Резонанс

POV Гарри Поттер

Каникулы Гарри в поместье Малфоев были прерваны в среду, шестнадцатого августа, когда Пиг принес в дом Дурслей письмо (написанное, неожиданно, почерком Сириуса) с лаконичным: 'Жди, Сохатик, заберем завтра'. За небольшой подростковой истерикой последовали хаотичные сборы, которые включали в себя: эльфа, двух взрослых (только один из которых привык собирать детей в школу), расширяющие чары на сундук, Нагини, которой не дали залезть в упомянутый сундук, повторные расширяющие чары, потому что количество книг оказалось абсолютно неадекватным, лекцию Нарциссы об уходе за волосами, договор с Драко о способах общения в Хогвартсе и, наконец, прощание с отцом, которое состояло из неловкого: 'Постарайся не попадать в неприятности хотя бы в этот раз', напоминания о способах связи, а также списка дел на год. Через 5 часов Гарри Поттер стоял в своей старой спальне на Тисовой улице и принимал передачу дел от своего двойника. Деятельность Барти была... масштабной, если можно так выразиться. Подростку определенно нравилась новая комната, новая одежда и очень, очень измученные Дурсли - и что последнее говорит о нем? Наверное только то, что видеть страдания своих обидчиков приятно, остановимся на этом. — И еще, маленький Лорд... — Гарри никак не мог понять, было это обращение издевкой или проявлением уважения. Возможно, и тем, и тем. — Я пытался найти документы вашей матери, но не смог. Кроме того, я не нашел никаких документов на имя Гарри Поттера, кроме свидетельства о рождении, поэтому взял на себя смелость оформить вам паспорт. Это было... неожиданно. — Барти, спасибо, но, эм, зачем ты искал документы моей матери? Благодаря лекциям Нарциссы у подростка не было никаких вопросов касательно собственного паспорта. Несмотря на статут о секретности (до ужаса хрупкий, как сейчас понимал Гарри), волшебники не могли полностью избежать взаимодействия с миром магглов - многие жили в городах, посещали маггловские заведения, иногда даже пользовались международным транспортом. Кроме того, велась активная торговля - магический мир был неспособен сам производить все необходимое. Так что в жизни каждого волшебника рано или поздно наступал момент, когда ему было нужно предъявить маггловские документы - а использовать Конфундус было незаконно. Обычно оформлением паспортов централизованно занималось Министерство, но за несовершеннолетних заявку подавали родители или опекуны, так что, очевидно, для Гарри никто ничего не делал. — Я хотел найти свидетельство об ее удочерении и, возможно, отыскать магическую семью, к которой она действительно принадлежала. Что. — Барти, ты же в курсе, что она была магглорожденной, верно? Или скорее сквиборожденной. В любом случае, я не думаю, что ее удочеряли. — Глупости, маленький Лорд. Такая прекрасная ведьма никак не могла произойти от магглов или сквибов. — он презрительно фыркнул, выражая все свое отношение к этой, очевидно, абсолютно бредовой идее. — И наш Лорд никогда бы не опустился до такой грязи. — Барти... — ладно, Гарри, успокойся. Подросток тяжело вздохнул, мысленно пытаясь подобрать возражения. Что он вообще может ему предъявить? Барти, очевидно, хочет не оскорбить его мать, а ровно наоборот. К тому же насколько эффективно будет спорить с фанатиком, который немного двинулся умом? Скорее всего, не очень. — Барти, не стоило, но в любом случае спасибо за попытку. И за паспорт, это может пригодится. Пожиратель смерти просиял, немного маниакально улыбаясь, и видеть это на собственном лице было довольно пугающе - хорошо, что эффект оборотного зелья скоро пройдет. — Для вас все что угодно, маленький Лорд. — Кажется, это все же не издевка. Что ж. Его отец не должен узнать об этом.