II. Свидетель

On þǣm sceadu hē stōd, eall geseah būtan lēoht, Ānlīc heorte gehēold ege and dyrne rǣd.

В тени он стоял, всё видя без света, Лишь сердце хранило ужас секрета.

      Тихое тиканье сочилось сквозь тишину, растворялось в комнате. Стрелки часов, обычно указывающие на время, стали страшным звуком. Даже, скорее, напоминанием о одинадцати судьбах.       Шедлетский смирился со своей, но к такой жизни ещё не привык. Ровно тридцать ударов стрелок, струящихся медленно и методично, — щелчки удостоились отдельного места в сознании. Только потому, что за ними следовало неминуемое.       И вот, ушей коснулся последний «тик», и всё погрузилось в тугую тишину. Шедлетский зажмурился — как привык. Уже через мгновение по его телу прошелся острый холодок, а в глазах кольнуло, словно кто-то насильно опускал веки.       Тепло Хижины быстро улетучилось, и скоро Шед нашёл себя на темном кладбище.       «Как символично.»       Недалеко отсюда стоял огромный особняк. Он существовал не только здесь, но и в настоящем мире — в Роблоксии. Это накладывало странное ощущение на Шедлетского: всё происходящее казалось слишком продуманным. Нет, осмысленным. Не оставалось сомнений, что всё — неслучайно.       Раунд только начался, и мечник ещё не успел подняться с земли, как рядом послышался звонкий стук металла о металл. Звук был ему знаком — это Билдермен строил свою турель. Шедлетский поискал друга глазами и махнул ему рукой, но тот не почтил его ответом.       Одновременно со стройкой Строитель указывал подоспевшему Тафу на хорошее место для мины и, видимо, даже не заметил Шеда. Шедлетский совсем не обиделся, ведь знал, что сейчас не до приветствий, а Билдер и Таф хорошо сработались вместе.       Впрочем, в раундах все притягивались к «своим»: Гость ни на шаг не отходил от Эллиота, а Шанс почти всегда зависал рядом. Новенькая Ви быстро нашла общий язык с Нубом, и вскоре они все время ходили вместе, будто давно знакомые.       Лишь Дусеккар и Ту Тайм выбирали одиночество — оба по своей воле. Шедлетский, между прочим, тоже держался в стороне и прибегал на помощь только тогда, когда она была нужна.       Со временем, проведённым в заточении, в раундах появились свои закономерности и, пожалуй, негласные правила. Каждый знал, что делать. Даже разделившись на группы, они всё ещё были едины — плечом к плечу, помогая друг другу.       Думая об этом, Шедлетскому показалось, что он о ком-то забыл. Мысль ускользнула, как масляная — вроде бы здесь, а уже нет. Шед мотнул головой и двинулся от кладбища, пытаясь занять разум чем-то ещё.       «Интересно, кто убийца?» Сознание всё ещё цеплялось за пустое место, глушило другие мысли Шедлетского. Таков был он — как что-то влезло в голову, так и не пропадёт.       Шед всегда был задумчивым человеком. Порой он погружался в размышления так беспробудно, что забывал, что делает и где находится. И того хуже, ввиду этого Шедлетский совсем терял бдительность во время раундов и нередко становился лёгкой жертвой для какого-нибудь убийцы.       Не стал исключением и этот раз: что-то острое и ужасно обжигающее коснулось его бока, что Шедлетский отпрыгнул от неожиданности.       «Чёрт!»       Шед резко обернулся. Сквозь мутную пелену глаза могли уловить лишь тёмный силуэт нападавшего. Под ребром разлилась боль, и он, спотыкаясь, вырвался назад — прочь от убийцы.       