Страдания

POV Гарри Поттер

Что бы ни думала Нарцисса, анимагическая форма Волдеморта вовсе не кукушка. Кстати, клептомания действительно требует лечения. Вы спрашиваете, к чему это вообще? Ну... Этим летом у Гарри появилось любимое перо. Он оберегал его, аккуратно чистил и всегда откладывал в сторону от остальных. Возможно, подросток вёл себя немного глупо - перо было всего лишь инструментом, и у него их были десятки, но это конкретное было особенным. Чисто белое, с одной черной, идеально круглой отметиной на самом верху, оно прекрасно лежало в руке, а чернила при письме никогда не растекались. Казалось, даже почерк с ним становился лучше, а руны сами становились в нужные последовательности с правильными интервалами. Конечно, это перо уже истрепалось, кончик приходилось несколько раз затачивать, а пух внизу был испачкан чернилами, но Гарри всё равно его очень любил. Поэтому, когда он зашёл в свою спальню и увидел, что окно открыто, а на столе сидит сорока, беззастенчиво приглядываясь к нему… Ну, на самом деле Гарри не знал, как реагировать. Наверное, стоило прогнать птицу - ей нечего делать в доме. С другой стороны, можно было её покормить... В любом случае он не успел ничего сделать - завидев подростка, сорока схватила его любимое перо и улетела, издевательски треща. Чёрт подери, оно ведь даже не было блестящим. Гребаная птица. Гарри определенно проклянет её, если еще раз увидит. (Через неделю у него на столе появляется новое перо - чёрное, с большой белой отметиной, и отливающее на свету потрясающим сине-зелёным перламутром. Гарри считает это знаком примирения. Возможно, он не будет проклинать эту наглую воровку).

POV Гермиона Грейнджер

Гермиона Грейнджер считала себя очень умной и догадливой девушкой. Конечно, многие могли сказать, что она слишком сильно доверяет авторитетам, но у нее были свои мозги, спасибо большое. Поэтому, когда профессор Дамблдор практически потребовал, чтобы она переехала на Гриммо 12, а после запретил общаться с Гарри, девушка насторожилась. Ей немного рассказали об ордене, о том, что Тот-Кого-Нельзя-Называть все же мог возродиться, о безопасности… Но все это вызывало только больше вопросов. И все они вертелись вокруг Гарри. Почему Дамблдор решил, что Тот-Кого-Нельзя-Называть все же возродился? Почему, если это так, он оставил Гарри у Дурслей, в мире маглов, а не в защищенном доме? Охраняет ли его кто-нибудь там? Тут бы точно охраняли. Почему им нельзя предупредить Гарри об опасности, чтобы он вел себя осторожнее? Или Дамблдор боится, что он наоборот будет искать опасность? Да, это было бы похоже на Гарри, но, с другой стороны, её друг не был самоубийцей. Просто, возможно, у него просто небольшие проблемы с инстинктом самосохранения. Как и у Рона. Как и у неё. Боже, им троим действительно нужно обдумать свое поведение. В любом случае, это было странно. Гермионе так хотелось написать Гарри обо всем этом - она бы объяснила ему, почему так важно быть осторожным, рассказала все, что знает, но профессор Дамблдор запретил… Девушка недовольно фыркнула. Взрослые иногда были невыносимы. К тому же, зачем её вообще заставляли тут торчать?! Это просто жестоко! Бессердечно! Гермиона хотела провести лето с родителями - они и так могут видеться только пару месяцев в году! Но нет, она застряла в мрачном особняке с кричащими портретами и высушенными головами домовых эльфов! Почему их все ещё никто не похоронил?! Неужели даже светлые волшебники одобряют такое поведение? Рабство, надругательство над мертвыми… Порой Гермиона разочаровывалась в волшебном мире ТАК сильно. Угх. Ей просто придется самой это исправить. — Миссис Уизли! Я понимаю, что важно выгнать докси, но давайте сначала похороним бедных эльфов? Они заслуживают лучшего, и я отказываюсь жить в доме, в котором так пренебрегают разумными существами! И вообще, находиться рядом с ними некомфортно и негигиенично! И да, я хочу сделать это ДО ужина.