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Орден Феникса (как он узнал позже) прибыл за ним вечером семнадцатого августа. Путешествие на мётлах определенно было одной из самых тупых вещей, что только могли придумать авроры. Гарри ведь уже говорил, что статут о секретности был невероятно хрупким? Однако ночной Лондон был очень красив - так что это того стоило, по его личному эгоистичному мнению. Гриммо 12, в отличие от Лондона, совсем не был красив. Старый дом выглядел так, словно в нем завелась целая стая необученных некромантов - то есть умирающим и разваливающимся на части. Объятия друзей были теплыми, а извинения - натянутыми и неловкими, но Гарри, на самом деле, уже почти не злился на них. Этим летом он узнал слишком много шокирующих вещей, и на глубокую обиду уже просто не хватало моральных сил. К тому же ему не хотелось ставить под угрозу дружбу, которая и так могла рухнуть в любой момент. Гарри простит их - по крайней мере на этот раз. Но смогут ли они однажды простить его? Он встряхнул головой, словно прогоняя непрошенные мысли, которые приходили к нему из раза в раз, и вернулся в настоящее. Не важно, что будет, сейчас он может насладиться тем, что есть. Поэтому Гарри внимательно слушает эмоциональные объяснения Гермионы про подозрения Дамблдора и травлю в прессе, сочувствует (заранее ужасаясь) жалобам Рона на уборку, шпионит с друзьями за Орденом, стойко выдерживает хлопочущую вокруг него миссис Уизли - и всё это (даже храп Рона) наполняет его душу той теплотой, что он ни разу не ощущал за лето. Подросток не думает, что эта мысль останется с ним надолго, но всё же... Приятно опять стать Гарри Поттером.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Гарри смог действительно почувствовать старый дом только в относительной тишине следующего утра. Проснувшись раньше Рона, он поспешил одеться и сбежать от его невыносимо громкого храпа - и тогда, прикоснувшись к потрескавшимся перилам лестницы, подросток услышал едва заметное гудение защитных чар. Чар, которые, вероятно, и высасывали жизнь из заброшенного здания на протяжении многих лет. Не то чтобы Гарри много знал об этом, только самые основы: 'Защитные заклинания, наложенные на дом, питаются либо от энергетических аккумуляторов, которые необходимо перезаряжать, либо остаточной магией от заклинаний, творящихся внутри. Оставшись без этих источников, они начинают черпать энергию из материала самого здания или другого объекта, к которому напрямую привязаны, в результате чего дом быстро деградирует.' Что ж. Остается надеяться, что Орден зарядил аккумуляторы, хотя и само по себе присутствие стольких волшебников должно улучшить ситуацию. Подросток успел спуститься на один этаж, прежде чем почувствовал что-то еще - знакомое притяжение, какое он ощущал во время экспериментов с отцом. Оно звало его ниже, мимо портретов, мимо столовой, к низкой двери кухни... Где, неожиданно, уже сидел Сириус. Гарри едва успел заметить подавленное выражение лица мужчины, прежде чем его крестный просиял, натягивая на себя невероятно широкую улыбку. — Щенок! — Сириус буквально подскочил, поставив кружку на стол так резко, что кофе расплескался вокруг, а фарфор чуть не треснул. Подросток сам почувствовал себя этим хрупким фарфором, когда крестный сжал его в слишком сильных, немного грубых объятиях. Грубых, но таких искренних. Засмеявшись - сдавленно, насколько позволяли сжатые легкие - он неловко похлопал мужчину по плечу: — Сири, ты мне сломаешь ребра. — Прости, прости, просто я так давно тебя не видел. — Сириус отпустил его и отступил на шаг с виноватой улыбкой, которая медленно превратилась в удивленную. — Ты выглядишь лучше в этот раз, у твоих маглов проснулась совесть? — Ну, не совсем... — Гарри отвел взгляд, готовясь в первый раз действительно солгать о своем лете - почему-то ложь Рону и Гермионе не воспринималась им всерьез. — Просто к нам через дорогу переехали новые соседи - пара с четырьмя детьми, работают в социальном фонде. Ну, и, возможно, они не очень тонко намекнули Петунии, что могут оказать поддержку, если ей сложно содержать второго ребенка... Так что Дурсли поспешили хотя бы немного, м, исправиться. Сириус фыркнул и расплылся в зубастой улыбке, явно довольный услышанным: — Ха! Так и нужно этим придуркам! Надеюсь, они испытали достаточно унижения, скажи ведь? — Вопрос был риторическим, так что мужчина, не дожидаясь ответа, потащил его к столу - чтобы усадить рядом с собой и налить кофе. Очень крепкий и уже остывший кофе, как понял Гарри после первого же глотка, едва сумев сдержать гримасу от противного кислого вкуса. Возможно, каникулы в поместье Малфоев его немного избаловали. Возможно. — Вроде того. — Он поставил чашку на стол, решив дождаться горячего завтрака. — В любом случае, как ты тут? Это место точно выглядит