Предположения

POV Сириус Блэк

Сириус Блэк ненавидел свою жизнь. Речь шла даже не о дерьмовом детстве, войне и Азкабане - он ненавидел свою жизнь прямо сейчас. Запертый в проклятом доме, где всё напоминало об отвратительных родителях, где всё было пропитано сожалениями и горькими воспоминаниями... Он предпочел бы быть где угодно, но только не здесь. Ладно, не совсем 'где угодно' - Азкабан исключался. Единственное, что держало его тут - это обещание встретиться с Гарри. С Гарри, который всё ещё был где-то в другом месте. О, это Сириус тоже ненавидел! Дамблдор обещал, что его крестник приедет на Гриммо этим летом, но затем начал отговариваться, что пока что Гарри будет 'небезопасно' уезжать от родственников. Мерлиновы яйца, да, в мире маглов будет определенно намного безопаснее! Видимо, по логике старика, гребаный безумец и его подсосы побрезгуют выходить за пределы волшебного мира. Ага, именно так. В любом случае, он застрял тут, с кучей надзирателей... В смысле, с членами ордена, которые следят, чтобы беглый заключённый 'не выкинул никаких глупостей'. Спасибо вселенной за то, что здесь жили близнецы - эти идейные потомки мародёров, с которыми он иногда проводил немного времени, обсуждая идеи розыгрышей или их изобретения. Небольшая отдушина в его дерьмовой жизни. А ещё были газеты. Грёбаные газеты, где поливали грязью Дамблдора за его довольно жалкую попытку утверждать, что Сам-Знаете-Кто мог вернуться. Идиотизм. Сириус правда не мог сказать, кто больший идиот - Министерство или сам Альбус, пытающийся 'предупредить' общественность при отсутствии твёрдых доказательств. Хорошо хоть, что Пророк и прочие помойки не нападали на Гарри - в самом начале было несколько статей, ассоциирующих мальчика с Дамблдором, но затем они исчезли. Если его крестника и упоминали, то только в качестве травмированного подростка, которого 'сумасшедший старик' пытается использовать в своих целях. Слава всем богам. Сириус был бы очень, очень зол, если бы Гарри опять оказался жертвой переменчивого общественного мнения. На лестнице послышались тяжёлые шаги, которые не предвещали ничего хорошего. — СИРИУС ОРИОН БЛЭК! Хватит бездельничать! Спускайся сюда и помогай убирать дом, если не хочешь, чтобы я решила привести в порядок твою комнату! Мужчина недовольно поморщился - ну да, тут ему не дадут даже немного пострадать в одиночестве. Как же он ненавидел свою жизнь. — Молли, успокойся, иду я. И не трогай мои вещи!

POV Северус Снейп

Северус Снейп был человеком, существование которого хорошо характеризовала фраза 'мне не нравится'. Ему не нравилась его работа. Не нравились дети. Не нравились данные клятвы. Но сейчас ему особенно не нравилось присутствовать на собрании Пожирателей Смерти. Официальная столовая Малфоев, обычно предназначенная для праздничных ужинов, сегодня была пропитана страхом. До сих пор Темный Лорд вызывал своих последователей поодиночке или небольшими группами, вероятно, стремясь ограничить распространение информации или предотвратить утечку планов, поэтому встреча полным составом вызывала определенную тревогу. Что их ждёт? Показательные наказания? Оглашение приказов? Обсуждение стратегии? Чья-нибудь казнь? Они всё ещё не знали. Этим вечером на них не было ни масок, ни плащей, так что, пусть все и пытались держаться уверенно, Северус мог прочитать по лицам, что у них на уме - он не просто так был шпионом и легиментом. Мельчащие движения рук, изменения в позе, неправильно натянутые морщины, даже слишком редкое моргание - все это могло рассказать ему много. И, о, оно рассказывало. Люциус Малфой, расположившийся по правую руку от Тёмного Лорда, прижался к спинке кресла так плотно, будто думал, что благодаря этому не попадет в его поле зрения - он явно хотел оказаться как можно дальше от своего Лорда, как пёс, которого слишком часто бьет хозяин. Оба Кэрроу, напротив, смотрели на Тёмного Лорда так, словно решили занять место Беллатрисы - и принимать наказания как божественное благословление. Сидящий напротив самого Северуса Торн Нотт застыл абсолютно неподвижно, стараясь даже не дышать лишний раз - казалось, он был в одном шаге от того, чтобы наложить на себя чары невидимости. Спонтанно. А Нарцисса вежливо улыбалась, как самая гостеприимная хозяйка, но