Двойняшка с неба

It's my life It's now or never I ain't gonna live forever I just want to live while I'm alive It's my life My heart is like the open highway Like Frankie said, «I did it my way» I just want to live while I'm alive It's my life Bon Jovi — It's my life На Благовещенск налетел залповый ливень. Всю ночь, утро и полдень над городом стояло сухое марево с отдушиной прожаренной солнцем пыли. Детишки, беззаботно игравшие на детской площадке, резко замерли при первом ударе грома. Вместе с ними замерла и кудрявая девушка, которую дети уже второй час уигрывали до изнеможения. Парень, что был с ней, сидел на скамейке — при глухом далёком ударе он тоже замер и обернулся в сторону, откуда пришёл звук. Над городом с восточной стороны завис гигантский небесный материк с рельефными пиками и раздутыми хребтами — плотное гигантское грозовое облако. Детям было привычно такое — поэтому они с весёлым визгом кинулись по подъездам. А вот девушка вместе с парнем замерли в оцепенении. Открытая тонкая одежда спасала от невероятной жары «далеко за тридцать», но под резким напором ветра она будто перестала существовать. Шорты да футболка под которыми на наготу тела наклеены гибкие тейповые корсеты на суставах локтей и коленок, да разноцветные ленты экзомышц — стягивали обоих по рукам, ногам, плечам, утягивали поясницу, поддерживая отвыкшие после долгого полёта тела в обычном земном тяготении. Полгода переписки, не зная толком ничего друг о друге — оба влюбились по уши и сразу же. Она боялась ему признаваться кто она до самого последнего момента и потом бесконечно долго себя корила, а он - влюбчивый балбес, настолько доверился девочке, наверное, первый раз в жизни - и не прогадал, но... Резкий разрыв далекой ранней весной восемнадцатого марта. Отказ систем связи и правда, которая как обухом по голове. Восемьдесят девять дней, одиннадцать часов и двадцать минут они друг для друга были пропавшими без вести. На двоих пол миллиарда километров расстояния и нечеловеческие перегрузки во время челночной подготовки к полёту. Центры подготовки, центры реабилитации, центрифуги, иммерсионные камеры, механизмы, мониторы, циклограммы действий… На двоих тянувшийся до бесконечности путь на перекладных по подземельям метромарса, потом от марсианской подземки на крыльях аэробаллистера к межпланетному кораблю, две недели пути через бездну, совершенно лютое знакомство с невесомостью и её последствиями, а затем спуск обратно с небес на землю из гигантской металлической утробы. На двоих два лётных скафандра и один общий путь. На двоих — одна тайна. Ровно три недели они как заново родились в этом мире и учились ходить, двигаться, управлять собой. Пять часов от Яздовска до этой детской площадки на рейсовом автобусе и в необычном спортивно-космическом прикиде. Это не причуда, они едва на ногах стоят — а впереди ещё и путь в Саратов… Всё ещё было впереди, а здесь и сейчас над головами у обоих с сухим треском пролетел резкий раскат, за ним следом без передышки ещё один. — Твою ж чуму, ещё и этого не хватало! — Андрей быстро сообразил, что нужно побыстрее уносить ноги с открытой площадки. Оксана впервые слышала гром. Она сначала стояла, как вкопанная, а потом инстинктивно попятилась назад от свинцовой громадины на горизонте. Новые раскаты подгоняли её — очередной такой со вспышкой ломанной ослепительно белой молнии заставил девочку взвизгнуть. Нет, она не боялась грозы, она просто испугалась, потому что не знала, что это такое — вернее, знала по опыту видеороликов, картинок, виртуальной реальности, но никогда не оказывалась на дне тропического шторма. Они ещё толком не могли нормально ходить. Два километра по Благовещенску до этой площадки вымотали обоих, поэтому они здесь и остановились. У Оксаны нашлись силы, чтобы беззаботно поиграть с детьми, тем временем, как время до начала грозы неожиданно улетучилось — и это она зря была такой беспечной. Андрей бы и сам рад расслабиться, вообще то, что его подруга сейчас сама ходит и играет с ребятишками, после всего пережитого - было самой большой радостью на свете. И тут эта гроза... Сейчас им пришлось заставить себя торопиться. Подгоняемые ветром в спину и раскатами грома, Андрей и Оксана вместе со своими вещами «дали дёру» до ближайшей автобусной остановки, если неуклюжую пешую походку можно было назвать бегом. Оксана после очередного раската услышала, как в их сторону приближается нечто — сначала тихий белый шум с дальнего края горизонта, потом шипящий гулкий грохот. Она неосознанно обернулась на ходу — и зачем только она обернулась, чтобы посмотреть, что это