарелка с густой, сероватой кашей и алюминиевая ложка. Синди переводила взгляд с Бубы на тарелку и обратно. — Н-нет, я не хочу… — тихо выдавила она. Буба сел на стул рядом и молча уставился на неё. Синди тупо смотрела в пол, не в силах вынести этот пристальный взгляд. Тогда он резко пододвинул тарелку ближе, так что она звякнула о столешницу. Синди вздрогнула. «Господи, мне так страшно», — пронеслось в голове. Дрожащими руками она взяла ложку, зачерпнула немного каши и отправила в рот. Каша была почти пресной, чуть сладковатой, но вполне съедобной. Буба заметно обрадовался, пододвинулся ещё ближе и начал нежно гладить её по спутанным волосам. Синди искоса наблюдала за ним, продолжая механически жевать. «Он… странный. Ведёт себя как ребёнок. Не похоже, что он злой по-настоящему… Скорее, просто не понимает». Вдруг на кухню, громыхнув дверью, вошёл Тинкер. Он зевнул, почесал свой крюк о плечо и кивнул брату. — Доброе утро, Буба. Всё возишься со своей новой игрушкой? Буба неодобрительно фыркнул, не отрывая взгляда от Синди. — Ладно, ладно, не кипятись. Но это не значит, что ты теперь забросишь свои обязанности. Мне нужно, чтобы ты помог мне в подвале кое с чем. Срочно. Буба нехотя кивнул. Тинкер, достав что-то из старого холодильника, скрылся за дверью. Синди подняла глаза на лицо в маске. Он смотрел на неё в ответ — чистыми, почти невинными глазами, в которых читалось что-то, отдалённо напоминающее доброту. Этот взгляд вызывал противоречивые мысли.