POV Гарри Поттер

Гостевая спальня, которую Малфои отвели сыну Темного Лорда, была аристократически-идеальной: светлая, отделанная до неприличия дорогими шелковыми обоями и обставленная мебелью из элитной древесины, она всегда была свежей и почти стерильно чистой. Но не сегодня - сегодня в ней пахло дымом. Его противный запах, казалось, прилипал к светло-голубым стенам, оставлял серые следы на выбеленном дереве и впитывался в шикарные ткани, словно собирался навечно оставить свой след в этом храме излишеств и роскоши. За исключением того, что настоящего дыма почти не было. Похожая на смог аура Гарри отравляла помещение, пока в его руках медленно тлело письмо, слишком короткое для первого за лето. С начала каникул прошло уже больше двух недель, и Рон наконец-то соизволил отправить сову. Сову, которая принесла ВОТ ЭТО. Буквально пара предложений: бессмысленное 'Как ты?' и извинения за то, что Гарри не сможет в этом году погостить у Уизли, потому что это 'небезопасно'. Больше ничего. Ни новостей, ни сплетен, ни жалоб на братьев, ни даже болтовни о квиддиче или, в крайнем случае, о Гермионе. Н-и-ч-е-г-о. Обида медленно съедала подростка изнутри, разгораясь так же, как огонь на краях пергамента. Это письмо было манифестом предательства, циничным разрушением хрупких надежд Гарри на то, что его не бросили. Всё это время, все эти недели он верил, что перенаправляющие сов чары сломаны, как бы Малфои не утверждали обратное. И вот оно. Доказательство, только что принесенное эльфом с Тисовой улицы. Лучше бы его не было. Скомканное письмо полетело в мусорное ведро, где распалось на тлеющие клочки. Гарри не знал, отправит ли ответ - что-нибудь ещё более короткое, вроде ‘Я в порядке, увидимся в поезде’. Может, он ничего не ответит, и после просто скажет, что Дурсли не позволяли выпускать Хедвиг. Или что письма небезопасны - хороший зеркальный вариант. Да, это подойдет. И все же, несмотря на жгучую обиду, Гарри верил, что они помирятся. Они всегда мирятся. Подросток отказывался думать о том, что в будущем правда об его происхождении может навсегда разлучить их. Что даже такие короткие письма будут вызывать у него улыбку. Что ему придется всегда проверять почту на проклятия. Что... Он рухнул на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Хотелось поджечь ещё что-нибудь. Может, это прекрасное покрывало. Может, шторы. Может, один из рождественских свитеров. В крайнем случае, одного из мерзко кричащих белых павлинов. Но нет - ни Малфои, ни миссис Уизли, ни даже отвратительные птицы не виноваты в том, что Рон - мудак, а он - сын Чёртового Тёмного Лорда. К тому же это не решит проблему. С другой стороны, это позволит выплеснуть ярость и отчаянье, которые медленно пожирали его изнутри... Просто немного разрушений ради улучшения самочувствия. Звучит полезно. Терапевтично. Подросток глубоко вздохнул, тщетно пытаясь успокоиться - пожалуй, сейчас было самое время проверить, как окклюменция помогает контролировать эмоции.

POV Барти Крауч

Предупреждение: Дегуманизация маглов. Приготовьтесь к словам существо, тварь, самец, самка, детеныш и т. д. Издевательства на грани с пытками. Барти НЕ хороший человек. Азкабан и годы под Империусом не улучшили состояние его психики. Но, возможно, он станет более гуманным со временем. Также Барти не знает подробностей появления Гарри, поэтому считает, что Волдеморт выбрал Лили осознанно. Когда Тёмный Лорд вызвал Барти и сказал, что, поскольку он 'прекрасно справился в Хогвартсе', ему доверят 'очень важное задание', Барти воодушевился. Его потрясающую актерскую игру заметили! Он действительно был великолепен! Теперь его ждет еще одна миссия, и он сделает так, что Его Лорд будет гордиться им. … Барти был разочарован. 'Важное задание' заключалось в том, чтобы все лето изображать мальчишку Пот… В смысле, сына Темного Лорда. Да, это меняет дело. Он страдает не просто так - он страдает ради того, чтобы плоть и кровь Его Лорда была в безопасности и рядом с Ним. Это стоит того. Если Пожиратель смерти повторит это самому себе достаточное количество раз, то обязательно поверит.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Миссия оказалась ещё более неприятной, чем он думал изначально. Барти, конечно, сразу знал, что от этих низших созданий не стоит ждать ничего хорошего, но когда он заглянул в разум Дурслей и увидел, как жил сын Его Лорда… Эти твари были абсолютно отвратительны. Будь его воля - он бы пытал этих мерзких существ, пока они не забудут себя. Пока они не начнут умолять о смерти. Пока не начнут пытаться откусить собственный язык, истечь кровью, лишь бы сбежать от мучений. Как смели они… Нет, он ни за что не будет на самом деле играть Гарри Поттера. Просто проведёт тихое лето в доме, не будет высовываться... Дурсли под Империусом, жалкая сквибша, живущая неподалеку - тоже. Никаких проблем.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Он недооценил ситуацию. Конечно, Барти провёл десятилетие в ужасных условиях, но года в Хогвартсе хватило для того, чтобы вспомнить, что такое комфорт. И комфорт определённо не включает в себя маленькую продавленную кровать, захламлённую комнату почти без мебели или отвратительную старую одежду. Пожиратель смерти содрогался только от мысли о том, что эта ткань когда-то прикасалась к грязной коже магла. А то, что это был не просто магл, но жирное, потное существо, смеющее претендовать на звание кузена сына Его Лорда, вызывало такое омерзение, что тянуло блевать. Нет, он не будет это терпеть. В конце концов, важно только то, чтобы ничего не заметили соседи, министерство и потенциальные шпионы Дамблдора, так? В первую очередь, Барти заставил этих тварей купить ему новый гардероб - он скорее ходил бы голым, чем соприкасался с мерзкой одеждой грязной свиньи хоть ещё один день. Ему пришлось положиться на выбор этой жалкой лошадеподобной самки, но в итоге у него появилось несколько тёмных пар джинс (во всяком случае, так было написано на ярлыке), рубашки нейтральных цветов, туфли, а также белье, носки и ремень. Пожиратель смерти категорично отказался от того, что существо назвало 'кроссовками' и 'футболками'. Во-вторых, в комнате сделали полный ремонт. Барти решил не трогать решетки на окнах и замки на двери, чтобы не вызывать лишних подозрений, если о них кто-нибудь знает, но поклеить обои и купить новую мебель… Это он мог себе позволить. Ему пришлось удержать себя от покупки нормальной, соответствующей волшебным вкусам деревянной мебели, но результат все равно был приемлемым. Если считать 'приемлемым' дизайн, подходящий скорее для палаты в Святом Мунго, чем для настоящей спальни, но это в любом случае заметное улучшение.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