Шедлетский бежал, сжимая раненный бок и жадно глотая воздух. Он ничего перед собой не видел, не знал, куда несся. В панике мечник мотнул голову назад, но ничего не увидел — муть закрыла обзор. На бегу он с глухим стуком ударился об стену, так что весь воздух вышел из лёгких.       Шед упал на землю. Всё ещё держась за рану в боку, он лихорадочно поискал рукоять своего меча. Безуспешно. Кажется, оружие потерялось в пылу бега. Мечник невольно задрожал. Он был ослеплён болью. Попробует бежать — врежется в ещё одну стену, а может, и в убийцу. Даже через густую завесу в ушах он слышал быстрые шаги. Приближающиеся быстрые шаги.       Шедлетский сдавленно вскрикнул, когда мутная фигура выпрыгнула из-за угла. Через мгновение ещё один удар прорезал ткань на его плече. Но Шед даже не сдвинулся — лишь инстинктивно закрыл лицо руками, готовясь к концу.       Лезвие вновь ударило по плоти, послышался режущий звук. Шедлетский стиснул зубы, но тут же понял — атака пришлась не по нему.       Он опустил руки, потер глаза. Зрение слегка прояснилось, и Шед с удивлением огляделся. Убийцы — оказывается, Слэшера — рядом уже не было. Тот в паре десятков метров гонялся за… Ноль-ноль-семь.       Шедлетский опешил. И только теперь понял, кого же всё это время пытался вспомнить в начале раунда. Эн Семь. Конечно. Вот о ком была мысль, из-за которой он потерял всякую осторожность. Вот кто его спас из-за этой мысли.       Мечник ожидал увидеть кого угодно — но точно не его! Обычно Эн Семь остаётся отстранённым и никогда не появляется на виду, вот что его так удивило.       Шед отполз подальше. Всё ещё наблюдая за странно бегающим эксплойтером, он потянулся в карман и вытащил куриную ножку. Шедлетский любил курицу. Любопытно, что тут она стала чем-то вроде аптечки.       Внезапно Седьмой ударился о дерево и свалился замертво, что даже Слэшер остановился, глядя на того. Шедлетский открыл рот от удивления, как вдруг за противоположной от него стены кто-то двинулся.       Там стоял ещё один Ноль-ноль-семь, а на нём — ни царапинки. Он выглянул, смущённо поглядел на Шеда и, коротко ему кивнув, исчез. Мечник даже поправил свои очки, не веря глазам.       — Ахуеть… — тихо выдохнул Шедлетский, добавляя про себя: — «Он так умеет?»

***

      Остаток раунда прошёл сухо. От курицы рана Шедлетского затянулась, но напоминала о себе всякий раз, как он делал шаг. Мечнику — всё ещё без меча — пришлось просидеть оставшееся время в дальнем углу.       Всё же здорово, что сейчас он в Хижине — тёплый, сытый, спокойно сидящий в пустой столовой, где всё безопасно. Безопасно — то слово, в которое очень хотелось верить.       Но что ни говори, никакой убийца не выпрыгнет из-за плиты и не порежет бедного Шедлетского на кусочки, как это почти случилось в раунде. Как хорошо, что его никто не видел.       Помимо одного лишь Эн Семь. Тот спас его! У Шеда в голове не укладывалось, как настолько забитый и отстранённый человек мог спасти кому-то жизнь. Не совсем жизнь, конечно, но поступок героический.       Шедлетский даже не знал, что Седьмой так может. Словом, тот о нём совершенно ничего не знал. За исключением, естественно, его хакерской деятельности в прошлом.       Да-уж, с Ноль-ноль-семь у Админ-Совета было много трудностей. А сколько он бед приносил… Всё началось с маленького эксплойта, найденного Седьмым ещё будучи молодым парнем. Потом всё пошло наперекосяк.       Шедлетскому было жаль беднягу ещё тогда. А сегодняшнее положение только усиливало это чувство. Ноль-семь, по какой-то молодёжной глупости, испортил себе всю жизнь.       