Подготовка

POV Гарри Поттер

*Звяк* Вилка, соскользнувшая с фасолины, громко звякнула о стеклянную тарелку, добавляя в и без того дискомфортную тишину столовой еще больше неловкости. Хотя, возможно, Гарри немного утрирует насчет 'дискомфортной' - за две недели летних каникул и десяток 'семейных ужинов' он уже к ней привык. Потому что, пусть Волдеморт по каким-то одному ему известным причинам и настаивал на том, чтобы они по возможности ели вместе, он всегда молчал. Ну, почти всегда. — Поставь завтра будильник на семь и подготовь приличную мантию - ты отправишься за покупками с Друэллой. — Гарри поднимает на отца удивленный взгляд. Он смутно знает, кто она такая - мать Нарциссы, Беллатриссы и Андромеды, но почему… — И вкус, и аппетиты Нарциссы в части моды чрезмерны, — Волдеморт отвечает на его вопрос еще до того, как он был задан. — Друэлла вызывает у меня куда большее доверие. И вы отправитесь в Милан - защитные чары многих магазинов реагируют на большое количество гламура или заклинания трансфигурации человека, а там шанс того, что тебя кто-нибудь узнает без них, минимален. Шоппинг в Милане звучит не очень привлекательно, по крайней мере для Гарри - и зачем вообще все это, когда есть другой вариант? Притом довольно очевидный: — А нельзя просто вызвать того же портного, что в прошлый раз, с него разве не брали клятвы? — Нет, не брали. Ему просто изменили память. Волдеморт не вдаётся в дальнейшие объяснения и наливает себе чай, кладя в него сразу три ложки сахара - а затем, подумав секунд пять, добавляет ещё одну. Гарри не представляет, как отец пьет этот сироп - лично у него буквально заболели зубы, когда он интереса ради сделал глоток из кружки Тома, у которого были ровно те же, хм, гастрономические предпочтения. — К тому же Друэлла должна купить в Италии кое-что для меня. — Волдеморт говорит это словно невзначай, раскрывая наконец то, что похоже на настоящую причину такой дальней поездки. И заодно лишая Гарри последней (и единственной) надежды отвертеться. Что ж. Тогда ему остается только принять свою судьбу со всей возможной готовностью: — Мне нужно знать что-то о том, как с ней себя вести? — Только одно. — Отец улыбается той мерзкой улыбкой, что в исполнении Тома предвещает какую-нибудь словесную гадость на грани приличий - и мгновением позже полностью оправдывает ожидания Гарри: — Не пытайся сопротивляться. … Вообще не воодушевляет.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Еще одна резиденция семьи Блэк, как теперь знает Гарри, находится в Манчестере и очень похожа на Гриммо - разве что намного менее мрачная, - и у подростка есть действительно серьезные вопросы к факту того, что одни из самых отъявленных поборников чистоты крови так любят селиться в маггловских городах. Они с отцом ждут хозяйку в холле, потому что, цитата: 'Если мы пройдем в столовую или гостиную, то потеряем минимум час за кофе и разговорами'. Хотя час, возможно, даже приуменьшенная оценка - если судить по тому, что Друэлла, ничуть не страшась проверять терпение Волдеморта, спускается к ним только через десять минут - слишком идеальная для того, чтобы хоть куда-то спешить. С ровной, едва тронутой морщинами кожей и почти белыми, густыми волнистыми волосами, она кажется Гарри живым воплощением благородной старости - той, что встречается только на страницах глянцевых журналах, которые заказывала тётя Петуния - и которые он иногда украдкой листал. — Мадам Розье-Блэк. — Волдеморт галантно целует ее пальцы в перчатках и отрепетировано улыбается. — Вы сегодня прекрасны, как и всегда. — А вы, как и всегда, мне льстите, Милорд. — Она кокетливо поправляет завитой локон, и Гарри ощущает себя так, словно оказался посреди театральной сцены по какому-то роману девятнадцатого века. — Разве правда может быть лестью, моя дорогая? — Волдеморт отпускает ее руку и делает шаг назад, не переставая очаровательно улыбаться, и это уже становится немного