где-то в глубине её глаз читалось желание выгнать из поместья абсолютно всех - начиная с самого Тёмного Лорда. — Мои дорогие друзья, — холодный голос прорезает напряженную тишину, словно нож. — Я рад наконец-то увидеть вас всех вместе, надеюсь, что и вы тоже. Посмотрите друг на друга. — Тёмный Лорд делает паузу, словно все в этом зале не знакомы уже много лет. Северус хмыкает про себя. Драматичный. — Собравшиеся здесь не самые преданные, но определенно самые изворотливые сторонники нашего дела. И за это я вами горжусь. — По залу пролетает облегчённый вздох - точнее его метафорическое ощущение. — Я уже встретился с каждым из вас - узнал, чего вы добились. Вознаградил. И наказал. — Да, Северус не сомневается в этом. Все здесь уже наверняка получили свою порцию Круцио. — Сегодня мы обсудим наши планы. Наше видение нового мира. И те шаги, которые необходимо предпринять.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Собрание продолжается несколько часов - к удивлению Северуса, не упоминается ни пророчество, ни мальчишка Поттер. Никого даже не пытают. Это просто зачитывание старого политического манифеста конца шестидесятых - того, что ему когда-то гордо представлял Абраксас Малфой. Тёмный Лорд явно адекватнее, чем в конце предыдущей войны - даже Торн Нотт немного оживляется, видимо решив, что ему не придется участвовать в сражениях, а его сын не останется сиротой. Неизвестно, не станет ли все опять хуже, но сейчас Северус находит основные положения достаточно приемлемыми. Никто не спорит с тем, что открытые нападения запрещены, кроме отдельных политических убийств, а дискредитация Дамблдора и других соперников должна быть приоритетом. Макнейр и Кэрроу, кажется, немного расстроены, но молчат, зато Люциус практически светится, когда Темный Лорд упоминает его успехи в подкупе журналистов. Также почти никаких вопросов не возникает при обсуждении изменения программы Хогвартса - разве что Северус сомневается, что мелкие пустоголовые идиоты справятся с возросшей нагрузкой. Хотя, конечно, культура и теория магии на первых курсах звучат правильно, обязательные руны и арифмантика необходимы, а множество новых факультативов по меньшей мере интересны. Жаль, что безмозглые дети не оценят все открывшиеся возможности. Затем речь заходит об ужесточении статута о секретности. Северус всей душой готов поддержать уголовно наказуемый запрет на браки с магглами - несчастливое детство навеки оставило тяжелые травмы, но вот ограничения на посещение их мира... Что, интересно, делать с волшебными особняками вроде Гриммо? По всей видимости, их ждет либо эпоха тотального Фиделиуса, либо траты гор галлеонов на развитие защитных чар. Права существ едва упоминаются, и Северус рад этому - нет, он не хочет видеть оборотней рядом с собой, спасибо. А потом наступает время слона в комнате. Грязнокровки. Первым оговаривается их право безопасно иммигрировать в другую страну - и эта оговорка развязывает руки для всего остального. Для начала введут запрет на браки между магглорожденными. Маленькие дети будут изыматься из маггловских семей, что хорошо для них - у выросших в волшебной культуре почти не будет ограничений. Для взрослых правила гораздо хуже: отслеживание передвижения. Обязательство разорвать все не-волшебные связи. Ограничения на занятие государственных должностей. Более жестокие наказания за все преступления, связанные со статутом о секретности. Их браки могут быть аннулированы, а дети - переданы на воспитание в другие семьи. Предложения продолжают сыпаться, но, по крайней мере, на геноцид и запрет заниматься магией Тёмный Лорд накладывает вето - только ради того, чтобы не вызвать слишком сильный гнев международного сообщества. Они немного говорят о вербовке новых сторонников, об организации рабочих групп, о ближайших законопроектах - но ничего слишком конкретного, все будет обсуждаться индивидуально. Что ж, Дамблдору придётся довольствоваться лишь обрывками информации. К концу собрания все выглядят намного расслабленнее. Северус не питает ложных надежд - наедине их все так же ждут террор и наказания, но отсутствие публичных унижений уже хороший знак. Может, в этот раз всё будет не так и плохо. Может, ему не придется отдавать свою жизнь ради исполнения клятв.

