Тихий зверь

Here we are, born to be kings We're the princes of the universe Here we belong, fighting to surviveIn A world with the darkest powers Queen — Princes of the Universe Зимний вечер наступает быстро, а саратовский зимний вечер ещё и очень снежный. В этом году снега выпало так много, что его некуда было девать. Повсюду во дворе были почти двухметровые горки спресованных сугробов, а кое-где под этими сугробами заснули до весны машины-подснежники. Тротуары и дороги превратились в глубокие траншеи, где было непросто разминуться двум пешеходам или двум машинам. Дорожный коллапс предрасполагал к новогоднему настроению. Если дома — то укрившись пледом за огромной чашкой кофе, в компьютерном кресле или на балконе-лоджии. Если на улице — то в тяжёлой и плотной куртке, высоких сапогах, толстой шапке, капюшоне, а ещё лучше — в мотоциклетной балаклаве и шлеме. Но сегодня ребята высыпали в морозную пургу чуть ли не раздешкой — настолько неожиданным был подарок и настолько хотелось всем попасть в башню парковку на краю двора, настолько азартным было предвкушение, что тяжело укутываться троице из гидросферки даже не хотелось. Серёга в привычном своём кожанном байкерском прикиде, длинном шарфе и короткой шапке-подшлемнике выглядел забавно. Наверное потому, что уши его торчали наружу и шапка их, нависая, нелепо оттопыривала. Картине добавлял шарф, намотанный на шею узлом, поверх которого ёжиком топорщилась борода. Серёга всех вечно убеждал, что его куртка не продуваемая, не боится ни мороза ни снегопада, но сейчас при температуре почти за двадцатку и на ветру ощутимо дрожал и дышал широким красным носом. Илья был одет в повседневное своё зимнее деловое пальто, подходившее к пиджаку с высоким поднятым воротом. Вываливаясь из квартиры, он даже шапку не надел, поэтому белобрысая копна волос мгновенно заветрилась и покрылась тонкими кристалликами тающего снега. Андрей накинул на себя типичную дутую синюю куртку дорожно-уличного стиля, но шапку тоже не надевал и даже не удосужился застегнуться. Вся куртка держалась на его плечах и капюшоне. Рукава при его походке нелепо взмахивали, будто были крыльями. - Ребятки, че вы не оделись то! Не май ещё. Серёга невзначай обернулся на Андрея и выпалил: - Знахарь у нас синий слоник! - Ага, - Андрей хмыкнул и отбился от шутки шуткой, вызвав волну смеха: - Синий слоник. Хех, ладно хоть не зелёный... Они шли за отцом Ильи, который единственным из всей четвёрки нормально оделся в серый зимний бушлат. Отец семейства в таком виде меньше всего походил на главу местной фармацевтической фирмы или научного работника — скорее на типичного саратовского гаражного жителя из поколения «пятьдесят-плюс». С весёлыми разговорами вся четвёрка, толкая друг друга на узких сугробистых дорожках, пробиралась от жилых домов к высотной автопарковке. — Вот я не понимаю сути здравого смысла. Сделали людям сто лет в обед эту башку девятиэтажную, а всё равно весь двор машинами загажен! — ворчал Серёга. — К порядку люди не приучены, — философски размышлял Олег Викторович. — Ай-яй-яй, какое безобразие — Илья парадировал голосом типичную бабушку, а сам подталкивал Серёгу, который шёл впереди. Они пытались друг друга подловить и опрокинуть в склон попадавшегося на пути сугроба, да повыше и позабористей. — Вы машины только не заденьте, а то черт его знает чего там под снегом. — Илюх, насади его на бампер по эти самые… Ну эти… Ну ты понял! — Шпана, кончай дурить уже! Добрались до места с весельем — на выходе из снежного лабиринта ребят ждала площадка вокруг башни автопарковки для временного накопления местных машин. Даже здесь под сугробами угадывались четыре-пять снежных вершин, под которыми