Глава 1. The Wolf

На Площади Гриммо, дом 12, быстро стемнело, и обитатели дома тихо разошлись по своим комнатам. Однако Римус ворочался с боку на бок уже несколько часов. По его телу разливалось жжение, которое он не мог ни унять, ни объяснить. — Римус, милый, почему ты никак не можешь успокоиться? Мне завтра на работу, помнишь? — Прости, Дора, — тихо прошептал он, — не могу уснуть. Он медленно сел, спустил босые ноги с кровати и стал искать в темноте пижамные штаны. — Я, пожалуй, пойду на кухню, — сказал он. — Ммм? Ладно, — сонно ответила она. Улыбнувшись спящей жене и нежно погладив ее по щеке, Римус натянул штаны на голые бедра и слабо завязал их на талии, после чего спустился вниз, чтобы насладиться горячим шоколадом. Спускаясь по лестнице, он принюхался, а затем принюхался еще раз. — Должно быть, это она, — подумал он. Только Гермиона могла приготовить горячий шоколад, при одной мысли о котором текли слюнки, как у собаки Павлова. Он несколько раз пытался выведать у нее секретный рецепт, но она хранила молчание, отказываясь рассказывать, потому что считала, что он может навредить себе, если выпьет слишком много. Конечно, она, скорее всего, была права. Не хотелось бы ему упиваться этим восхитительным напитком, а потом пропускать их ночные беседы, которых ему так не хватало в доме, полном авроров, помешанных на квиддиче. Она стояла к нему спиной и медленно наливала коричневую жидкость, от которой шел пар, в большие кружки. Пытаясь застать ее врасплох, он тихо прокрался на кухню и встал у нее за спиной… все ближе и ближе подбираясь, чтобы схватить ее и заставить вскрикнуть от неожиданности. — Привет, Римус, — сказала она, и улыбка на ее лице отразилась в голосе. — Черт, — пробормотал он, — как ты узнала? Она повернулась к нему лицом, протянула ему напиток, и улыбка медленно сползла с ее лица, сменившись растерянным выражением. — Честно говоря, я и сама не знаю. Я просто почувствовала, что ты здесь, вот и все. А ты никогда не можешь устоять перед моим горячим шоколадом. — Странно, но мы говорим именно о тебе, — ухмыльнулся он, когда она вдруг бросила на него сердитый взгляд. Ее кудри были собраны в небрежный хвост, а лицо было свежим и без макияжа, отчего она выглядела еще прекраснее, чем когда-либо. Не понимая, откуда взялась эта мысль, он решил сменить тему. — Зефир? — надул он губы. — Я забыла! — пискнула она, быстро повернулась к шкафу и потянулась за пакетом с конфетами. — Ладно, — пробормотала она, потянувшись еще выше и подставив свою обнаженную талию его любопытному взгляду, — кто, черт возьми, переставил мой зефир? Он подошел к ней сзади, протянул руку и сунул ее в шкаф. Когда его пальцы коснулись упаковки, он прижался к ней всем телом, и его словно ударило молнией. Она, должно быть, тоже это почувствовала, подумал он, потому что она ахнула и застыла, пока он не убрал руку. — Спасибо, — тихо пробормотала она, слегка покраснев, и повернулась к нему лицом. Он протянул ей упаковку, ожидая, что она ее возьмет, но его тело отказывалось отойти на необходимое расстояние. Ее дрожащая рука потянулась к пачке, но, когда ее пальцы коснулись его, он почувствовал, что его тянет к ней. Их взгляды встретились, дыхание участилось, но руки не разжимались, и она оказалась зажата между его твердым, полуобнаженным телом и прилавком. Ее грудь вздымалась под обтягивающим топом, а тело словно горело. Римус смотрел на нее так, как никогда раньше: во взгляде его обычно спокойных зелёных глазах плескались похоть и желание, а в них самих вспыхивали янтарные искорки, которых она никогда раньше не видела. Ее тело отреагировало само по себе, и она придвинулась к нему ближе, хотя разум отчаянно протестовал, но сигнал не дошел до ее ног. Она знала, что они вот-вот поцелуются, видела, как его взгляд метнулся к ее губам за секунду до того, как он наклонился и прильнул к ним. Сначала он