жутковатым. К счастью, через секунду он снимает эту маску - или просто объявляет антракт в постановке имени старческого флирта - и переходит к делу. Если делом можно назвать еще одну порцию любезностей: — Гарри, представляю тебя Друэлле Блэк, бывшей Розье, моей однокласснице и одной из трех оставшихся Рыцарей. — Приятно познакомиться, миссис Блэк. — Друэлла протягивает ему руку, и Гарри, к своей гордости замявшись лишь на пару секунд, вежливо целует ее. Сама Друэлла, впрочем, его чувств не разделяет: — Взаимно, мистер Гонт. Однако, — она цокает языком, — у меня есть определенные вопросы к преподавательским способностям моей дочери. Я настаиваю на том, чтобы провести для вас несколько дополнительных уроков. Отец одаривает Гарри разочарованным взглядом и согласно кивает: — Это не будет лишним. Но я рассчитываю, что ты справишься лучше Нарциссы. — Не сомневайтесь, Милорд. Это не представит проблем, если ваш сын будет хотя бы вполовину таким же одаренным учеником, как вы. — В ее голосе звучит легкая ирония, которая, как кажется Гарри, должна была взбесить Волдеморта, но тот, к его удивлению, лишь отвечает такой же иронией: — Ты можешь надеяться. … Ну спасибо. К счастью, Друэлла не продолжает эти пассивные-агрессивные унижения, и отец, на этот раз действительно, переходит к делу: — Теперь, когда мы закончили со светской частью, — он возвращается к своему обычному требовательно-угрожающему тону, — ты изучила все фотографии и координаты? — Конечно, Милорд. — Записалась к портному? — Да. — Учла в планах сиесту? Глубокий вздох, вырвавшийся из Друэллы, полон отчаянья. — Я забронировала ресторан, изучила карту квартала, выбрала нужные магазины, составила маршрут, взяла список покупок и помню, что любой выход за выделенный бюджет является моей личной проблемой и не будет компенсирован. Патронусы слать запрещено, если видим англичан - просто держимся на расстоянии или сворачиваем в ближайший магазин, в случае проблем возвращаемся в Турин, домой отправляемся оттуда же в девять вечера. Я ничего не забыла, Милорд? Волдеморт делает вид, что задумывается - или правда придумывает, что сказать, чтобы оставить за собой последнее слово: — Если купишь неуместно-вычурную одежду - получишь Круцио. — Не волнуйтесь, уверена, что ваш сын испепелит меня взглядом задолго до того, как вы до меня доберетесь, если я верно предполагаю его вкусы. Теперь мы готовы отправляться? — Да, — Волдеморт берет Гарри за руку, чтобы начать то, что обещает быть самой выматывающей цепочкой аппараций во всей его прошлой и будущей жизни - и через секунду переносит их к Ла-Маншу.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Они двигаются на удивление неспешно - отдыхают минимум по пять минут после каждого перемещения, повторно проговаривают и смотрят по фото, куда аппарируют в следующий раз. Гарри даже успевает выслушать лекцию о технике перемещения в незнакомые места во время незапланированного перерыва - когда Друэлла говорит, что ей нужно 'дополнительные десять минут на восполнение сил, если позволите'. Однако в целом все идет гладко - до тех пор, пока шестая аппарация не приводит их к подножью гор. Гарри обоснованно предполагает, что это Альпы, и находит их прекрасными. Взрослые его мнения почему-то не разделяют. По крайней мере, Друэлла смотрит на заснеженные вершины так, как, вероятно, смотрела на Андромеду, когда та сказала, что выходит замуж за Теда, а отец сверяется с картой лей-линий и беззвучно молится Древнеримским богам. — Милорд, — сарказм в голосе Друэллы не может замаскировать очевидного страха, — я повторно отказываюсь самостоятельно аппарировать через скалы в области нестабильной магии и официально заявляю, что, если вы переместите нас в толщу горных пород, мой призрак будет преследовать вас всю оставшуюся вечность на всех планах бытия. Мужчина бросает на нее оскорбленный взгляд: — Это далеко не первое мое путешествие через Альпы, и я уверяю тебя, дорогая, что из твоей прически не выбьется ни волоска. — То есть я останусь замурованной в камне с идеальной укладкой? Приятно знать. Отец не удостаивает ее ответом, вновь утыкаясь в карту. — Мы сейчас в Гренобле. Аппарируем в Ла-Грав, затем в Монженевр, оттуда в Турин, где мы расстаемся до вечера. И, Друэлла, я очень — Волдеморт угрожающе выделяет это слово — очень надеюсь, что у тебя не будет проблем с тем, чтобы добраться из него в Милан. Гарри интерпретирует как: 'Я очень надеюсь, что у тебя не будет проблем, потому что у меня нет сил тащить вас дальше'.