прятались крыши автомобилей. — Илюх, а батя у тебя с юмором. В такую зиму подарить машину. «На, милок, помучайся». — Всё нормально у меня с юмором, бородач, педалируй давай, старичок, — Олег Викторович, выталкивая молодёжь из сугробов на честной свет, мгновенно и лаконично парировал едкий стендап главного шуткача компании. Башню парковки местные прозвали достопримечательностью двора и мгновенно приклеили прозвище «Останкино» за ребристые восходящие спирали от самого первого этажа. Без витеиватой фасадной архитектуры промышленного брутализма парковка выглядела бы просто типичной силосной башней или цилиндром нефтехранилища. Девять ярусов наверх, пять вниз, первый этаж выше остальных — для грузовиков, был единственным, где парковочные места просто выходили ромашкой наружу. Сами автопарковки тоже были необычными, это натуральные мини-гаражи с типичным автолюбительским хаосом внутри. В башне они располагались по кругу, с выездом из центра. — Чего эта дурында в спальном районе забыла… — ворчал Илья, когда ребята наконец добрались до пешеходного спирального входа. — Бать, я забыл уже, у нас же четвёртый ярус? — Ооо, давно тебя тут не было, сынок. — Ну, не я виноват, что машину подрезали тем летом. — Водятелом в тот вечер за рулём ты был. — Ну я ж не специально! Я ж только с армейки! За два года забыл как баранку держать, учился то ещё в школе... — Чему вас там в армии только учили, а... Они зашли в тамбур через стеклянные двери, за тамбуром вверх восходила пологая лестница — она опоясывала всю башню, располагаясь между спиральным пандусным заездом и основным гаражным цилиндром здания. Илья скептически глянул наверх. Лифт для самих водителей в эту громадину так и не завезли, кроме центрального грузового-автомобильного. — Айда, разомнемся что ли. Между отрезками скрученной налево лестницы были этажные заезды и перед участками дороги пару раз приходилось останавливаться, чтобы пропустить редко встречающуюся машину. Марки авто все были знакомыми, водители тоже. Дворовый гаражный кооператив всё-таки. Для кого-то это место было продолжением квартиры, кто-то держал гаражное место чисто для галочки, кто-то вообще свою «ракушку» давно бросил. Оказавшись внутри, ребята ещё раз убедились, что прогрессом и здравым смыслом в этом мире управляет банальная лень. Из года в год «Останкино» выглядело всё более и более заброшенным. — Нет, ну в самом деле, сделали бы цокольный этаж для всех или подземку-парковку. Подниматься ещё туда-сюда, едрить-колотить. — Серый, а помнишь, мы тут гонки на великах устраивали? — Ага. Первый тур — «царь горы» по пандусу. Второй тур «Дорога ярости на выживание» с пандуса. — Мужички, как вы вообще до своих двадцати дожили, — ухмыльнулся Олег Викторович. — Смех продлевает жизнь, — возразил Илья. — Ога. И лечит переломы. — недовольно буркнул Андрей. Всё дело было в том, что в день аварии на Ильинской подержанной тачке «Оутлендер» с дизельным двигателем v8 на пассажирском месте сидел Андрей. Так получилось, что завершение обгона во дворе Илья совершал стороной Андрея и лоб в лоб они поздоровались с соседом по подъезду именно тушей Андрея. Удар был ощутимым, но парень отделался синяками и посттравматическим мандражем. Именно в этот день всей троице с автоправами члены гаражного кооператива назначили автолюбительское звание «водятелы малахольные». С августа 2083 года Илья ходил пешком. Андрей собирался искать себе машину для первости после получения прав, но передумал от греха подальше после этого случая. Серёга один единственный до семестра катался на своём стареньком советском дрындоцикле, гордо называя себя раритетным байкером — но после поломки двигателя просто поставил