нежно коснулся ее губ, почти невесомо, а потом она застонала от удовольствия и желания, и он обхватил ее руками за талию, прижал к себе и жадно впился в ее губы, а зефир незаметно упал на пол. Римус терзался чувством вины, пока его язык боролся с ее языком, и прижимал ее к себе еще крепче. Перед его закрытыми глазами проносились тысячи причин, по которым он поступал неправильно и почему должен был остановиться, но ни одна из них не затмевала мысль о его жене, лежащей в их постели наверху. Он знал, что, если кто-то из домочадцев застанет их, ему не поздоровится, но когда ведьма в его объятиях провела руками по его обнаженной груди и он почувствовал вкус шоколада на ее губах, он понял, что пропал. Что-то во всей этой встрече казалось ему неправильным, что-то было не так, но он не мог понять, что именно. И когда из глубины его груди вырвалось рычание, он резко отстранился. — Гермиона, я… Его прервал громкий стук в дверь, и они оба обрадовались возможности не говорить о том, что только что произошло. — Черт побери! — услышали они приглушенный гневный голос, за которым последовал еще один громкий стук. — Кто бы это мог быть в такое время? — спросила Гермиона, неосознанно беря Римуса за руку и следуя за ним к двери. Она спряталась за его спиной и выглянула из-за его плеча. — Римус! Гарри! Кто-нибудь, спускайтесь сюда и впустите меня в мой собственный гребаный дом! Они обменялись удивленными взглядами, после чего она медленно отошла от Римуса, качая головой и слегка улыбаясь. Открыв дверь, она бросилась вперед, чтобы подхватить падающего мужчину. Римус оказался рядом с ней всего через полсекунды, подхватил их обоих и помог устоять на ногах. — Честно говоря, Сириус, — вздохнул Римус, поднимая пьяного на ноги и волоча его к дивану, — тебя не было две недели, а ты уже напился и ищешь женщин? Сириус переводил взгляд с одного на другого, его глаза все еще были затуманены от выпивки. — Ну что, вы наконец-то переспали? — невнятно пробормотал он и рухнул на диван. — Нет, мы не переспали, — процедила Гермиона, прежде чем подойти к нему и оценить ущерб. Под его левым глазом наливался синяк, а на безупречном лбу виднелся глубокий порез. — Ну и во что ты вляпался на этот раз? — Это не моя вина, — снова невнятно произнес он. — Откуда мне было знать, что эта птичка замужем? Или что ее муж чуть меньше тролля? Гермиона подавила смешок и едва не потеряла самообладание, увидев, что Римус делает то же самое. Вызвав аптечку, она быстро разложила все необходимое. — Обычно их выдает кольцо, — упрекнул Римус, поднимая Сириуса за ноги и укладывая его на диван. Он склонился над другом, все еще ухмыляясь, чтобы осмотреть его рану. — Прости, Лунатик, но я не такой, — рассмеялся Сириус, глядя на расстроенное лицо друга. Римус закатил глаза и махнул левой рукой. — И я уже занят, дружище, так что тебе не повезло, — сказал он и, посмотрев на Гермиону, добавил — Если ты не против посидеть с этим бездельником, я схожу за нашим горячим шоколадом. — Да, у нас всё в порядке, — пробормотала она, уже взмахнув палочкой над его глазом и наблюдая, как синий цвет мгновенно сменяется жёлтым, пока Римус закрывал за собой дверь. — Я до сих пор не понимаю, о чем, черт возьми, думал Лунатик, — четко произнес Сириус, удивив Гермиону внезапной переменой в его поведении. — Э-э, что ты имеешь в виду? Сириус громко фыркнул. — Женится на моей кузине. Чертова шлюха. Ты же знаешь, они только притворяются, что счастливы вместе. Черт, я понял это в первый же день, как вернулся. — Кажется, он вполне счастлив, — ответила она, осторожно стирая засохшую кровь с его раны. — Счастлив? Ты вообще их видела вместе? — Она проигнорировала его пьяную тираду и вылила антисептик на тряпку. — А я-то думал, что завеса — это плохо, — усмехнулся он. Она мгновение смотрела на него, обдумывая его слова, прежде чем заговорить. — Завеса? Ты говорил, что