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Аппарация через Альпы и правда оказывается ужасной - достаточно ужасной для того, чтобы Гарри начал разделять чувства отца и Друэллы на счет них, а ведь ему даже не пришлось ничего делать самому! Наверное, примерно так ощущают себя вещи, которые были подняты в воздух торнадо - швыряемыми во все стороны и бесконечное количество раз переворачиваемыми с ног на голову - при условии физического отсутствия и того и другого в этот момент. На окраине Турина подросток буквально валится с ног - и не поднимается, здраво решив, что лежать будет намного безопаснее, чем пытаться встать. Друэлла, растеряв всю аристократическую выдержку, повторяет за ним, бормоча что-то про то, что 'очистить одежду от травы легче, чем избавиться запаха желчи'. Волдеморт ограничивается тем, что просто садится на землю в позе лотоса - и каким-то образом даже находит достаточно сил для того, чтобы начать накладывать на себя маскировочные чары - превращаясь тем самым в живой триггер для магической сигнализации. Гарри не спрашивает отца, что он собирается делать в мире магглов - или, может, в злачных кварталах наподобие Ноктюрн-аллеи, где к этому отнесутся, хм, с пониманием. — Тут мы расстаемся. — Волдеморт подает голос через пять минут всеобщего молчания. — Я надеюсь, что все всё помнят и ни у кого нет глупых вопросов. Вопросов ни у кого не оказывается. — Хорошо. — Он встает и отряхивается с видом человека, который абсолютно точно не умирает от усталости - и Гарри дает эту оценку даже без сарказма. — Рассчитываю увидеть вас не раньше и не позже девяти вечера, а также не слышать о том, что у вас что-то пошло не так. И, — его грозный взгляд на непримечательном человеческом лице выглядит намного менее впечатляющим, чем на лице Волдеморта, — хватит лежать, у вас есть дела. Им ничего не остается, кроме как подняться и тоже привести себя в порядок, а Гарри еще и вытерпеть заклинание трансфигурации, делающее его очки квадратными 'чтобы меньше бросались в глаза издалека' - потому что Волдеморт, кажется, просто не может перестать параноить.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Когда Волдеморт наконец аппарирует прочь, Друэлла поворачивается к Гарри, впервые за утро действительно заговаривая с ним: — Твое имя на сегодня - Фаварис Блэк, мой внучатый племянник. В одиннадцать у нас запись к портному, где мы закажем парадную мантию и тот траурный наряд, что твой отец считает элегантным. К моменту, когда мы закончим, начнется сиеста, я заранее забронировала столик в ресторане, где мы ее проведем. Затем мы пойдем за остальными покупками, — тон Друэллы исключает самую идею даже обсуждений, не то что возражений - и Гарри начинает понимать этот 'не пытайся сопротивляться' момент. — Сначала одежда, затем обувь, сумка, также тебе нужны украшения, независимо от того, что Том думает на этот счет, и в конце мы зайдем в салон, чтобы подстричь тебя, потому что еще немного, и Беллу начнут принимать за твою мать. Вопросы? Если бы Гарри был больше знаком с маггловскими фильмами, у него могло бы возникнуть желание ответить 'Никак нет, мэм'. Но он, к счастью, не знаком. К тому же у него есть вопросы: — Ты называешь отца Томом? — Он смотрит на Друэллу с подозрением. — Не боишься, что он разозлится, если узнает? — О, Гарри, это угроза или забота? — На ее