чудище в гараж на пятом ярусе, и забил на него болт. Для неспешного ремонта он был слишком импульсивным и ленивым, а учёба украла остатки свободного времени. Чего уж говорить, новоиспеченным «водятелам» было всего по 19 лет на начало первого опыта общения с техникой. И каково же было удивление всех, когда отец Ильи открыл роллерные ворота бокса с обозначением 416 — их личного бокса, и пригласил всех внутрь. Свет в гараже вспыхнул резко, вычленяя из тьмы суровое технарьское пространство. Старого американца в гараже уже не было. На его месте под чехлом спрятался другой приземистый и широкий зверь. Под толстым серым полотном угадывались хищные, агрессивные спортивные силуэты обводов корпуса и высокая подвеска — но силуэт зада был приподнят. — Это спорткар? Это хэтчбек? Это внедорожник? — «Ага, это поезд, это самолёт, это супермен…» — улыбнулся Андрей. — Ну, сын, принимай пополнение в семью. Иди, расчехляй тачку. Илья был сдержанно горд. Он уверенно подошёл к машине, взялся за тканевый подол и размашисто, по хозяйки, стянул чехол с капота и кабины. Серый металлик. Крупный увесистый бампер с решёткой, на которой большими буквами футуристического шрифта красовались стальные хромированные буквы на кириллице: М И Р А Ж Ребята остолбенели, разинув рты, только увидели этого красавца. Для спорткара у Миража была слишком высокая подвеска с внедорожным клиренсом. Колеса обнажили мускулиный рельеф протектора, который явно был не шоссейным, притом сами колёса были дисковыми, но какими-то не стандартными, странными. Из центра колеса наружу выдавались обводы колпаков с неясным предназначением. Вся машина была чуть приподнята к заднему мосту, отчего выглядела эффектно и сурово. Капот восходящими линиями-кромками перетекал в низкое лобовое стекло чуть выдающейся вперёд кабины. А сама кабина… — Ё моё, это чего — полупанорамник? — Илья был ошарашен одним только видом водительского и переднего пассажирского мест, которые больше походили на кабину военного вертолёта, чем на водительскую. Венчали образ два увесистых обтекателя боковых зеркал. Сзади машина тоже была необычной — высокий бампер задавал видимый визуальный наклон и обнажал мощную пару колёс. Пять дверей — четыре боковых и крышка багажника. Сверху крыша тоже выглядела чуть наклонной и устремлялась к короткому трапециедальному спуску задка. С одной стороны это выглядело круто, как корма какого-нибудь танка, с другой стороны Илью неприятно удивило заднее узкое стекло-бойница. Оно конечно, заходило за углы, делая обзор чуть шире, но само по себе было очень узким. Такими же узкими и широкоформатными были как передние, так и задние фары. — Он по ходу слепой совсем сзади, чего в эту щель увидишь. — Илюх, эта тачка создана чтобы ехать вперед и не видеть препятствий, — Серёга восклицал с трепетом, он был искренне ошарашен одним только видом этого гибридного зверя. — Блин. Ребят, она наверное, рвёт и рычит. Дядь Олег, а какой движок то? — Вот. Вот тут самое главное. Движков у неё аж целых четыре. — Че… Чё? Как… Четыре? — Да вы внутрь войдите, сами всё поймёте. Лови, — коротко и без предупреждения Олег Викторович окликнул Илью и подбросил ему на ладонь ключи. Они описав дугу, через весь гараж, небрежно приземлились в ладони сыну. Двери открылись. Илья разулся — он сразу по запаху терпкой дубленой кожи, мягкого пластика и озона определил, что машина только что с завода, может быть даже была на коротком перегоне. Друзья сделали тоже самое. Андрей, засунув руки в карманы, стоял и ждал команды, чтобы зайти. Серёга, по хозяйки, ввалился на переднее пассажирское сиденье и сразу же обалдел от удивления. Между пассажирским и водительским местами на панели