----> Описание издевательств отсюда и до конца POV В-третьих… То, что происходит в доме, остается в доме, так? Барти не мог причинить Дурслям заметного вреда, не привлекая внимания, но вот хорошенько поиздеваться… О, он заставит их пройти через всё то, через что прошел сын Его Лорда. Настолько, насколько это вообще возможно. Первым наказанием был голод. Барти усаживал их за стол и заставлял смотреть, как он ест, пока перед ними были только вода и кусочки старого, заплесневелого хлеба или, в хороший день, жидкая каша из корма для скота. Два увольня давились слюной, наблюдая за ним, но ничего не могли сделать. Пожиратель Смерти разрешал им брать настоящую, человеческую пищу только когда они начинали валиться с ног после нескольких дней такого питания, и даже тогда… Он заставлял их есть, и есть, и есть, пока это не начинало лезть обратно, пока они не выблевывали всё на пол, а потом съедали опять, как свиньи, которыми и являлись. Барти никогда не претендовал на то, чтобы называться хорошим человеком. Однако этого было недостаточно. Совсем не достаточно. Абсолютно каждого члена этой семьи должно настигнуть личное возмездие. Он начнёт с так называемого кузена Гарри. Кузен... Скорее агрессивный хряк, состоящий в банде, которая издевалась, избивала сына Его Лорда, словно они имели право хотя бы смотреть на него. Пожирателю смерти было несложно придумать ему наказание. Жирный детеныш просто будет направлять свою жестокость на тех существ, которых называет друзьями, и очень скоро они выгонят его, втопчут в землю так же, как они втаптывали в землю Гарри. Возможно, это довольно заметно, но ведь было только вопросом времени, когда эта выросшая тварь обернется против своих, так? Затем настал черед старого моржа. К сожалению, самец ходил на работу и зарабатывал деньги, так что возможности были ограничены. Барти даже пришлось позволить ему пить сладкую воду утром, чтобы жирная тварь не упала в обморок. Но Пожиратель смерти придумал для него психологическую пытку - разрушение жалкой иллюзии статуса, лишение контроля. Его ждало постоянное унижение. Барти заставил самца спрашивать разрешение, нет, умолять о каждой мелочи - будь то начало трапезы, чтение почты, разговор с семьей, посещение ванны или отход ко сну. И он далеко не всегда удовлетворял его жалкие мольбы. Однако его чувство справедливости требовало большего. О, эта жалкая тварь должна была прочувствовать свою ничтожность в полной мере. Валяться в ногах у тех, кто выше его. Но Барти не мог позволить себе богохульство, не мог сравнить себя с Его Лордом, не мог поставить жалкого магла вровень с Пожирателями Смерти - поэтому жирдяй не будет стоять на коленях перед ним. Нет, он будет молить, лёжа на полу - как и следует такому животному. И было так забавно наблюдать, с каким трудом он каждый раз поднимает с пола, кряхтя и обливаясь потом - возможно, этому существу следует даже поблагодарить Барти за то, что тот помогает ему похудеть. Последней была мерзкая самка. Пожиратель смерти не понимал, как это существо может быть сестрой, несомненно, благородной волшебницы, которую Его Лорд счёл достойной пригласить в свою постель. Он помнил Лили Эванс по школе - сильная, рыжеволосая и зеленоглазая, она была воплощением представления маглов о ведьмах, о дьяволицах, которых боялись и сжигали. Эта лошадеподобная тварь просто не могла быть её родственницей. Должно быть, её удочерили. Или, наоборот, удочерили Лили, которая на самом деле являлась чистокровной волшебницей, как-то попавшей на воспитание к этим низшим созданиям. Да, определённо так и есть. В любом случае, это существо мучило сына Его Лорда. Заставляло работать, как домового эльфа. Обращалось с ним, как с домовым эльфом. О, оно расплатится. К сожалению, Барти не мог выгнать самку в сад под палящее солнце так, чтобы не заметили соседи, но мог заставить её работать по дому. Каждый день перемывать полы и окна, протирать все полки, отдраивать кухню. Никаких перчаток, пусть чистящие средства разъедают её кожу, вызывая раздражение и мозоли. Он не давал ей использовать слишком едкие вещества, чтобы не оставлять явных ожогов и ран, но и это было хорошим наказанием для следящей за собой маглы. Когда самка заканчивала с уборкой - она начинала готовить. Готовить еду, которую не получит - и что было за удовольствие наблюдать за её голодным выражением лица. Иногда Барти позволял ей украдкой съесть небольшой кусочек - чтобы голод только сильнее разгорелся. Порой он думал наоборот заставить самку есть как можно больше и чаще, чтобы она разжирела и перестала влезать в свои уродливые платья, но потом решил, что это противоречит концепции его наказания. Пусть останется так. Затем ему в голову пришла ещё одна идея… Эти существа изначально должны были обращаться со своим племянником так же, как с собственным детёнышем, но вместо этого тринадцать лет только издевались над сыном Его Лорда. Что ж, им придется исправиться. Так на двери детёныша появились замки. Самец запирал его сразу после скудного ужина, а на следующий день он или самка должны были умолять Барти выпустить маленького ублюдка. Если они умоляли недостаточно хорошо и детёныш не мог дотерпеть до ванны… Это был просто ещё один кнат в копилочку мести. В целом, эта миссия была даже приятной.