лице мелькает ироничная улыбка. — Не беспокойся обо мне, Тому прекрасно известно, что Рыцари никогда не переставали называть его так между собой. В худшем случае он на меня грозно посмотрит. — она фыркает. — К тому же я точно не собираюсь использовать в таком месте ни его титул, ни, тем более, псевдоним. — женщина произносит последнее слово с откровенным презрением. — Мы вообще когда-то шутили, что Том наложил на него табу только потому, что ему стало за него стыдно, а вернуться к настоящему имени мешали гордость и детские комплексы. И да, он слышал эту шутку и никого за нее не убил… — она на секунду заминается, задумываясь. — По крайней мере, никого из нас. Вера Друэллы в собственную неприкосновенность даже вызывает у Гарри легкую зависть. Хотя, возможно, она имеет на нее право, учитывая все те колкие комментарии, которые он сегодня услышал от нее. — Океей. И еще отец говорил, что мы купим что-то для него, когда…? — А, да, он просил пару ингредиентов. Пойдем за ними в конце дня, не беспокойся об этом. — Друэлла отмахивается от него. — А теперь, — Она берет Гарри за локоть, — последняя аппарация.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Магический район Милана - Crocevia di cinghiali - полностью оправдывает свое название. От центральной площади - где, ожидаемо, стоит фонтанчик с вепрем - отходят три дороги, ведущие в разные кварталы. Как Гарри понял, один был скорее жилым, второй торговым, а третий деловым и производственным - хотя деление было довольно условным, потому что самые приличные заведения просто концентрировались со всех сторон площади. Разноцветные - в основном желтые, красные и оранжевые - здания выглядели примерно так, как он и представлял по тем скудным фотографиям, что видел в маггловской школе - с украшенными фасадами, решетчатыми ставнями, большая часть которых была захлопнута, и цветочными горшками на подоконниках. Друэлла ведет их по торговой улице, параллельно рассказывая о денежной системе магической Италии - в отличие от английской с пропорциями 1:20:12, оставшейся неизменной со средних веков - и о том, что в шестнадцатом веке, когда пространственная магия была развита гораздо хуже, чем сейчас, власти отказались выделять большие площади под недавно основанный Гринготтс из-за нехватки места, на что гоблины ответили… своеобразно. А именно построили над землей только крошечный толос с дверью в два браччо, чтобы волшебники при входе низко кланялись гоблинам в банке. После очередного провалившегося восстания ее расширили до полутора метров, но большинству людей все равно приходится пригибаться. Гарри находит эту злую шутку достаточно забавной - пока сам не ударяется макушкой о косяк двери. Они меняют деньги (подросток подозревает, что большая их часть принадлежит самой Друэлле) и отправляются к портному - что оказывается тем еще испытанием. Низенький мужчина так тараторит на смеси итальянского и английского, что Гарри понятия не имеет, как Друэлла вообще может разобрать хоть слово - впрочем, даже она, кажется, общается с ним больше на языке жестов, чем как-либо еще. Подростку суют под нос каталог - точнее, несколько уже отобранных его страниц с самыми лаконичными моделями и вариациями их деталей, из которых он почти час составляет что-то терпимое - а затем заставляют рассматривать и ощупывать целую кучу тканей для самой мантии, для подкладки, для воротника, для рубашки, для брюк… Ему категорично запрещают сочетать красное и синее - от самой идеи чего портной, кажется, готов упасть в обморок, - потом пытаются уговорить его на бархатную ткань - эта попытка оказывается абсолютно безуспешной, что явно бьет по их самолюбию, которое, впрочем, немного восстанавливается тогда, когда они все же убеждают подростка использовать пуговицы вместо крючков для брюк. На моменте выбора этих самых пуговиц из пары сотен вариантов Гарри хочется просто позволить им подобрать их самим - если бы вместе с этим