POV Волдеморт

Недалеко от деревни Лакок, что в Уилтшире, когда-то давно стоял небольшой коттедж - старый каменный дом в традиционном стиле, словно вынырнувший из средневековья. Он исчез лет 30 назад, и никто о нем больше не помнил, словно его никогда и не существовало. Но в июне 1995-го года перед ним слышится треск аппарации, впервые за тринадцать лет. Появившийся мужчина оглядывает дом и двор, неторопливо проводит палочкой вдоль невидимой границы, которая начинает светиться мягким оранжевым цветом. Фиделиус на месте, а значит, Торн не подвёл его хотя бы в этом. Входная дверь поддается с трудом - давно не используемые петли забились пылью и немного проржавели, но это исправимо. Внутри коттеджа пахнет пылью и сыростью. Волдеморт проходится по комнатам, оценивая масштаб катастрофы: половину мебели погрызли древоточцы, ткани начали гнить, местами порвавшись, краска облупилась, а обои начали отходить от стен. По крайней мере, он не видит следов грызунов и других вредителей - садовые змеи не покинули дом. Чары на библиотеке, поддерживающие нужную влажность и температуру, тоже выстояли, так что книги не пострадали. Это, пожалуй, самое важное.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Волдеморт возвращается через несколько дней, вооруженный целой кучей книг по бытовой и ремонтной магии, - даже если гоблинам все равно, является ли человек преступником или трупом, Том Риддл никогда не был богат. Он не может просто заменить абсолютно всё в доме! И он ни за что не пустит под Фиделиус эльфов, которые автоматически становятся дырой в безопасности, хоть они могут навести порядок намного быстрее. И так Тёмный Лорд Волдеморт, Бог среди людей, тратит по несколько часов в неделю на проклятый ремонт. Что-то можно починить заклинанием, но Репаро практически бесполезно против сгнившей древесины и тканей. Он высушивает и перетягивает то, что ещё можно спасти, заменяет мебель, которая уже не подлежит восстановлению, подклеивает старые и приклеивает новые обои, сращивает трещины на облупившейся краске. Ему приходится вынести всё из гостевой спальни, некогда превращенной в кладовку для... скажем, сокровищ, и сделать из неё, ну, действительно спальню. Конечно, это лето Гарри лучше провести с Малфоями, хотя бы ради учёбы, но Волдеморт не может позволить сыну думать, что у него нет собственного дома. И пусть его коттедж далеко не так шикарен, как поместье неприлично богатой семьи - в следующем году они будут жить тут, под покровом самых сильных защитных чар.