такое?... Иссине-белая пелена сплошной стеной захватывала горизонт, подгоняемая порывами ветра. Всего ничего, пока девушка несколько секунд смотрела на это нечто, в пелене расстворились далёкие здания, потом окраины улицы, деревья. Она впервые испугалась того, как ей прямо в макушку угодила жирная, огромная, мокрая капля с неба. Оксана испуганно отшатнулась — спиной она врезалась в Андрея после очередного порыва и целой дроби падающих капель. И тут — началось. Первой волной плотным шлейфом по перегретому асфальту хлёстко приземлились крупные брызги. Пыль взметнулась и второй падающей волной её вбило в землю. Секунда — гигантская туча, затмившая половину горизонта, белёсо-рыжая в зените и свинцово-чёрная под горизонтом, неожиданно разом рухнула на город. Оксана впервые попала под ливень. Андрей её окликнул, чтобы укрыться хотя бы на остановке, но небесная девочка с характером впечатлительного, доверчивого и влюбчивого пингвина просто пропустила мимо ушей его потуги и почти тут же пропустила через себя этот залповый ливень. Дождём хлестало так, будто это была гигантская душевая, а город оказался под её яростным напором. Оксане больше не с чем было сравнить. Накрыло так, что они чуть не захлебнулись, мгновенно промокли насквозь, без каких либо шансов. Это вам не дожди Саратова. Если в Саратове что не ливень, то потоп, в Благовещенске что ни ливень, то конец света. Марсианка испугалась того, как резко изменился мир. Улица утонула в белёсом тумане, настолько плотным был ливень. Даже ближайшие многоэтажки, до которых было метров пятьдесят по прямой, просто скрылись во тьме. Сумерки посреди полудня наступили мгновенно, а улица превратилась в реку. Они с трудом добежали до автобусной остановки, волоча за собой два дорожных чемодана, сами же чемоданы на колёсиках превратились в подобие лодок. Тротуар не впитывал воду, она захлестнула весь окружающий мир — мгновенно. За пять с небольшим минут на Благовещенск налило столько, что встречные машины от неожиданности встали прямо на проезжей части. Высокие компенсаторные кроссовки что у Андрея, что у Оксаны, казавшиеся огромными из-за большой и широкой подошвы, ушли под воду по щиколотку. Сопротивляться всему этому было уже бесполезно, но они всё равно догребли до ближайшего укрытия. Оба взлетели на остановку и запрыгнули на скамейку с ногами, укрываясь в полный рост под крышей, в самом углу — большую часть остановки тоже залило и продувало этим яростным ливнем. По этой крыше вода долбила с такой мощью, что они мгновенно оглохли. Для Андрея это было остросюжетное приключение, потому что он впервые попадал под такой залповый ливень. Что творилось с Оксаной, она не могла сказать — она вообще впервые в жизни видела дождь, как таковой. Они шокированно так и замерли на остановке, дожидаясь, пока стихия хоть как-то умолкнет. — Ты как? — А? Не слышу! — Всё нормально?! — МАРСИАНКА В ШОКЕ! ПРОВЕРЯЙ! — ХХАХАХ! КСАНЯ! — ЧЕГО?! — С КРЕЩЕНЬИЦЕМ ТЕБЯ! — ЧЕГО?! ГРОМЧЕ! Я НИФИГА НЕ СЛЫШУ! Она визжала, он хохотал взахлёб - они не могли переорать стихию, даже прижавшись вплотную друг к другу. Они даже не заметили, как к остановке беззвучно, под прикрытием грохота воды, подкатила машина. Капот автомобиля возник прямо под остановкой. Оксане даже показалось, что либо она оглохла совсем, либо у машины выключили звук. Она впервые видела вблизи автомобиль. Серый металлик, абсолютная тонировка чёрных окон, огромные грозные колёса, хищные ребристые обводы кузова. Она перевела взгляд на Андрея. Он шокированно затих. Чья это машина? Их что, поймали? Двое внутри этой машины тоже замерли. Белобрысый очкарь с нетерпением и гневом выпалил: — Да что они, прикипели что ли? Рука резко воткнулась в клаксон и машина с фырком вскричала. Двое на остановке даже не пошевелились. — Серый? Бородач шумно рыкнул, открыл дверь… Из машины с черной тонировкой вывалился бородатый смуглокожий молодчик в черной футболке, байкерских штанах и берцах. Они встретились с Андреем взглядами. Бородач не нашёлся ничего, чтобы сказать всё коротко. Вместо приветствия прихлопнул два раза себе по щекам, присел на корточки, раскинул руки и выдал Андрею и Оксане смачное: — КУ! — Черти, чё вы тут забыли?! — Андрей как сопляк залыбился при виде Серёги. Он рассмотрел через открытую дверь в кабине Илью и мгновенно всё понял. Андрей разулыбался, как будто это сейчас не операция-эвакуация происходит, а двое его друганов-братанов вывалились погулять по Воднику с желанием чего-то нашкодить. — Как «че»?! Тебя да тянку-инопланетянку! — Серёга выглядел совсем шальным и нездорово лыбился, ещё бы, только что