Тонкая нить

Я незаметно на дереве в листьях Наполняю жизнь свою смыслом. Пряду свою тонкую нить. Нас очень много на дереве рядом. И каждый рождён шелкопрядом. Прядет свою тонкую нить... А моря до краёв наполнились по каплям И срослись по песчинкам камни. Вечность это, наверно, так долго... Мне бы только свой крошечный вклад внести. За короткую жизнь сплести - Хотя бы ниточку шёлка... Она думала, что Илья приедет хотя бы днём, но планы резко поменялись. Олька не то, чтобы не любила парады... Мама уехала к родителям на выходные, отец все так же был на работе. Пустая квартира в Энгельсе так и осталась пустой, а Олька оказалась в своём родном доме в деревне совсем одна. Жутко ей здесь никогда не было даже одной. В старинном доме она бывала часто и здесь же от бабушки увлеклась вязанием. Бабушки Маши не стало, когда ей было четырнадцать. Теперь похоже она сама в свои девятнадцать на время приобщилась к образу бабушки, которая сидит в кресле на веранде, под пледом и ветровкой и занимается тем, что вяжет нити. В цифровом безумном мире, где переплелись земля с небом, где осваивается космос и шумят мегаполисы этот старый большой и крепкий дом был каким-то древним и коренастым местом, в котором сходились многие смыслы. А она честно и не особо задумывалась. Мобильник лежал на краю круглого стола на веранде. Мобильник молчал - Илья позвонил всего пару раз. Что-то наверняка случилось, но с Ильёй Олька научилась ждать без нервозности и надеяться на лучшее. Рядом лежали стопы книг и конспектов. Сейчас она вязала шапку. С её скоростью занятий, шапка станет шапкой из охапки ниток только к сентябрю, не раньше. Если её не съест моль. Илья обещал приехать. Потом позвонил и огорчил её. Только вечером. Сейчас уже был вечер. Она всё плела и ждала. Он появился уже когда стемнело и был грустный. -А где Андрей? Илюш, что случилось? Вы же вроде... Вместе? -Андрей? Он там. Илья умолк, потом продолжил: -К Юрке пошёл. -Куда? -Туда - парень мотнул головой по направлению от деревни на поле. Это направление "туда" вместе со словом Юрка... -На место приземления. -Погоди... Сейчас? Ночью? О господи, он с ума сошёл? Илья промолчал. Подошёл к окну, долго стоял, потом только ответил: -Да. -Илюш. Что случилось. Он перевёл взгляд на неё. Совсем грустный. Потом улыбнулся. -Андрей уезжает. Во Владивосток. По переводу, в Тихоокеанский универ. Это, наверное, на всё лето. Может навсегда. Он не решил ещё. -Как... Навсегда... -Просто. Олька поняла по метаниям Ильи по комнате, когда он неторопливо прохаживался и рассматривал углы, в бесполезности его действий, что он что-то не договаривает. Олька поняла по метаниям Ильи по комнате, когда он неторопливо прохаживался и рассматривал углы, в бесполезности его действий, что он что-то не договаривает. -А когда... -Утром. Мы в пять утра выезжаем. На поезд. Он вообще, хотел зайти, но не решился. Зачем-то пошёл на мемориал. Мы промотались сегодня лишка, хотели раньше успеть. -А чего он не зашёл тогда... Оля настороженно всматривалась в Илью, который был сам не свой. Илья на её вопрос не ответил, видимо, отвечать было нечего. Только странно на неё посмотрел. Как-то тяжело. Ей стало очень жалко его, она решила отвлечь и показать, что делает. -Примерь шапочку. Пока не довязала ещё... Я обязательно доделаю! -Спасибо... Хорошая. Она молча обняла его, руки сами стали рыскать и поглаживать по его спине. Олька прекрасно знала, что могло твориться на душе у человека, который пятнадцать лет знал друга и скорее всего будет с ним прощаться. Она не знала всей правды, но она её и не выпрашивала. Всё, чего она на самом деле желала сейчас... -Оль. Не высплюсь... Не надо. Она тяжело вздохнула. Хотела как лучше, а сейчас все её поцелуи и ласки так не кстати. -До пяти утра время же есть. -Не настаивай... Больно мне. Просто рядом побудь. Она его поняла. -Хорошо... А я уже постельку приготовила... -Ты меня разбуди пораньше. Ехать надо. Блин, глупо получается как-то. -Всё хорошо. Ты надолго уедешь? -Я? Не, совсем нет. Я в городе буду вечером. -Илюш. Давай выходные тут проведём. Или на квартире. Лучше на квартире, там предков нет. -Ладно... -Ну ты чего какой? Он поднял взгляд. Совсем не вязалось всё, что он говорил и всё, что чувствовал. Глаза были полные боли и грусти. Эта боль была паталогически большей, чем просто переживания за друга. Как будто она сама была причиной этой самой боли. -Жалко. Андрея. Я... Я потом расскажу. Андрей этой ночью был совсем один на мемориале в четырёх километрах от деревни. Илья ожидал, что за ним придётся ехать прямо туда и поэтому совсем нежданным было, когда утром, на заре, когда Олька его провожала до машины, старый друг - ошалелый и пришибленный бессонницей, с каменным лицом ждал его, опершись на капот. Олька так и не решилась подойти к Андрею, между ними оставалось всего метров пять. Илья непринуждённо её обнял, пошёл к машине. И тут Андрей вдруг бросил в её сторону настолько отчаянный взгляд, улыбнулся, а потом сам же осекся, отведя его в сторону с такой неестественной горечью, что Олька похолодела. Случилось в одно мгновение то, чего она не понимала, но почувствовала, как будто причиной была сама. -Уезжаешь? -Как обычно. -Андрей. Ты это... Возвращайся давай. Он не ответил, только кивнул. Улыбнулся - как-то очень больно. Ей лично он никогда так не улыбался и что-то в этом было очень щемящее и невозможное, как будто андесованное ей, но из другой вселенной. Это было утро, когда между Олькой, Ильёй и Андреем разверзлась бездна. Тогда Олька ещё ничего не знала, а потому была добродушной и лёгкой даже этим бессонным утром. И будучи добродушной и лёгкой, она была до жути жгучей и горькой для самого Андрея. Знала бы она всё то, что потом свалится им всем на головы заранее, прощалась бы с обоими - по другому...