не шел риск остаться с чем-то непотребным. В конце-концов они собирают костюм из черной мантии с кобальтовой отделкой, тех же цветов жилета с косым бортом, белой рубашки и прямых черных брюк. Друэлла называет это 'современным минимализмом, из-за которого ты будешь выделяться среди традиционных аристократов как дрозд среди щурок' (как бы те ни выглядели), но в целом одобряет. Плотную черную мантию с высоким воротником, которую Волдеморт по одному ему ведомым драматичным причинам потребовал заказать для Гарри, подбирают за десять минут - и подростку даже хочется искренне поблагодарить отца за его почти излишне сдержанный вкус. Эта благодарность исчезает в момент снятия мерок, когда его пытается задушить сантиметровая лента, а острые булавки пролетают слишком близко к шее. Гарри предполагает, что своевольные артефакты просто злятся за то, что их заставляют работать тогда, когда уже четверть часа как началась сиеста - на которую они сами в итоге уходят только без пятнадцати два. Напоследок им говорят, что заказ будет готов не раньше восьми, и, что ж, в случае чего, опоздание в Турин они свалят на портного - отец все равно не сможет ему ничего сделать. Наверное. Будем надеяться.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

По крайней мере, сама сиеста проходит достаточно спокойно - в ресторане есть меню на английском, и Гарри без особых раздумий выбирает первую попавшуюся пасту. Ему приходится смириться с бокалом молодого вина, потому что 'нужно знакомиться с местной культурой, пока есть возможность', несмотря на то, что оно ему не особо нравится. Зато фруктовое мороженое оказывается очень вкусным - тем более, что он им не особо избалован. К сожалению, на этом хорошие впечатления от шоппинга заканчиваются. Нет, проблема не в том, что Друэлла заставляет Гарри мерить слишком много одежды - они покупают всё, что нужно, на удивление быстро, потому что мадам Розье-Блэк, как и ожидалось от самого не разочаровывающего Темного Лорда Рыцаря, действительно узнала, где одевается молодёжь без претензий на излишнюю вычурность - просто всё оставшееся время она решает потратить на себя. С размахом богатой и тщательно следящей за модой вдовы. Поэтому они заходят почти в каждый магазин - и в половине случаев почти сразу выходят. Еще в сорока процентах Друэлла разглядывает пару вещей, но уходит, так и не примерив. Зато оставшиеся десять… Гарри с тоской смотрит на стоящий в середине магазина манекен - голый, потому что для мадам Блэк с него сняли и юбку, и кофту, и еще одну то ли кофту, то ли маленький пиджак, то ли вообще накладные рукава, которые продавщица назвала 'болэро' или как-то так - он не уверен, и ему, честно говоря, все равно - к тому же Друэлле они в любом случае не понравились. К сожалению, продавщица не намерена с этим мириться и приносит еще штук десять почти таких же - вместе с не меньшим количеством юбок, блузок, настоящих пиджаков, трех платьев, пары брюк, какого-то шарфа, который призван 'создать акцент' - или, как перевел подросток, 'отвлечь внимание от того, что в примеряемой юбке торчал живот'. Против Друэллы такие уловки не работали, так что гора отбракованной одежды всё продолжала расти. В какой-то особенно проклятый момент женщины даже пытаются привлечь самого Гарри к помощи с выбором - от идеи чего отказываются в тот же момент, когда он говорит, что ткань платья идет складками и поэтому абсолютно не подходит - но, ради всех богов, откуда ему было знать, что, оказывается, так и должно быть?! Не важно. Он в любом случае не хочет принимать в этом никакого участия. — Фаварис, пошли. — Гарри поднимает вопросительный взгляд на наконец вышедшую из примерочной женщину, которая явно даже не думала идти к кассе. — Мне ничего не понравилось. Что ж. Он надеется, что раздосадованная и замученная продавщица не проклянет их в спину, когда они будут выходить.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