ничего не помнишь о завесе, Сириус, — тихо сказала она. — Было темно, Гермиона, — вдруг прошептал он, полностью завладев ее вниманием. Его серые глаза впились в ее взгляд, и она поняла, что он вовсе не так пьян, как притворялся. Он произнес слова, которые она и надеяться не смела услышать, и они пронзили ее до глубины души. — Я слышал голоса со всех сторон, — продолжил он, все еще преследуемый этими звуками даже спустя несколько недель после возвращения. — Голоса? — тихо спросила она, аккуратно протирая его рану, прежде чем залечить ее. — Я слышал их постоянно. Там были и Другие люди, не только я. Рука Гермионы замерла над его раной, она дрожала от его откровения. — Ты был не один? — Я был совсем один, — прошептал он, взял ее за запястье и переплел свои пальцы с ее. Это движение, казалось, придало ему сил, и он смог продолжить разговор, рассказывая ей то, чего никто никогда не слышал. — Вокруг меня звучали голоса, но я был еще более одиноким, чем когда-либо прежде —. Его голос слегка дрогнул. — Это было страшно, Гермиона, я был напуган. Забыв о своих намерениях исцелить его, Гермиона разделила его боль и, крепко сжав его руку, пожелала, чтобы он продолжал. — Что ты слышал? — Слова, фразы. Иногда мне казалось, что я слышу голоса знакомых людей, а иногда я не мог отличить один голос от другого. — Он посмотрел на нее так, словно ожидал, что она посмеется над ним, но знал, что она никогда бы этого не сделала. — Это было странно, даже дико, но я услышал голос Руфуса, по крайней мере, мне показалось, что это он. Он сказал, что невыразимцам бессмысленно тратить время на завесу, когда вокруг идет война. — Горячий шоколад? — крикнул Римус от двери. Гермиона оторвала взгляд от Сириуса, и оба пожалели, что этот момент закончился. Сириус — потому что впервые почувствовал, что с его плеч свалился огромный груз, а Гермиона — потому что почувствовала себя обманутой, ведь только Сириус мог поделиться с ней этим знанием, и знала, что он больше никогда об этом не заговорит. — Не возражаю, — ответил Сириус, приподняв бровь и глядя на Римуса, которому вдруг стало не по себе при виде зефира, который Гермиона призвала для него. — Ну что, друг мой, уже протрезвел? — спросил Римус, скорее чтобы отвлечься, чем по какой-то другой причине. — Ты же меня знаешь, Лунатик, я всегда умел держать себя в руках. У меня проблемы только с огромными кулаками маглов. Они оба рассмеялись, но Гермиона закатила глаза, глядя на их выходки. — Ну же, милая, — подстрекал Сириус. — Только не говори мне, что за все те годы, что меня не было, никто никогда не водил тебя в клуб. Когда она попыталась проигнорировать его, он ухмыльнулся. — Итак, скажи мне, вы с Гарри не вместе, и я сомневаюсь, что Рона стоит воспринимать всерьез, — сказал он с выражением легкого отвращения на лице. — Итак, кто? — Не тот Уизли, — ухмыльнулся Римус, за что получил от Гермионы пинок под зад. В ухмылке Сириуса читалось озорство, когда он спросил: «Серьезно?» — О да, — продолжил Римус, не в силах сдержать улыбку, хотя и чувствовал, что волк забеспокоился без видимой причины. — Похоже, наша милая, невинная Гермиона неравнодушна к близнецам. — Что?! — удивленно спросила Гермиона. — Как ты… никто бы и не подумал что… Сириус выплеснул свой напиток на стол и уставился на Гермиону с изумлением и, как ему показалось, с гордостью. — Фред и Джордж? Ты? Ты, Фред и Джордж? — запинаясь, спросил он, и они оба рассмеялись. — Уже нет, — она драматично вздохнула, смирившись с неизбежным. — Но пока это длилось, было так хорошо. Сириус расхохотался, и никто не заметил напряжённого выражения, на мгновение появившегося на лице Римуса. Его охватила беспричинная ярость. Так продолжалось почти год. Трансформации давались ему с большим трудом, даже несмотря на зелье из аконита, которое для него сварила Гермиона, и это начало сказываться на его состоянии. Он