лучше, чем пещера. Оу. Судя по резко помрачневшему Сириусу, Гарри сказал что-то не то. — Я бы предпочел пещеру. Это дом моих родителей, и, ну, воспоминания о детстве у меня дерьмовые. — Он откинулся на стул, устремив взгляд в потолок, словно только это место в комнате не навевало плохих воспоминаний. Что ж, видимо, это как если бы базу устроили в доме Дурслей. Можно понять. — Я согласился остаться тут только потому что Дамблдор обещал, что ты приедешь. — Мужчина скривил губы в сардонической улыбке. — А потом начал бесконечно отнекиваться, мол, небезопасно. Ронять мыло перед ним небезопасно. — После мгновения осознания сказанного Сириус испуганно оглянулся, словно на него мог кто-то напасть, и перешел на шепот: — Прости, я не должен был так выражаться. Не говори Молли, она с меня шкуру сдерет. А вот это было даже немного обидно. — Сири, мне не 5 лет, не нужно говорить при мне как при ребенке. — Кхм. Верно, извини, Сохатик. — Мужчина неловко откашлялся и глотнул кофе, прежде чем продолжить. — Так вот, я терроризировал Дамблдора при каждой встрече и задолбал всех так, что они уже сами были готовы меня выгнать. Но сработало же! Гарри сомневался, что его привезли сюда из-за уговоров Сириуса, однако решил не лишать крестного радостного чувства победы - он это заслужил хотя бы за свою попытку борьбы. Поэтому подросток только улыбнулся с искренней, действительно искренней благодарностью: — Спасибо. Я правда рад сбежать оттуда... И видеть вас всех. — Кстати говоря, у меня не было доступа к газетам, так что... Что нового за лето? Гермиона рассказала, что Дамблдора поливают грязью в прессе. — Гарри на самом деле прекрасно знал, что происходит, но от него ожидался интерес... Кроме того, было просто полезно узнать мнение кого-то, кто не был Волдемортом или Драко. — Ну, Альбус заявил, что Сам-Знаешь-Кто вернулся, но его доказательства, скажем так, крайне сомнительны для министерства. Так что его, естественно, обвинили в попытках создать панику, подорвать доверие к правительству, дестабилизировать обстановку и прочей хрени. — тон Сириуса был откровенно ехидным - кажется, он действительно обиделся на Дамблдора. Ой. Возможно, Гарри сможет обернуть это в свою пользу. В глобальном смысле. И позже. — Что... Вернулся? — Он попытался изобразить настолько тревожно-шокированное выражение лица, насколько только мог. — Но... Я уверен, что тогда с ритуалом ничего не вышло. Почему директор думает, что Волдеморт воскрес? — Гарри действительно хотел знать ответ этот вопрос. Он пытался спросить у отца, как Дамблдор узнал, но от него просто отмахнулись со словами, что ему не нужно беспокоиться об этом, главное продолжать следовать легенде. Пожалуй, Орден и Волдеморт были очень похожи в своем нежелании делиться информацией. — Скажем так, у нас свои достоверные источники. Больше не могу сказать, прости, малыш. — Ага, отлично, потрясающе, спасибо большое. — Ладно. — Гарри не дулся. Совсем не дулся. — Он делает что-то? Ну там, я не знаю, нападения? — Подросток надеялся, что нет. Отец почти не говорил с ним о своих планах - лишь о самом основном, что включало отказ от геноцида и массовых убийств. Массовых. — Кроме поливания грязью Дамблдора? Ничего. Некоторые темные говорят об изменениях в программе Хогвартса, но эту тему и так поднимают почти каждый год, так что забей. — Океей. — Кажется, тут он ничего не узнает. Опять. — А что насчет тебя? Министерство... не сняло обвинения, так? — Не. — Сириус неопределенно махнул рукой, явно не удивленный и даже не расстроенный. Скорее смирившийся. — Оно слишком трусливо, чтобы признать свои ошибки. Сказали, что не смогли опознать изуродованное тело и всё. — Вот мудаки. — Через секунду Гарри испуганно ойкает, так же как Сириус пять минут назад - разве что его преследует призрак Нарциссы, а не миссис Уизли. К счастью, в ответ он получает только громкий смех, а не лекцию о приличном поведении. Плюсы 'сомнительного общества (с)'. — И не говори. Да и ну их. — Мужчина, рассеянно покрутив в руках пустую кружку, тянется к кофейнику - который тоже оказывается пустым. Он раздосадовано вздыхает, но все же ничего не делает - видимо ему лень вставать и заваривать еще одну порцию ядреной гадости. Слава богам. — Лучше скажи, ты в курсе изобретений Фреда и