POV Волдеморт

Он стоял в своем кабинете, наблюдая за корчившимся под ним блондином. Сладкие, отчаянные крики звучали как мольба Богу, а по коже и полу были размазаны сопли, слюни и слёзы, словно самое мерзкое подношение для Его алтаря. Источающий запах страха, неспособный даже думать, покрытый потом и едва ли сохраняющий хоть какой-то контроль над мышцами… Жалкий. Пожиратели смерти должны быть Его жрецами, Его послушниками, но Люциус… Сейчас он был не больше, чем жертвенным агнцем, страдающим для умилоствования Своего Бога. Этого не было достаточно. Ничего не будет достаточно. Его раздирало столько эмоций: пылающая как адский огонь ярость, бесконечное разочарование, разрывающая грудь боль, отчаянье… Но самым главным был страх. Страх, сковывающий его сердце. Страх, не позволяющий дышать, затапливающий легкие, царапающий трахеи. Страх, разливающийся по венам, словно яд василиска. Страх, Страх, Страх, Страх… Дневник уничтожен, и теперь смерть на шаг ближе к нему. Но дневник - это только одна часть, есть кольцо, медальон, чаша, диадема, любимая Нагини… Он в безопасности. Он должен взять себя в руки. Малфой никогда не искупит свою вину, но будет бесполезен мёртвым или безумным. Волдеморт опускает палочку. — Прочь.

POV Гарри Поттер

Гарри просыпается от разрывающей голову боли. Легкие горят от слишком частого дыхания, перед глазами все плывет, а в нос бьет солёный запах крови и слёз. На подушке под ним алые следы. — Дис. — Гарри едва шепчет эти слова, но его слышат. Раздается хлопок, но испуганный эльф едва смотрит на него и исчезает ещё до того, как Гарри успевает хоть что-то сказать. Ему остается только лежать, скорчившись и надеясь, что это пройдет.