Потом, непонятно откуда, у Ноль-ноль-семь появился ребенок. Он бросил эксплойты, стал отцом-одиночкой — растил свое дитя. В какой-то момент оба пропали...       А сейчас, в каждом шестом раунде, за Эн Семь бегает его томатный малыш, ставший убийцей. И не то чтобы бывший хакер этому рад.       И всё-таки Шедлетский мог понять его как никто другой. Ноль-ноль-семь, судя по его виду, немало страдает, а на нём ещё и ярлык изгоя. Кроме малых исключений, его ненавидели все — и бывший эксплойтер оставался пустым местом.       Что говорить, ему даже в Хижину нельзя было входить. Шед мог представить, насколько ему тяжело… Он смотрел на него не как на изгнанника, а как в зеркало, только треснутое. Жалость к Эн Семь смешивалась с виной всякий раз, когда Шедлетский о нём думал. Он ведь сделал почти то же самое — породил убийцу — просто никто об этом не знал.       Шед ощущал в себе отголосок той же боли — он знал, что значит быть запертым один на один с тем, что ты воспитал. Единственное различие заключалось в том, что за Седьмым было больше видимых грехов.       «Что он там ещё… пиццерии жёг?» — в сознании всплыл день, когда Строитель послал его разбираться с первым пожаром в Пиццерии Братьев Билдер.       Тогда Шед, ещё Теламон, первый раз увидел Эллиота, и тот был в восторге — не каждый день видишь Божество Роблоксии. Мон не обратил на доставщика особого внимания, лишь поруководил парой бригад, а потом написал про пожар очередную новостную статью.       Если бы только Эллиот знал сейчас, что за простым Джоном Шедлетским скрывается бывший Бог. А эту тайну разделяли всего два человека: Билдер и Дусеккар, его давние коллеги. Хотя Шед и любил славу, сейчас ей было не место. Не хотелось бы, чтобы его прошлое стало всеобщим достоянием.              Да, Теламона все любили — считали святым. Впрочем, таким он и казался со стороны. Но сам Шедлетский хотел забыть своё божественное время. Хотел отмыться от прошлого — о котором не знал никто, кроме его самого.       Может, почти. Лишь Один Икс Один оставался рядом. Был отголоском давнего, преследовавшего своего создателя, как нарочно. Как будто он и был той осмысленностью, чем-то специальным?       Иногда Шедлетский ловил себя на мысли, что слышит того даже во сне — его глючный крик, прерывистый рокот. Он слышал это и днём, в тишине, когда пытался отдохнуть. Всё это возвращало Шеда в прошлое. Делало ему больно.       Всякий раз, видя его в раунде, он чувствовал, как в горле встаёт ком — должно быть, слова, которые не получалось ни проглотить, ни выговорить. Шедлетский хотел бы сказать хоть что-то. Объяснить, что не всё было задумано так, как вышло. И каждый раз язык прилипал к нёбу.       Любое оправдание, казалось, прозвучало бы жалкой отговоркой. Всё это время Шед жил рядом с виной, не смея взглянуть ей в глаза. Если он не может простить себя, то как просить прощения у собственного творения?       Теперь Шедлетский не был так уверен, что сможет. Он ещё даже не видел Икса с поры того раунда, ещё не сказал ему ни слова, но воодушевление его куда-то исчезло.       «Прости,» — репетировал Шед, представляя узкую фигуру Один Икса в своём сознании. — «Я виноват, очень… Бля, ну и бред!» — Он зажмурился и стукнул кулаком по столу.       — Эй, Шед, — появившийся в широком проёме Строитель заставил того вздрогнуть. — Че-о это ты тут сидишь? Пошли, там Шанс хочет поиграть в покер.       Шедлетский тут же выпрямился, как по команде, и повернулся к другу. На его лице расплылась привычная ухмылка.       — Иду!