боролся с «Лунатиком» внутри себя, и никто из окружающих не догадывался о его состоянии. Волк хотел выходить на охоту даже, когда луна не была полной, и Римус понятия не имел почему. Однако он заметил, что рядом с Гермионой дела обстояли хуже, и этому тоже не было объяснения. Может быть, его волк испытывал сильную неприязнь к девочке и злился, когда она была рядом? — Знаешь, я, честно говоря, всегда думал, что Гарри в конце концов сойдётся с юной Джинни, — беззаботно сказал Сириус. Гермиона довольно не по-дамски фыркнула и почесала безымянный палец, который внезапно закололо. — Они пытались, но потерпели неудачу. Похоже, дорогая Джинни хотела видеть рядом с собой Мальчика, который выжил, а не Гарри. Поэтому он начал встречаться с Дафной Гринграсс. Ты уже встречался с ней однажды, и она нам всем очень нравится. — Забавно! — ухмыльнулся Сириус. — В этом он весь в меня. — Думаю, она скоро переедет к нам, — сказал Римус с довольной улыбкой. — Она милая и помогает ему не раздуваться от всей этой славы. Они хорошая пара. — Что ж, думаю, мне нужно принять душ. Не хочешь составить мне компанию, милая? Гермиона закатила глаза и покачала головой. Сириус начал безобидно флиртовать с ней почти сразу после возвращения. С тех пор между ними установились дружеские отношения, которые нравились им обоим. Римус проводил Сириуса взглядом и понял, что снова остался наедине с Гермионой. Последние несколько часов он избегал этого момента, не зная, что сказать или сделать после того, как поцеловал ее. Взглянув ей в лицо, он увидел, что она пристально смотрит на него. — Римус, не волнуйся так, — тихо сказала она, снова почесав палец. — Мы просто забудем об этом и даже не будем об этом думать, хорошо? — Да, ладно. Мне правда очень жаль. Боже, Тонкс меня убьет! — Только если ты ей расскажешь. А я не думаю, что ты настолько глуп, чтобы это сделать. Мы с тобой были там одни, и только мы знаем, что произошло. Это наш секрет, который мы должны забыть. Он странно посмотрел на нее, словно спрашивая, действительно ли он может скрывать что-то подобное от жены, а затем кивнул в знак согласия. — Спасибо тебе за то, что ты такая… ну, такая, какая есть. Она тихо рассмеялась и похлопала его по плечу. — Не за что. А теперь иди в постель к своей жене, а я тут приберусь. Знаешь, — сказала она, прощупывая почву, — это действительно удивительно, что Сириус вернулся, тебе не кажется? — Удивительно. — Интересно, если бы… ну, само собой разумеется, что если бы Сириус мог вернуться… Я имею в виду, возможно, возможно. — Гермиона, о чем именно ты думаешь? — С любопытством спросил Римус, хотя у него была идея, к чему она клонит. — Интересно, возможно ли, что Другие тоже могут вернуться, — поспешно сказала она. — Ты не можешь никому рассказать об этом, Гермиона, — осторожно сказал он. — Не стоит давать им надежду, чтобы потом ее разрушить. — Римус, я бы и подумать не посмела о таком, — раздраженно сказала она. — Но, думаю, это возможно. — Она ухмыльнулась и спросила — Поможешь мне? Римус вздохнул, потом рассмеялся и кивнул, понимая, что не сможет отказать ей в просьбе. — Когда ты что-то задумала, тебя уже не переубедить. Я помогу, чем смогу, лишь бы Гарри и Сириус не узнали. Будет ужасно, если они понадеятся, а все пойдет наперекосяк. Она смотрела, как он выходит из комнаты, проклиная себя за то, что обратилась к нему за помощью. Она знала, что если кто-то и мог помочь ей так, как было нужно, то это был он, но ей придется тесно сотрудничать с ним, в то время как воспоминания о том поцелуе все еще будоражили ее. Как она это сделает? Как она будет работать с Римусом, ради всего святого, с чужим мужем, и скрывать свои желания, которые так отчаянно хотела воплотить в жизнь? И самое главное, откуда у нее вдруг взялись эти неконтролируемые желания, связанные с Римусом? И что, черт возьми, случилось с ее проклятым пальцем?!