управления был огромный вертикальный монитор. Второй такой монитор тонкой дугой опоясывал сверху бойницу физических индикаторов. Руль больше походил на спортивный — и даже на нём была площадка с сенсором. А вот классических «бровей» от солнца в машине не было. Последними в машину сели на задние сиденья Андрей и Олег Викторович. — Формально мест, как дверей, пять, — сказал он, — но на серединном всякие органайзеры внутри. Это потом посмотрите. А багажник большой, там вы все втроём поместитесь. Ребята уселись поудобнее и замерли. Внутри машины было холодно, а ещё была абсолютная глухая тишина. На верхней части руля над сенсорной площадкой Илья обнаружил название и марку машины в футуристическом логотипе. Mirage BEV R8bis Чуть ниже её было то, что обычному рулю не свойственно. Два огромных вертикальных стика под правый и левый пальцы. А под самим рулём нащупывались рычажки с неясным пока назначением. Не машина, а космический корабль. — Ну? — ожидающе спросил Олег Викторович. — Пушка… — Бомба… — Звездолет… — А откуда… — Француз. Советская локализация. Считай, что наш. Собирают в Казани. — Четыре движка, говоришь? Я чета не пойму, а его где втыкать… А рычаг коробки где… — Илья был в полной растерянности. Управление кроме руля отличалось от классической механики — разительно. — Ой, ребятки. Первый раз с хорошей техникой знакомы, наверное. Никакого бензина, никакой хрустящей коробки передач. Никакого рёва. Чистая энергия. Штука ювелирная, сейчас увидите. Ребята действительно сконфуженно молчали. И в этом молчании Олег Викторович произнёс. — Это электромобиль. Прав ты, Серёга, планетолёт. Точнее, планетоход. Максималка двести тридцать, эффективная скорость до ста восьмидесяти. Запас хода в теории пятьсот пятьдесят километров. Все четыре колеса ведущие. Подвеска сами видите, на наших буераках не застрянет. Она ещё и настраиваемая. Справа от ручки передачи рычажок видите? Заводи шарманку что-ли, сын? Твой день сегодня. Илья вставил ключи в скважину. Активатор был рядом, на кнопке. Как только ключи оказались в своей нише, весь салон вспыхнул мягким, приглушенным светом светодиодных полосок. Загорелись белым сиянием панорамные мониторы, на них мгновенно развернулись интерфейсы настроек профиля и управления. В согнутом аркой формы буквы «п» мониторе вокруг руля появились ячейки передней, задней и боковых камер. Илья только сейчас заметил, что зеркало заднего вида в своём положенном месте вообще отсутствовало — как-то хитро устроенная система зеркального тоннеля выводила отражение в надстройку над головой. Илья дотронулся зеркального устройства, которое было похоже на визор. Эта штука повернулась в его сторону на поворотной площадке. — Перископ что ли? Ничего себе… — Он самый. Это окуляр, объектив над задним капотом. Плавничок такой. Машина-компьютер. Это ощущалось во всём. На самом деле отец Ильи интуитивно выбрал именно то, что было продолжением характера сына. — Так, ребята. Я вас тут оставлю. Гости ждут дома. Илья, у меня условия. Сегодня все на веселе, а у машины номеров нет. Из бокса вы никуда не поедете. Ладно? — Эй! А как же движок послушать? Она таки рвёт или нет? — Серёга, а чего тут слушать? Электрика. Рвёт, ещё как рвёт, это будь спокоен. Но бесшумно. Ты чего, электрокар первый раз видишь? — Вообще, нет. Такой — в первый раз. Олег Викторович улыбнулся. — Ладно, пойду я. Развлекайтесь. Гараж не забудьте закрыть. Сын, домой зайдёшь, ключи на полку. Оформление завтра, пока её выкатывать нельзя. — Хорошо. Ребята, как только Олег Викторович удалился, взревели от восторга и принялись поздравлять Илью. А тот, застенчиво улыбаясь, уютно примостился в водительском сидении. Это теперь его сиденье.