В обувных Друэлла перемеряет половину выставленных на витрине туфель - а в одном из них, возможно, вообще все туфли - чтобы купить нечто на таком тонком каблуке, что Гарри задумывается, нельзя ли его использовать как холодное оружие в случае крайней необходимости. Им точно можно выколоть глаз, или, учитывая металлическую набойку, пробить височную кость. В принципе, при приложении достаточной силы и наличии определенной точности этот каблук способен даже пройти между ребер и достичь сердца… хотя нет, подошва помешает, тут лучше использовать шляпную булавку, которая также может служить проводником магии при отсутствии палочки. Хм. В теории, таким образом можно колдовать прямо внутри тела, не делая крупных разрезов, но вслепую это рискованно… От повторного изобретения магической лапароскопии его спасает Друэлла, требующая помочь ей сложить коробку с обувью в расширяемую сумку - которая, кажется, рада тому, что ее хозяйка наконец купила себе хоть что-то. Во всяком случае, металлические застежки определенно кривятся в чем-то вроде улыбки. Хотя это может быть и голодным оскалом. Или просто галлюцинацией уставшего подростка, который предпочел бы думать о нестандартном использовании спиц, а не тратить день, сидя на продавленных диванчиках. Кто знает.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Впрочем, вскоре Гарри должен признать, что магазины одежды и обуви не так уж и плохи - там хотя бы есть уже упомянутые диванчики, которые почему-то отсутствуют в заведениях тех отвратительных людей, кто торгует шляпками и сумочками. Серьезно, неужели они правда думают, что вся пришедшая семья будет рассматривать их товар? Она не будет. Или, по крайней мере, лично Гарри не будет. Особенно после того, как ему самому уже купили сумку - правда, он понятия не имеет, зачем ему вторая, когда прошлогодняя еще жива, но решает, что согласиться проще, чем отбиваться. К тому же это было в изначальном списке, а значит, это требование отца и отказываться будет опасно для здоровья. Притом не только его самого, но и Друэллы, которую Гарри не очень хочет ставить под удар. Или, скорее, не очень хотел. Пока они не дошли до салона ювелирных украшений - и, по совместительству, пирсинга.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— Нет. Я не буду прокалывать уши. — Гарри пытается прожечь Друэллу взглядом - что достаточно бесполезно, когда имеешь дело с человеком, знающим Тома Риддла с одиннадцати лет. Так что она, очевидно, остается не впечатлена. — Будешь. Фаварис, — она понижает голос почти до шепота, — я знаю, что ты работаешь с энергетической магией, которая в любых ее формах отличается нестабильностью. — Стоп. Отец ей рассказал? — Артефакты в виде ювелирных украшений тысячелетиями используются для нейтрализации случайных выбросов, и тебе давно следует начать носить хоть какие-то. — Мне прекрасно известно об этом. — Он поджимает губы, почти оскорбленный тем, что ему объясняют это так, словно он может не знать. — Как и о том, что кольца и браслеты эффективнее серег. — Только в случае, если выбросы магии происходят через руки. При пассивных утечках артефакты на груди и голове работают лучше. И это, к сожалению для Гарри, правда. Однако он не собирается так просто сдаваться: — Возникнут вопросы, почему и как я проколол уши. Официально я живу с маггловскими родственниками, если ты вдруг не знаешь. — Первое - среди чистокровных модно носить серьги, второе - ты сам мог это сделать в маггловском мире, и третье, заранее, - за твоими кудрями все равно никто не рассмотрит мочки ушей, когда ты не будешь ничего надевать. — Нет, я не смог бы, мои родственники… — Фаварис. — Друэлла угрожающе прищуривается. — Хочу напомнить тебе, что Том согласился на то, чтобы я дала тебе пару уроков этикета. Как думаешь, он согласится еще и на уроки французкого? Также тебе стоит выучить еще несколько танцев и уделить дополнительное внимание ведению светских бесед. А, и тебе же почти шестнадцать, верно? Тот возраст, когда следует узнавать, как вести себя с девушками в обществе чистокровных, чтобы не вызвать лишних слухов и никого не оскорбить. Или, напротив, как на людях правильно обращаться с партнершей. Уверена, Белла с радостью согласится побыть добровольцем для твоей практики. Да. 