POV Нагини

В садах поместья Малфоев повисла непривычная тишина: белые павлины не кричали и не расхаживали с гордым видом, они попрятались по кустам, взобрались на ветки деревьев, несмотря на тяжелые хвосты и подрезанные перья, - всё лишь бы оказаться подальше от четырехметровой змеи, греющей на камнях около искусственного пруда. Нагини лениво зевнула: птицы были глупыми, она бы не стала ловить добычу, настолько покрытую невкусными и мешающимися перьями. Но хорошо, что они молчали: их гвалт раздражал и мешал думать. Мало кто знал, но Нагини была не просто змеей: когда-то давно она была человеком, прекрасной женщиной, пусть уже и плохо помнила эти времена. Десятилетия в облике зверя упростили её разум, стерли мораль и изменили мышление, но она всё равно многое понимала. Например, то, что Том абсолютно не умел заботиться о собственном потомстве. Он был человеком, а люди должны выращивать своих детёнышей - Нагини ещё помнила это. Вместо этого Хозяин подкинул его другой самке, словно кто-то любит заботиться о чужом потомстве. Нет, может, кто-то и любит, но это неправильно. Или для людей это правильно?.. Нагини не была уверена. В любом случае, если Том не собирается выращивать своего змеёныша, этим придется заняться Нагини - в конце концов, она столько жила с ним, что может считаться его партнёршей. Она иногда даже спит в постели Хозяина! А значит, Нагини должна позаботиться о детёныше Тома. Даже если он не её родной детёныш. Это будет правильно. Она будет следить за тем, чтобы он ел. И спал. И разговаривал с Нагини. И гладил её. А ещё он должен пускать её в свою тёплую постель. И кормить кроликами. Да, она определенно заслуживает это за свою материнскую заботу. Приняв решение, Нагини соскальзывает с камней и возвращается в поместье - ей срочно нужно найти гнездо её змеёныша.

POV Гарри Поттер

В спальню Гарри очень редко кто-либо заходил - домовой эльф обычно просто аппарировал, а все остальные никогда его не беспокоили - даже Нарцисса и Драко передавали сообщение с Дисом. Поэтому, услышав скрип открывающей двери, Гарри, мягко говоря, напрягся. Он надеялся, что это был не Волдеморт - его появление означало бы, что случилось что-то ооочень плохое. Но в открывшуюся дверь никто не вошёл - или Гарри сначала так думал. Ровно до того момента, как опустил взгляд на пол. Змея. Чертова гигантская змея. Он застыл в кресле, практически перестал дышать, опасаясь издать хоть один звук. Казалось, что даже сердце замерло в груди, превратившись в тяжёлый комок чистого ужаса. Ладно. Ладно, Гарри, не паникуй. Это змея отца. Она не причинит тебе вреда. Ты можешь с ней поговорить. У тебя есть палочка. Всё хорошо. Всё абсолютно нормально. Ты в безопасности. Ты встречался с василиском и выжил. Страх медленно отступил, оставив после себя только ощущение холода на коже, и Гарри выдохнул, чертыхнувшись про себя. Ради Мерлина, он змееуст и гриффиндорец, он не должен бояться змеи! Даже если это очень большая змея. Его самобичевание прервало прерывистое шипение. Она что... смеялась над ним? Отлично, Гарри, ты стал посмешищем для гигантского питона, молодец. — Детёнышу не нужно бояться Нагини. — Парселтанг плохо передавал тон, но Гарри был уверен, что змея как минимум забавляется. А как максимум - издевается. Но она хотя бы настроена дружелюбно, и то хорошо. — Я не боюсь. Уже. Прости, я просто не ожидал тебя увидеть. Ты, эм, чего-то хочешь? — Да. — Нагини неторопливо подползла к нему и, подняв голову, бесцеремонно положила её на колени Гарри. — Хозяин плохо заботится о своем змеёныше, поэтому Нагини должна позаботиться о нём сама. Подросток шокировано моргнул. Эта змея действительно только что сказала, что хочет заботиться о нём, потому что его отец, ну, плохой отец? Кажется, его жизнь выходит на новый уровень абсурда. — Нагини, спасибо, но обо мне уже заботится Нарцисса. Не думаю, что ты можешь сделать