***

      Вскоре начался ещё один раунд. На этот раз Шед очнулся на темной поляне, прямиком у входа в широкий коридор отеля.       Там он чуть не споткнулся об одну из множества рук, торчащих из пола. Пожалуй, эта гостиница — всего с парой номеров внутри — была весьма жутким местом.       Внезапно, в уши ударило звонкое, «змеиное» дребезжание. Шед застыл между облегчением и отчаянием, ведь звук означал одно — убийцей был Один Икс Один.       Да, в этот раз Шедлетский точно должен что-то сделать. Хоть что-нибудь. Даже если это что-то остановит Икса всего на мгновение, но тот обязан заставить его задуматься. Прогресс! Нужен был прогресс, который разбавит нескончаемую вину, рост!       Покрепче обхватив рукоять меча, Шедлетский двинулся прямо по коридору. Только он сделал шаг, как из-за угла вылетел перепуганный Таф. Подрывник судорожно показал что-то жестами — Шед не успел ни разобрать, ни понять — и исчез в ближайшем проходе.       Издалека послышался тяжёлый топот, и мечник сразу понял, что к чему. Метнувшись к проёму, куда только что удрал Таф, Шед затаил дыхание. Тотчас шаги раздались ещё громче, и из-за стены выскочил Один Икс.       Шедлетский взмахнул мечом — так, что его лезвие блеснуло в свете лампы — и обрушил его на грудь преследователя. Металл зычно ударился о цепи, а за этим последовал раздражённый рев — Икс не ожидал засады.       Шед отшатнулся от разозлённого убийцы и рванул на другой конец комнаты, встав за длинным столом. Да тут можно водить Икса кругами целый раунд, а значит, мечник успеет и поговорить с ним.       Хакер, несомненно, и сам это понял. Отойдя от удара, он застыл на противоположной стороне стола, сверля взглядом противника.       — Э-эй, Икс, — голос Шедлетского предательски дрогнул, и он нервно сглотнул. Мужчина замолчал, уставился на своё творение. — «Позорище!»       Пока Шед собирался с мыслями, Один Икс не терял времени. Замахнувшись одним из своих клинков, он метнул его прямо на выжившего. Меч пролетел рядом со Шедлетским, срезав воздух, и он отскочил в последний момент. Сердце, кажется, пропустило один удар от неожиданности.       Шед едва успел перевести дыхание — как убийца уже подлетел вплотную, сверкая глазами. Через секунду отлетевший мимо Демоншанк вернулся в руку хозяину, и тот приготовился обрушить его на мечника.       — Не-не-не, погоди! — слова вышли сильно громче, чем хотел Шедлетский. Но теперь ему не было до этого дела: он едва успел поднять меч, чтобы отразить подходящий удар.       Сделав петлю вокруг Икса, он вновь удлинил расстояние между ними.       — Мне надо что-то сказать, слышишь? — кричит Шед. Секундный интерес мелькает в глазах Один Икс Один, но быстро сменяется его привычным взглядом, полным ненависти. Тот продолжает идти. Мечник пятится назад. — Я, короче, хотел…       Шедлетский прерывается, ударяясь спиной об стену. За незаконченным предложением следует сдавленный стон. Демоншанк с силой прорезает грудь Шеда. Один Икс вдавливает его в фасад так, что слезятся глаза. Мечник стиснуто хрипит, роняет своё оружие на пол.       Пальцы Шедлетского тянутся к мечу, пронзающему его плоть, царапают руки убийцы. Боль, острая, как лезвие Демоншанка, пульсирует между рёбер. Голова Шеда закатывается в бессилии, его глаза стекленеют. Неудивительно, ведь из него, крася футболку, хлещут багровые струи.       Звон в ушах глушит окружение, но даже через него мечник может расслышать прерывистые крики. В поле помутненного зрения появляется мутная фигура. Синеволосый силуэт влетает в Один Икс Один, и тот, вырывая меч из создателя, пускается за ним.       