Джорджа? Недавно они... За разговорами Гарри абсолютно забывает о том тянущем ощущении, что привело его на кухню. А потом к ним врывается Молли, отчитывает Сириуса за то, что он 'не накормил бедного мальчика, великовозрастный оболтус, да как вообще дожил до таких лет?!', затем просыпаются все остальные, потом уборка, обед, учеба с Гермионой, потому что 'Гарри, я так рада, что ты решил изучать руны и арифмантику!! Лучше поздно, чем никогда! Смотри, у меня остались старые конспекты, так что давай составим план уроков... ', ужин, пара провальных партий в шахматы с Роном (Гарри уже скучает по настольным играм Тео), какой-то хаос, опять устроенный близнецами... Он приходит в себя уже лежа в кровати - и засыпает, так и не придумав план о тайном проникновении на кухню.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

На Гриммо, как оказалось, практически невозможно остаться одному. И тем более остаться одному на кухне - там постоянно кто-то был. Гарри пытался пробраться туда две ночи подряд, но в первый раз столкнулся с Ремусом и Тонкс, которые были явно очень, очень не рады его видеть, а во второй раз случайно разбудил какой-то портрет - и его ворчание по цепочке дошло до проклятой Вальбурги, моментальной перебудившей весь дом. Взъерошенная миссис Уизли не успокоилась, пока не проводила Гарри обратно в спальню - вместе со стаканом воды, за которым он, по легенде, пошел. Удача повернулась к нему лицом на четвертый день - подросток проснулся слишком рано и, решив воспользоваться этим, спустился вниз. Кухня в пять утра неожиданно действительно оказалась пуста. Поиски закончились быстро, даже разочаровывающе быстро, на вкус Гарри - его тянуло к единственной в комнате картине, за которой был небольшой тайник. Там обнаружились какие-то старые, рассыпающиеся в пыль травы, флаконы с высохшими зельями и сомнительные порошки - вероятно, незаконные, иначе зачем их прятать? Но звали подростка вовсе не они, а тяжелый, золотой и, скажем честно, довольно грубый медальон. В руках Гарри он пульсировал спокойным, знакомым ритмом, и подросток, не раздумывая, спрятал его в карман. Что ж. Теперь ему нужно было только немного уединения, чтобы спокойно изучить находку. Мелочи.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Говоря откровенно, Гарри начинал ненавидеть это место. Не поймите его неправильно - ему нравилось проводить время с друзьями, разговаривать с Сириусом, есть стряпню миссис Уизли - и даже становиться жертвой шуток Фреда и Джорджа. Но тут было абсолютно, абсолютно невозможно остаться одному. В итоге он дожидается, пока дом заснет, и под мантией невидимкой выскальзывает из спальни. Его импровизированной лабораторией становится почти пустая комната, из которой вчера выкинули все, что только могли. (Ну, почти все. Если они с близнецами и припрятали что-то - никому не нужно об этом знать). Подросток плюхается на продавленный диван, поднимая облако пыли, и наконец достает из кармана тяжелый медальон. Проклятая штука не давала ему покоя весь день, греясь так сильно, что Гарри начал опасаться, не прожгет ли он дыру в одежде. Но, судя по всему, этот жар был не совсем настоящим - сама ткань оставалась холодной. Медальон был крайне массивным и, еще раз скажем прямо, уродливым - поблекшие зеленые камни образовывали безвкусную змееподобную S, темное золото выглядело так, словно его не чистили уже лет 100, а царапины по всей поверхности выдавали бурное прошлое - и явно не легкое. Он ощущался в руке как камень - очень горячий камень. Первым делом Гарри пытается открыть его, но крышка не поддается, словно приваренная намертво. Подросток перебирает все (немногочисленные) известные ему отпирающие заклинения, даже ради шутки шипит 'Открой' на парселтанге - и не добивается никакого прогресса. Ладно. Гарри начинает проверять медальон на проклятия (и, возможно, это стоило сделать ДО того, как вообще брать его в руки), но он, что удивительно, оказывается чист. Во всяком случае так говорит единственное выученное заклинение. Наверное, ему только кажется, но грязный металл начинает излучать волны безмолвных издевок. Окей, Гарри, постарайся думать логически. Почему тебя вообще привлекла эта дурацкая безделушка? Верно, из-за знакомого притяжения. Притяжения, которое до этого появлялось только рядом с отцом. Мог ли... Нет, это звучит как полный бред. Он сглатывает, разглядывая медальон со смесью подозрения и нервозности. Медальон в ответ начинает выглядеть откровенно глумящимся. Так. Спокойно. Есть один прекрасный способ это проверить. — Anima Speculum, — заклинание, создающее проекцию души, звучит в тишине комнаты как приговор. Приговор в виде клубка черного тумана, который бьется в истерике, словно пытаясь сбежать от шокированного взгляда Гарри. Ох.