что-то ещё. — Чужая самка не должна растить детёныша. Она не является парой Тома. Это место Нагини. Так, стоп. Гарри встряхнул головой, пытаясь осознать сказанное. Во-первых, он надеется, что его отец не является парой змеи буквально. В смысле, она наверняка имела в виду фамильяра или что-то такое, просто неправильно выразилась. Во-вторых, она назвала Волдеморта Томом? Гарри не думал, что кто-то его так называет. Он вообще сомневался, что это имя сейчас широко известно. — Нагини, что ты имеешь в виду, говоря про, эм, пару? — Гарри решил проигнорировать вопрос с 'Томом'. Если змея так зовет Волдеморта - значит, он не против, значит, всё в порядке, тема закрыта, не нужно думать об этом. — Я его подруга. Партнёр. Та, кто вскормила его, когда он был слаб. А он заботился обо мне, когда никто другой не мог помочь. Я охраняю его сон, а он - мой. Подросток удивлённо вскинул брови. Она внезапно стала звучать... человечнее? — Нагини и Том вместе уже много десятилетий. И если глупый хозяин не следит за своим потомством - Нагини сделает это за него. — А, нет, она опять заговорила как змея, все в порядке. — Ладно. Хорошо. Допустим. — Гарри прикусил губу, пытаясь собраться с мыслями. — И что ты собираешься делать? Ты не можешь меня кормить, или покупать мне что-то, или помогать с учёбой, или... что там еще делают родители? Змея оскорбленно фыркнула. Змеи вообще умеют фыркать? Что ж, выходит, умеют. — Нагини может научить детёныша жизни! Следить за тем, чтобы он заботился о себе, особенно если он как отец. Том постоянно забывает заботиться о себе, если ему не напоминать. Глупый. — На этот раз Гарри не сомневался, что услышал хихиканье. — И змеёнышу нужна компания. Поэтому, — она внезапно боднула его головой, как кошка, которая хочет, чтобы её почесали, — ты сейчас погладишь Нагини, и мы обсудим того белого детёныша, который трясется от страха при моём виде. Ты знаешь, что он иногда охотится на белых птиц? Словно может их съесть... Гарри, не удержавшись, засмеялся, представив Драко, который гоняет павлинов, как каких-то голубей. — О, я уверен, что он просто мстит им за постоянные крики. — Подросток осторожно погладил прохладную чешую, вызвав у змеи довольное шипение. — Или завидует их хвостам. — Точно! Может, он хочет вырвать у них перья и забрать себе? Как думаешь, ему подойдут павлиньи перья? Он пахнет страхом, как добыча, значит, подойдут. Люциусу тоже подойдут. Знаешь, он так забавно кричит... О, похоже, что Нагини на самом деле нужно просто посплетничать и получить немного ласки, а вовсе не быть матерью. Что ж. Гарри расслабился в кресле, невольно улыбнувшись. Это он может ей дать.

POV Гарри Поттер

Необходимость зайти в кабинет Волдеморта всё чаще вызывала у Гарри нервную дрожь. Как собака Павлова, он невольно запечатлел всё то, что тут происходило: неловкие и неприятные разговоры, пугающие открытия, мерзкое и порой болезненное обучение ментальным искусствам, тяжесть слишком большого количества книг, мигрень от необходимости вести записи на парселскрипте и, самое главное, накатывающее потом послевкусие предательства. Но подросток не мог от этого сбежать. И вот он опять стоит перед проклятой дверью. Стук. Приглашение. Кивок. Приветствие. Кресло, стоящее боком около письменного стола, чёрная тетрадь, перламутрово-бирюзовое перо. Всё как обычно, только сегодня почему-то без книг. Они недолго молчат, словно соревнуясь, кто сдастся первым. Это всегда Гарри. — Чем мы занимаемся сегодня, отец? — Подросток надеется, что не окклюменцией - она даётся ему с большим трудом, и отец говорит, что у Гарри из-за характера намного большая склонность к легилименции (успехи в ней говорят сами за себя), но научиться защищать разум всё равно необходимо. С этим сложно поспорить. Волдеморт пристально смотрит на своего сына, сосредотачиваясь на шраме, словно может увидеть его сквозь завесу кудрей. Он