***

— Ты ведь действительно в это веришь, Римус? — с улыбкой спросила Гермиона. Они весь день просидели в библиотеке, вдохновленные мельчайшей зацепкой в одной из старых книг Сириуса. В книге говорилось о волшебных палочках и проклятиях, а затем подробно описывалось, что является «реальным и конечным», а что — нет. Римус ухватился за эту идею, воодушевленный мыслями о том, что к нему вернутся те, кого он любил, но Гермиона отнеслась к ней довольно скептически. — Конечно, верю! Если Сириус смог вернуться, то теперь я твердо верю, что нет ничего невозможного, особенно с твоим умом и вниманием к деталям. — И не стоит недооценивать свои знания. Я просто рада, что на этой неделе нам обоим не нужно работать. — Ну, как начальник, я имею право решать, когда мне брать отгул, и возвращение Сириуса было достаточно веской причиной. Неважно, сколько времени прошло, — добавил он с ухмылкой. — Полагаю, что так. Однако ты может и возглавляешь Департамент исследований магических существ, но я по-прежнему твой подчиненный. И мне очень повезло, что у меня такой понимающий начальник. — Да, — саркастически ответил он, — наверное, непросто, когда чертов министр магии считает тебя своей дочерью. Ты обвела его вокруг пальца, и сама это знаешь, — поддразнил он. Она понимающе усмехнулась. — Да, мне действительно тяжело, — легкомысленно сказала она. Он швырнул в нее подушкой с дивана, и она увернулась, смеясь над его выходкой и поражаясь тому, как меняется его лицо, когда он так широко улыбается. В последнее время он держался с ней отстраненно, проводил с ней мало времени наедине и всегда уходил с напряженным выражением лица. Она бы подумала, что дело в поцелуе, который они разделили две ночи назад, но он вел себя так уже несколько месяцев… и еще несколько месяцев. Было очень приятно поговорить с ним за эти два дня. Теперь ей приходилось скрывать только свою давнюю симпатию. — Но Кингс знает, что мои исследования в прошлом были бесценны и могут оказаться таковыми снова. — Надеюсь, сегодня с Сириуса снимут все обвинения и он снова сможет свободно ходить по улицам, — сказал Римус, отвлекая ее от мыслей и возвращая к собранию, на котором присутствовал Сириус, пока они сидели в библиотеке и изучали информацию о потерянных душах. — Я уверена, что он так и сделает, когда шок пройдет. Людям было трудно поверить, что их собственный министр все эти годы скрывал местонахождение Сириуса. — Но он пользуется поддержкой избирателей, люди сразу полюбили Сириуса, как и всегда. — Да, и к тому же он хорош собой. Видел, как все эти юные ведьмы пускали по нему слюни, когда мы уходили? — рассмеялась она. Римус почувствовал, как у него слегка сдавило грудь. Черт, только не снова! — подумал он. Он был немало удивлен и даже рад, что волк успокоился и позволил ему провести это исследование вместе с Гермионой. Но теперь, похоже, передышка закончилась, и волк снова был недоволен. — Ты должен позволить мне это сделать, — строго сказал он волку. — Если кто и может вернуть Джеймса и Лили, так это Гермиона. Что бы ты ни думал об этой женщине, она — наша единственная надежда. — Ты понятия не имеешь, что я чувствую по этому поводу, человек! — с отвращением выплюнул волк. — Сначала закончи свою маленькую учебную сессию, но я не хочу слушать, как она восхищается своими друзьями-мужчинами. — Она не восхищается. А теперь успокойся и позволь мне поработать с ней. — С удовольствием, — ответил он, и Римус мог поклясться, что услышал ухмылку в хриплом голосе волка. — Римус, — вмешался ее сладкий голос, — ты в порядке? — С Римусом что-то не так? — Что? — смущенно спросил он, улыбаясь своей жене, когда она подошла к нему от двери. — Со мной все