POV Волдеморт

Стук в дверь кабинета звучит как проклятие. Волдеморт думает, не стоит ли ему просто открыть дверь и убить того, кто посмел его побеспокоить. Но в поместье сейчас почти никого нет - Драко или, тем более, Люциус, ни за что бы к нему сейчас не подошли, так что остаются только Нарцисса и Гарри. Или они оба. А их придется вытерпеть. — Войдите. Это и правда они. Нарцисса выглядит встревоженной, но не в ужасе - ещё не видела своего мужа? Она поддерживает Гарри, который выглядит хуже, чем его ничтожный слуга несколько минут назад - одежда в пятнах пота, кудри спутались так, что это достойно Блэков, а покрасневшее лицо залито слезами и кровью. Её металлическо-солоноватый запах быстро заполняет небольшую комнату, возрождая почти ушедшую после пыток ярость, и Волдеморт торопливо распахивает окно заклинанием. Сейчас не время. Он заталкивает обиду, злость и жажду мести на самые задворки сознания, готовясь играть терпеливого отца. — Милорд… — Посади Гарри в кресло и уходи. Нарцисса так и делает, оставляя Темного Лорда наедине с сыном. Волдеморт усмехается, понимая, она увидит Люциуса только через несколько минут. Что за прекрасная женщина - сначала помогает его ребёнку, а только потом мужу. Настоящая жрица своего Бога, в отличие от жалкого супруга. Гарри сверлит его взглядом, выглядя одновременно усталым, злым и напуганным. Это хорошо подходит к его залитому кровью лицу. — Что… — Она уже знает про Люциуса? — мальчишка бесцеремонно перебивает его, но вместо ярости Волдеморт чувствует только удивление. — О? — он замолкает, намекая сыну продолжить. — Я… — мальчик запинается и прикусывает губу, — видел во сне, как ты пытал его. Хм, это любопытно. Очень любопытно. Что это? Причиной определенно является шрам, но неудавшееся проклятье не может давать такой эффект. Проявляется ли это только во сне? Показывает исключительно настоящее или ещё прошлое? Передает лишь изображение и звук? Ему нужно больше информации. — Ты видел или чувствовал что-то ещё? — Ну… — Гарри отводит глаза и нервно теребит рукав. Волдеморту хочется одернуть мальчишку, но он терпит. Ребенок явно не в себе, так что он позволит ему собраться с мыслями. — Я чувствовал твои эмоции. В основном ярость. В основном. — Но не только её, так? — Он выразительно смотрит на сына, ожидая продолжения. — Разочарование, ощущение предательства… — Мальчик мнет сжатую в его пальцах ткань так, что Волдеморт удивляется, как она ещё не воспламенилась. Он вспоминает, как Гарри реагировал на него на кладбище, и осторожно подходит, как к пугливому зверьку. Или как к добыче - ему приходится дышать через нос, чтобы раздвоенный язык не почувствовал вкус крови. Но он справляется. Держит себя в руках. Волдеморт аккуратно окутывает своего сына магией и молча стоит рядом, пока плечи мальчика не расслабляются, и он не отпускает рукав пижамы. — Ещё? — Страх. Больше ничего, отец. — Гарри наконец поднимает на него взгляд, зелёные глаза кажутся неестественно яркими на фоне полопавшихся капилляров и покрасневшей кожи. — Я не хотел тебя беспокоить, шрам всегда болит, я просто хотел попросить у эльфа обезболивающее, а он привел Нарциссу, она дала зелье и… — ребенок начинает торопливо оправдываться, но разум Волдеморта цепляется только за одно слово. — Всегда? Это уже случалось? Мальчик звучно сглатывает и опять отводит взгляд: — Пару раз… В прошлом году я видел, как ты убил мужчину. Что ж. Это действительно интригует. Но этой ночью они оба не в том состоянии, чтобы разбираться. Он скорее сорвётся и сделает что-то, неподходящее для воспитания детей, чем поймёт, что происходит. Нет. Не сегодня. — Понятно. — Его голос звучит так резко, что Гарри вздрагивает всем телом, но Волдеморта это не волнует. — Мы изучим это позже, а сейчас ты пойдешь спать. Дис! Эльф тут же появляется с громким хлопком. — Отведи моего сына в постель. Больше в таких ситуациях не нужно беспокоить ни меня, ни Нарциссу, если только Гарри сам не попросит или всё не будет очень плохо. Идите. Когда они прощаются и аппарируют прочь, Волдеморт подходит к открытому окну, вдыхая прохладный ночной воздух. Этот мальчик, нет, Его сын, Гарри, - является загадкой, которая становится все любопытнее и запутаннее с каждой встречей. Но он её разгадает. Какой бы сложной она ни была, сколько бы времени это ни заняло. Нет ничего, что не мог бы познать Бог.