даже не мигает - как будто эти красные глаза, почти не обрамленные ресницами, ещё недостаточно тревожные. — Мы поговорим о твоих так называемых снах или видениях, если хочешь. Хотя я бы скорее назвал их приступами легилименции, с которой ты теперь хорошо знаком. — Волдеморт замолкает, обдумывая свои следующие слова. — Ты, очевидно, проникаешь в мой разум и видишь не прошлое, а то, что происходит прямо сейчас. Я изучил действительно большой объём литературы, и подобные случаи встречались только у однояйцевых близнецов, чьи души плохо разделились во время внутриутробного развития. Это к нам, очевидно, не относится. Он встает - неторопливо, как крадущийся хищник, огибает стол, чтобы подойти к сыну и, откинув мешающие кудри, прикоснуться к шраму. Гарри вздрагивает, но больше от холодного прикосновения, чем от чего-то ещё. Шрам не болит, только неприятно тянет - это ощущение немного похоже на тяжесть в груди, какая бывает от тоски. Словно нечто под кожей стремится к Волдеморту, но не может добраться. Мужчина слабо усмехается, возможно, чувствуя тоже самое, и убирает руку. — Так что сегодня у нас практическое занятие по энергетическим потокам и немного магии душ. Можешь считать это экзаменом, никаких книг для тебя, только записи. — Голос его отца звучит почти радостно, словно то, что Гарри будет мучиться над зашифрованными конспектами, доставляет ему удовольствие. Хотя, скорее всего, так и есть. Чёртов садист. Они начинают с проекции потоков крови, которые, как думает Гарри, должны быть почти одинаковыми, но это не совсем так. Цвет идентичный - алый, с редкими вкраплениями серебристых, похожих на ртуть, капель, но у Волдеморта кровь движется медленнее, что, скорее всего, связано с низкой температурой искусственного тела, а у Гарри энергетический поток странно пульсирует в районе головы - скорее всё это влияние шрама, но может и просто последствие мигреней. Светящаяся ровной зеленоватой аурой лимфа не говорит им абсолютно ничего, так что охарактеризовывается как 'нормальная'. Электрические потоки нервной системы неприятно мелькают, и после того как Гарри (в основном верно) называет главные линии передачи сигналов, Волдеморт долго рассматривает проекцию в районе головы, поджимает губы и бурчит что-то про 'глаза' и 'лет пять'. Проекция разума представляет из себя хаотичное переплетение линий, не имеющее постоянной формы, но подросток всё равно находит свои едва сформировавшиеся щиты в глубине клубка - и тут же получает совет построить 'хоть что-нибудь' на периферии. Интереснее то, что из общей меняющейся, но всё же плотной формы постоянно выскакивает свободный поток, словно пытающийся дотянуться до чего-то. К сожалению, у Волдеморта ничего подобного нет, так что этот странный артефакт не дает им никакого объяснения. Магия - это облако аморфного, пахнущего дымом тумана, тут и там образовывающего завитки, которые вспыхивают разными цветами, в зависимости от того, какое заклинание использует Гарри. Это завораживает, и подросток долго экспериментирует, слушая, как отец объясняет ему теорию магии и связи между цветом и заклинанием. Затем настает очередь самого главного. Его душа похожа на медленно бьющееся пыльно-серое сердце, состоящее из неторопливых течений. Иногда в них появляются тёмно-красные плотные пятна, которые постепенно удлиняются и истончаются, чтобы исчезнуть без следа. Неподвижной остается только одна точка - она, почти чёрная, резко выделяется на общем фоне. — О. — Гарри, пожалуй, впервые видит своего отца искренне удивленным. — Закрой глаза. — тон Волдеморта не оставляет места для возражений, и подросток, проглотив рефлекторно 'зачем', покорно зажмуривается. Он стоит так несколько бесконечных минут и уже начинает от скуки перекатываться с пятки на носок, когда отец наконец-то разрешает ему открыть глаза. Волдеморт выглядит непривычно встревоженным и смотрит на Гарри