в порядке, любимая. — Нет, Тонкс, с ним все в порядке. Думаю, мы сегодня слишком усердно работали, он как бы отключился от меня. — Да, извини за это. Рад, что ты дома, Дора. Как дела на работе? — Неплохо, — небрежно сказала она, усаживаясь к нему на колени и тщательно целуя его. Гермиона подавила в себе легкую ревность. Ну и что с того, что в последний раз мужчина так прикасался к ней полгода назад, когда они с Блейзом в последний раз занимались любовью? Блейз был великолепен, но в их отношениях было что-то не так, и они оба это осознавали. Однако от вида Римуса и Тонкс ее начало подташнивать, поэтому она встала, чтобы взять еще одну книгу. — Я позову тебя, когда ужин будет готов. Ты скоро закончишь? Я хочу провести с тобой немного времени, — надула губки Тонкс. Он улыбнулся ей, погладил по щеке и тихо сказал — Обещаю, мы скоро закончим. Тогда я весь твой. Гермиона услышала ее девичий смешок и заставила себя не обращать внимания на подступающую тошноту. Кто она такая, чтобы отказывать кому-то в том, чего ей самой так не хватало? Когда за Тонкс закрылась дверь, Гермиона схватила нужную книгу и повернулась, чтобы вернуться на диван. Обернувшись, она оказалась лицом к лицу с Римусом. Она ахнула от неожиданности и постаралась не обращать внимания на то, что три верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, а редкие волосы на груди так и манили к себе. Ее взгляд скользнул вверх, к пульсирующей вене на его шее, точеной линии подбородка и мягким, требовательным губам. Не успела она понять, что он делает, как он прижал ее к книжной полке и устроился между ее раздвинутых ног, а книга упала на пол. Его руки с силой сжали ее бедра, а она попыталась отстраниться. — Р… Римус, что ты делаешь? — прошипела она, ненавидя себя за то, как ее тело уже реагирует на его прикосновения. В ответ на ее слова раздался невеселый смешок, а затем голос, который она не узнала, — хриплый, с придыханием, от которого по ее телу побежали волны жара. — Человек сейчас пытается выбраться из той же тюрьмы, в которой он меня запирает, — сказал он, наклонившись к ее уху и слегка прикусив мочку зубами, отчего она всхлипнула. — Я… я не понимаю, — запинаясь, произнесла она. — Конечно, понимаешь. Ты умная ведьма, — сказал он, отстраняясь и позволяя ей заглянуть в свои янтарные глаза. Шок на ее лице быстро сменился пониманием, и она медленно расслабилась, все еще настороженная и осторожная, но уже не такая расстроенная, как раньше. Где-то в глубине души она знала, что это возможно. — Лунатик, — тихо сказала она. Он прильнул губами к ее шее, легонько покусывая и целуя обнаженную вену, пока она, прислонившись головой к книжной полке, тихо постанывала. — Очень, очень умная ведьма, — прошептал он, целуя ее нежную кожу. — Видишь ли, он боролся со мной почти всю свою жизнь. Мы с ним росли вместе, так что можно было бы подумать, что он должен лучше понимать наши потребности. Одна из рук, лежавших на ее бедрах, медленно поползла вверх, пока он шептал ей на ухо, и по ее телу побежали мурашки. Другая рука осталась на бедре, удерживая ее на месте, а он скользнул по ее боку и нежно обхватил грудь. С ее губ невольно сорвался стон, и она выгнулась навстречу его руке. — Я не понимаю», — всхлипнула она, закрыв глаза, но ее руки легли ему на грудь. — Зачем ты это делаешь? Что ты творишь? — Все довольно просто, ведьма. Человек сошелся с женщиной, которую я не одобряю. Я предупреждал его, что она нам не пара, но он не послушал меня… не прислушался к моим доводам. Теперь у нас проблемы. — Т… ты правда так думаешь? — спросила она, растворяясь в его объятиях, пока его хриплый голос окутывал ее, лишая рассудка, а книжная полка