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Весь следующий день Гарри проводит как на иголках. Он едва может сосредоточиться даже на уборке - не говоря уж об учебе. Сегодня вечером его ожидает очень, очень серьезный эксперимент. Волдеморт, в своем потрясающем эгоистичном упорстве, не собирался прекращать попыток стабилизировать связь. Правда, они собирались начать в Хогвартсе, где распорядок дня был единообразен и предсказуем, но в любом случае... Инструкции были простыми - если в восемь вечера он потянет за осколок души - то в полночь Гарри должен быть готов к очередному сеансу эти долбанных ментальных пыток. Подросток решил, что это может работать и в обратную сторону. Итак, в восемь вечера он подал сигнал - и получил в ответ что-то, что могло означать как согласие, так и вопрос 'Какого х*я?' на азбуке Морзе. Если бы его отец так выражался. В полдвенадцатого Гарри уже лежал в постели, крепко сжимая в руке бешено пульсирующий медальон. Рядом с ним валялся черный дневник, где уже были записаны вопросы - не так давно они с отцом узнали, что визуальные образы передаются гораздо лучше мыслей. Все еще нестабильно - но все же лучше. А проклятые полчаса все тянулись, словно даже время не хотело принимать участие в предстоящем диалоге - если его можно будет так назвать. Рон уже спал, и его храп никак не успокаивал расшатанные нервы подростка, только отсчитывал каждые десять секунд, еще сильнее растягивая ожидание. Минуты шли - а Гарри нетерпеливо ворочался, еще не зная, что совсем скоро будет корчиться в муках и кусать подушку, лишь бы заглушить крики адской боли.

POV Волдеморт

Сигнал от сына выйти на связь был... Любопытным. Как и почти все, что было связано с этим мальчиком. И тревожащим - потому что что могло случиться, что бы он добровольно пошел на это? Скорее всего нечто очень плохое. Но Волдеморт не волновался. Ни в коем случае. Дамблдор же не позволит, что бы его 'спаситель' пострадал слишком сильно? Ладно, кого он обманывает - позволит. Но короткий, сделанный по инструкции сигнал не казался паникующим, так что все в порядке. Его крестраж в порядке. И так, ровно в полночь Волдеморт устроился в кресле в своей спальне, предварительно накинув на дверь пару дополнительных защитных чар, и погрузился в свой разум, чтобы начать настраивать проекцию. Результат был достигнут шокирующе быстро - буквально через несколько минут. И через мгновение он понял, почему. Гарри сжимал в руках медальон. Тот самый медальон. Тот самый медальон, который должен был быть в безопасности пещеры, а никак не в руках его сына. Как? Почему? Этого никогда не должно было случиться. Неужели Дамблдор знает...? Нет, стоп, тогда бы он ни за что не отдал его крестраж мальчишке, а душа точно на месте - так что все в порядке. Все хорошо. Ему ничего не угрожает. Ничего. Волна страха, захлестнувшая его, моментально сменилась всепоглощающей яростью - и видение прервалось, сменившись слабым ощущением чужого присутствия. Волдеморт глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, сформулировать четкие мысли. В нос ударил запах дыма, исходящий от ткани, которая тихо тлела под его вцепившимися в подлокотник кресла пальцами. Он отдернул руку, закрыл глаза и наконец нашел в себе силы, чтобы громко подумать короткое: — Как? Перед его глазами мелькнул какой-то тайник за картиной, клубок черного тумана, истерически мечущийся по пустой пыльной комнате - и написанный на бумаге вопрос, который он никогда не хотел бы слышать: — Почему в нем твоя душа? — Твое исследование на год: поищи в запретной секции. — это все, что Волдеморт смог выдавить из себя, прежде чем связь окончательно оборвалась, разорванная на части бушующими эмоциями. Где-то в комнате с оглушающим треском разлетелась на осколки очень дорогая ваза.