с каким-то болезненно-одержимым интересом, словно он... Нет, подросток даже не знает, с чем сравнить этот немного неадекватный взгляд. — Теория с близнецами... — голос отца звучит так напряженно, что его можно заподозрить в искреннем страхе, — всё же имела отношение к нам. — Ладно, теперь Гарри полностью разделяет этот страх. Нет. Пожалуйста. Только не говорите, что... — По всей видимости, откат от проклятия разрушил не только моё тело, но и повредил душу. Я не знаю, как и почему этот осколок прицепился к тебе, изучим позже. Скорее всего, физически он застрял в шраме, но энергетически прирос к твоей собственной душе, так что его не извлечь без серьезных последствий. Мы... Его прервал истерический смех подростка. — Гарри. — В ответ Волдеморт услышал только ещё более неадекватное хихиканье, медленно переходящее в задыхающиеся хрипы, а Гарри, чуть не упав, тяжело оперся о стол. Грудь начинала болеть от повторяющихся всхлипов. Происходящее было абсолютно неправильным. Ещё более неправильными были ледяные пальцы, зарывшиеся в волосы и оттянувшие голову назад. Он осознал только колючий взгляд алых глаз, прежде чем в его разум бесцеремонно проникли, грубо вычищая эмоции и оставляя вместо них пустоту. Через мгновение Волдеморт отпустил его и отступил на шаг. Дышать стало легче. — Лад... — Гарри закашлялся, пытаясь глотнуть воздуха. — Ладно. Прости. — Он получил суровый взгляд, — Прости, отец. Не пойми меня неправильно, но новость о том, что сама моя сущность имеет примесь другого человека - это не то, что я бы хотел услышать. — Тц, к сожалению, не похоже, чтобы это на тебя хоть как-то повлияло. — в голосе мужчины слышалось разочарование. Самовлюблённый придурок. — Так что мы собираемся делать? — Гарри решил проигнорировал выпад в свою сторону. — Я не думаю, что ты хочешь, чтобы я проникал в твою голову, и это взаимно. — Я бы не стал говорить так категорично, мой дорогой сын. — Ого, 'дорогой сын' без скрытого сарказма, это что-то новенькое. — конечно, нашим приоритетом будет избавить тебя от мигрени и кровотечения из шрама - это привлекает слишком много внимания, но в остальном возможность мысленной связи звучит перспективно. Если мы сможем так общаться, то это избавит от любых проблем с перепиской. А способность взглянуть чужими глазами может быть очень полезной для ряда случаев. В переводе на английский: Я смогу тебя контролировать и использовать для шпионажа. Потрясающе. — И тебя не беспокоит, что это будет работать в обе стороны? Волдеморт ухмыляется так широко, что видны все неестественно заостренные зубы. Гарри на мгновение задается вопросом, может ли его отец жевать растительную пищу, но это мысль быстро исчезает. — О, ты что, расскажешь Дамблдору об этом? Добровольно назовешься шпионом, дырой в безопасности, потенциальной угрозой? Может мне, — он наклоняется к подростку, заставляя его отпрянуть и вжаться в стол, — убить тебя прямо сейчас, чтобы избавить от мучений, от позора, от их ненависти? Не-а. Определенно нет. — Я тебя понял, отец. — Гарри пытается смотреть куда угодно, только не на мужчину перед собой. — И я не имел в виду предательство. Просто, знаешь, неприкосновенность частной жизни. — Подросток слышит насмешливое фырканье, а потом Волдеморт делает шаг назад, и он наконец-то остаётся один в своём личном пространстве. — Тогда я надеюсь, что ты не будешь врываться в мою голову без разрешения. Мы в любом случае пока не знаем, будет ли это работать, и если будет - то как. Нам придётся много экспериментировать и чаще встречаться. — Гарри уверен, что это должно сопровождаться максимально хмурым выражением лица, но его отец выглядит странно довольным. Пугающе довольным. — А теперь иди, уже поздно.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Только в безопасности и уединении своей спальни Гарри наконец снимает чужие щиты и позволяет себе заслуженную истерику.