Шедлетский скатывается по стене, оставляя на ней густой алый след. Он чувствует, как изо рта что-то вырывается — то ли вопль, то ли бульканье, ведь под языком было полно крови.       Все как в тумане. Сквозь него появляется чье-то очертание — совсем близкое, но Шед не понимает, кому оно принадлежит. Боль заставляет его зажмуриться. Звон обрывается.       Шедлетский снова в хижине. Совсем один. Тишина встретила его теплом и потрескивающим дыханием камина. Огонь колыхался на тлеющих бревнышках, отражая мерцающий свет на окнах.       Шед провел рукой по груди — все целое. Ни крови, ни раны. Можно подумать, что ничего не произошло. Лишь тянущая мышцы слабость, будто какая-то его часть осталась там, у окровавленной стены.       Стараясь выровнять дыхание, мечник облокотился на лестничные перила. Голова кружилась, зрение слегка плыло, но это было привычно. Он прошел через сотни таких смертей, тысячи, может быть — но именно эта оставила след. Что-то в ней было неправильным.       Никакого прогресса. Если он и был, то своей значимостью близился к нулю. Один Икс пропустил все слова мимо ушей, ответив лишь своим хищным рычанием.       «Прости, виноват.» Шедлетский оттолкнулся от перил и двинулся к кафетерию. В голове крутилось множество фраз: «Может, поговорим и все решим? Да-а, я был не прав…»       — Куда собрался?       Шед вздрогнул и обернулся. В паре метров от него стоял Строитель, строго держа руки на бедрах.       — Да отдохнуть хочу, — протянул мечник как ни в чем не бывало. — Устал, все дела.       Билдер не ответил. Сверля собеседника глазами, он подошел ближе, сощурился:       — Что это было?       Шедлетский даже растерялся.       — А что было? Икс меня убил, чего удивляться-то… — Он почесал щеку, стараясь подольше выдержать суровый взгляд друга. Шед уже понял, что тот хочет услышать, но признаваться не хотел.       — Шед, — настойчиво окликнул его Билдер.       Выражение лица Строителя становилось все более неумолимым, но Шедлетский не спешил отвечать. В голове невольно всплыли давние воспоминания, как его товарищ удивлялся особой жестокости Икса к мечнику. Шед, несмотря на их близкую дружбу, просто отшучивался.       Сейчас, кажется, не выйдет.       — Я жду. — Билдермен требовательно нахмурил брови.       — Я не знаю! — выпалил Шедлетский, быстро поправляясь: — Не знаю, что ты хочешь услышать.       — Правду! Я хочу услышать правду!       Шед вновь замолк, но через пару мгновений наконец открыл рот:       — Я его, короче…       — Да вы сейчас засосетесь! — перебил его чей-то веселый голос. Шанс глядел на них, стоящих рядом, с лестницы и звонко хихикал.       Оба мужчины одновременно скривились и отпрянули друг от друга. Строитель смерил Шеда недовольным взглядом, но всё-таки отвернулся.       — Проблемы семейные, да? — Шанс захохотал пуще прежнего, что казалось, что он сейчас упадет с лестницы и покатится по полу.       Билдер ничего не ответил — он задумчиво глядел куда-то сквозь Шанса, всё ещё надрывающего живот. Шед тоже промолчал. Хотя он и знал, что Строитель непременно найдет время для продолжения, Шед был рад этому неожиданной паузе.       Шедлетский мотнул головой и направился в кафетерий. Быть может, Билдер даже чем-то поможет — не бросит же после стольких лет. Но внутри всё равно оставались сомнения: никто другой его не поймёт до конца.       Шед должен придумать что-то сам, ради какого-то прогресса. Вся эта идея — её нужно проверить на самом деле. Любой промах не стоит ничего, это лишь шаг назад после двух вперёд.       В конце концов, он всё равно вернется туда же. К тем же убийцам, к тем же смертям. К тому-же Иксу, наконец.       Может в следующий раз все будет так, как он хочет?