с такой дороги. Он, наверное, все три месяца ману копил, чтобы зажечь эту шутку в очередной раз уже при Оксане. Эти двое, получается, дали дёру не глядя, прямиком из Саратова в Благовещенск... Оксана стояла молча и ничегошеньки не понимала, она посмотрела на Серёгу, а тот уже ей выдал, глотая гласные буквы, смачное «Здрасте, какваше ничо?» Илья перебил их, как делал не раз: — Много текста, поехали! Оксана просто шокированно, молча и занозчиво, как по команде прыгнула в машину на переднее пассажирское сиденье — куда угодно от этого яростного дождя. — Эээ? Ну, ладно. — Серёга опешил от того, что его переднее пассажирское место бесцеремонно заняли. Он выбежал под дождь и завалился в машину на заднее пассажирское со стороны дороги. У них не было время даже руки пожать. Уже когда все были на местах, они сначала замерли, а потом так гаркнули — перепугали Оксану до чёртиков — её прямо прострелило от взревевшего что было мощи молодецкого хора в три голоса. — ЗДАРОВА!!! — и Мираж тряхнуло от их ора, а Оксана вдруг увидела, что над ней и потолка нет — крыша была стеклом и его заливало ливнем. Оксана увидела над собой бурлящую воду и инстинктивно вжалась в кресло. Она так испуганно и молча ехала и видела, как залитая потоками воды улица плывёт за кабиной машины. Земля в лице Благовещенска под залповым ливнем и машина с друзьями Андрея ворвались в её голову буквально «с ноги». Ребята были в молчаливом ожидании. Илья в этот момент успел смекнуть один поразительный факт и когда Оксана ошарашенным взглядом рассматривала улицу, рассматривал сначала её, а потом их, Ильи с Олькой фотографию на экране блокировки смартфона — его смарт торчал слева от бокового монитора обзора, над рулём. Олька — русая, чуть лохматая, голубоглазая. Скулы выше, брови чуть шире, лицо с мягким, но тонким овалом, прямой подбородок. Илья перевёл взгляд с экрана на живую девушку в соседнем кресле. Глаза голубые — глаза зелёные. Олька — небо. Оксана — омут. Скулы выше, скулы ниже. Нос прямой, тонкий — нос прямой, чуть вздёрнут. Одна — старше, чуть крепче, танцовщица. Другая — сухая, как веточка, марсианка до мозга костей. Волосы — один в один. Одинаковые вьющиеся пряди, одинаковый ореол. Не считая того, что Оксана сейчас мокрая до нитки. Но то, как она сейчас перепугалась и пришипилась… На двоих — один в один. Чёрт возьми, всё это было мелочами «плюс-на-минус». Оксана и Олька были практически не отличимы. — Ты чего? Камаз чуть не родила? — Илья не удержался проверить, такова ли его догадка. Да и вообще, он сперва подумал, что в машину села не Оксана, а Олька. — А? — Испугалась что ли? — А… Ага… А что такое… Камаз? — Оксана уже привыкла к своим абсурдным непоняткам, поэтому заранее улыбалась. — А, да. Точно… Андрюха… — Чего, Илюх? Илья оторвался от дороги и повернулся в его сторону — машина притом сразу предупредительно запиликала. — Моё уважение! — прозвучала эта фраза на распев и с дружеской интонацией, да ухмылкой, которая подразумевала некое тройное дно. — В смысле? — Андрей мгновенно напрягся. — Я тебе потом объясню. От чудаки, а… А вместо этого Илья подумал другое. Он мгновенно глянул на Оксану, а потом одернул взгляд на дорогу, будто глазами обжогся. «Обалдеть…» Мираж едва слышно шелестел колёсами под проливным ливнем, покидая насквозь мокрый августовский Благовещенск. Впереди у ребят долгие, трудные, опасные, весёлые приключения тысячами километров по родной стране, годы жизни, учёба в общем универе, тайны покорения обитаемого космоса, любовь, молодость и надежды. Впереди Саратов, родной универ и общий на всех — дом. А у Ольки и Оксаны — совершенно неожиданная встреча. Ну а пока… Мираж под защитой шума проливного дождя закатил в неприметный дворик на дальних окраинах Благовещенска. К подъезду жилого дома из машины под плотную стену воды вышли четверо. Трое парней и девушка. Они не прятались от дождя, хотя было ощутимо холодно после невероятной жары. Один из них осмотрелся по двору, блеснув линзами очков. — Чисто. — Отлично! А ну, браток — КАЧАЙ КОСМОНАВТОВ!!! И с надрывным «Поехали!» первым в небо двое подкинули третьего — старого друга, того, с кем прошли через детство, школу и универ, за которым дерзнули отправиться на самый край родной страны. Следом за ним на раскачке в небо, дрыгнув ножками, подлетела хрупкая девчонка — та, за которой старый друг шагнул с планеты, рискуя всем, что у него было — своей жизнью. Они захлебывались дождём и радостью. Над проливным дождём и насквозь промокшим двориком, над лужами и лужайками, заглушая дождь и смех, разразился радостный мальчуганский рев: — УРРРРРААААААА!!!