впивалась ей в спину. — Да, это так. Видишь ли, Гермиона, — прорычал он, отчего по ее спине пробежали мурашки, когда он произнес ее имя. — Волк выбирает себе пару, и это действительно редкая находка. Многие волки проводят всю свою жизнь, так и не найдя того, с кем им суждено быть; тогда как я обнаруживаю, что моя была здесь все это время, прямо у меня под носом. — Ты, конечно же, не меня имеешь в виду! — ахнула она, желая, чтобы ее голос звучал сильнее и увереннее. Но часто ли к вам подходил оборотень, настоящий волк, и говорил с вами в таком тоне, пока его руки и губы творили с вашим телом нечто невероятное? — Да, ты, — прошептал он, прижимаясь к ней еще теснее, чтобы она почувствовала его возбуждение. — Откуда ты знаешь? Римус женат! — Человек тебя поцеловал, не так ли? — его губы слегка приподнялись в волчьей ухмылке, пока она смотрела ему в глаза. — Конечно, я подтолкнул его в этом направлении, но это он поцеловал тебя первым, а не я. Однако мы оба почувствовали ответную реакцию. У меня уже много месяцев были подозрения, но в ту секунду я понял, кто ты такая, кем тебе суждено быть, но человек отказывается это видеть. Его жалкие мысли были заняты его самкой, той, что ему не пара. — Римус не жалкий, и я думаю, что ты сошёл с ума, — сказала она, пытаясь оттолкнуть его, пока реальность и страх постепенно брали верх. Он снова прижал ее к книжной полке, одной рукой заведя ее руки за голову, а другой схватив за лицо и развернув к себе. У нее перехватило дыхание, а в глазах заблестели слезы. — Не бойся меня, ведьма, я не причиню тебе вреда, но и не испытывай мое терпение. Я не отличаюсь терпимостью. Если ты не веришь, что я говорю правду, — прорычал он, — спроси человека, который сражается со мной уже почти год, с тех пор как устроил свою невыносимую свадьбу и навязал мне эту женщину. — Ты? — в шоке спросила она. Ее сердце бешено колотилось, но она чувствовала, как ровно бьется его сердце, и, прежде чем она успела это осознать, ее сердце забилось в том же ритме. — Из-за тебя его трансформация проходит гораздо тяжелее, он выглядит еще более уставшим и изможденным, чем когда-либо? — Да, конечно. Я слишком долго позволял ему делать все, что вздумается. Пора взять под контроль наши средства к существованию. Он сильнее прижался к ней, и она тихо застонала от его прикосновений. — Мы не можем этого сделать. Римус меня убьет, он больше никогда со мной не заговорит. Пожалуйста, просто оставь его в покое, дай ему быть счастливым. Он заслуживает счастья, — умоляла она. — А как же я, пара? Разве я не заслуживаю счастья? Разве мы оба не будем счастливы, если влюбимся в одну и ту же женщину? — прохрипел он, уткнувшись ей в шею и слегка прикусив пульсирующую вену. — Вы оба? Римус влюблен в Тонкс. Он бы никогда так на меня не посмотрел! Лунатик внезапно зарычал. — Это мое единственное предупреждение, пара. Ты будешь моей, нравится это человеку или нет. Ты уступишь мне, потому что нам суждено быть вместе, и ты поймешь, что не можешь мне противиться. Что он решит делать, пока я в спячке, — его личное дело. — Так не бывает! Он узнает и возненавидит меня за это. Все узнают! — выпалила она, злясь на себя, потому что знала, что он прав: она просто не сможет сопротивляться его дальнейшим ухаживаниям, если они будут такими же, как сегодня. Даже если разум сопротивлялся, тело уже изнывало от желания. — Теперь да, — прорычал он, крепче сжимая ее подбородок. — Он не узнает, что я с тобой делаю, но я буду доволен, и он тоже. Если ты хочешь, чтобы другие люди не знали о нас, я не против… но ты будешь моей. — Он яростно поцеловал ее, и кровь прилила к ее лону, отчего у нее закружилась голова. — Ты принадлежишь мне.