'Не пытайся сопротивляться.' Точно. — Прокалывать уши так прокалывать уши. — Ему остается только смириться со своей судьбой. — Правильный выбор. — Она улыбается с таким триумфом, словно как минимум выиграла в карты тысячу галлеонов, а не принудила подростка сделать пирсинг. — Я отдам тебе пару украшений семьи Блэк, раз Том не соизволил озаботиться твоей безопасностью сам, но рекомендую при первой возможности посетить семейное хранилище и проверить, не досталось ли тебе что-нибудь подходящее в наследство. — Я загляну. — У Гарри есть сомнения по поводу того, что он сможет попасть в хранилище Поттеров в ближайшее время, но он оставляет это при себе, решив, что не хочет рисковать еще большим количеством покупок или подарков. В его планы все равно не входит их активно носить. — Мне нужно выбрать что-то сейчас? — Вот эти серебряные гвоздики подойдут, если ты не хочешь, чтобы серьги бросались в глаза. — Она указывает на то, что больше похоже на штанги с маленьким плоским кругом на конце. — Сразу надевать тяжелые в любом случае нельзя, лучше подождать несколько дней. Проколы заживляют сразу, но кожа все равно будет тонкой. Что ж. Они действительно выглядят лучшим вариантом из всех. — Ладно. Друэлла, уже ушедшая договариваться с администратором, ему не отвечает.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Ближе к вечеру они идут в салон красоты, и Гарри мысленно проклинает систему международной почты за то, что мадам Блэк смогла заранее записаться в него. Ладно, не то чтобы его там мучили - нет, просто ему было… некомфортно. Некомфортно от того, что мастер бесконечно болтала над ухом и задавала вопросы, на которые вместо него отвечала Друэлла, некомфортно от отделки салона, которая слепила его отполированным белым мрамором, некомфортно от резкого запаха средств для ухода, от плакатов с раскованными моделями, от настойчивых предложений сделать 'что-нибудь стильное' и вообще от того, что его сюда привели. Ну. По крайней мере, его кудри не пытались выпрямить и идеально уложить - только почти час подстригали до плеч. Маленькие радости.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— Теперь за ингредиентами для Тома, потом заберем одежду, и на этом всё. Гарри слишком утомлен даже для того, чтобы чувствовать облегчение, когда слышит эти слова. — Их что, нельзя было найти в Лондоне… — он тихо ворчит без настоящего возмущения, стараясь не отставать от Друэллы, которая, кажется, совсем не устала. — Можно, но они будут стоить в пять раз дороже. Эти ингредиенты производят только в Италии, под контролем правительства, и экспортеры дико задирают на них цены - так что Тому было легче аппарировать нас через Альпы, чем покупать их в Англии. — Ясно. — Гарри не находит в себе сил формально поинтересоваться, что именно заказал отец, и практически молчит всю дорогу до магазина. И в магазине. И даже после него. И вообще до тех пор, пока не возвращается домой, едва живой после обратного пути и выслушивания получаса разговоров/флирта/пассивной агрессии/или-что-это-вообще отца и Друэллы. Он никак не комментирует даже то, что Волдеморт притащил из Турина на ужин пиццу (К слову: пицца появилась много веков назад, а восходит чуть ли не к древнему Риму, так что я на 100% отрицаю идею того, что волшебники могут считать ее маггловской едой), и перед сном мысленно клянется себе никогда, никогда больше не ходить с мадам Розье-Блэк по магазинам. И с любыми другими потенциально озабоченными модой женщинами в принципе. Как и с потенциально озабоченными модой мужчинами. А лучше вообще ходить только одному. Да, звучит как план.