Границы

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Июль 1996

POV Гарри Поттер

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— Эй! — серебристая росомаха, запрыгнувшая на письменный стол прямо перед носом Гарри, не обратила на его возмущения никакого внимания - зато бесцеремонно уселась прямо поверх тетради, вдобавок попытавшись поскрести ее бесплотными когтями. Патронус Волдеморта был на удивление вредным - впрочем, как и он сам. — Подойдите ко мне в кабинет, оба. Прямо сейчас. — Забавно, но с появлением в их жизни Тома, отец перестал выпендриваться и говорить только на парселтанге - видимо, потому что тот упорно отказывался принимать участие в этой дурацкой игре. Словно услышав его мысли, росомаха бессловесно зашипела, и, спрыгнув, гордо прошествовала сквозь закрытую дверь, принципиально отказываясь исчезать на глазах Гарри. Злобная тварь. Подросток без особого энтузиазма оглядел комнату, убеждаясь, что Тома в ней нет. Не то, чтобы это имело значение - крестраж все равно мог отдаляться от медальона только метров на десять, а учитывая то, что отец обустроил свой кабинет в противоположной части дома, его просто потянет следом за Гарри - так что тот не собирался утруждать себя поисками. К тому же возмущение на лице Тома, когда связь протащила его через пол, было бесценно: — Ты мог бы меня позвать. — Гарри делает вид, что не слышит недовольное бурчание.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Едва открыв дверь кабинета, Гарри слышит требовательное: — Дай мне медальон, — вместо хоть какого-то приветствия. Подавив в себе саркастичное 'И тебе доброе утро', подросток демонстративно-молча подходит и протягивает Волдеморту медальон под настороженным взглядом Тома. Мужчина вертит его в руках, очищает металл с помощью заклинания и берет со стола нечто вроде, хм, исписанного рунами браслета? Или незамкнутого овального обруча - Гарри не уверен. На самом деле это просто тонкая полоска золотистого металла шириной в несколько миллиметров, между концами которой остается небольшой зазор. На одном конце есть маленькая пластина, вероятно, призванная его закрывать. Волдеморт аккуратно надевает обруч на лицевую сторону медальона, проталкивая его до самого конца створки, и тот щелкает, плотно обхватывая корпус - однако больше ничего не происходит. — И? — Том наклоняется, стремясь рассмотреть новую деталь поближе, но в этот момент Волдеморт сдвигает пластину на конце обруча, замыкая контур. Руны вспыхивают на мгновение - и Том исчезает. Без спецэффектов, без промедлений, просто исчезает, словно его никогда тут и не было. Гарри хватает несколько секунд, чтобы понять, что произошло: — Ты запер его внутри? Волдеморт пару раз переворачивает и встряхивает медальон, видимо, проверяя, насколько крепко зафиксирована пластина, и только после этого подтверждает его догадку: — Да. Теперь возьми его и скажи мне, что ты чувствуешь. Подросток делает, как сказано, и, едва прикоснувшись к металлу, может дать ответ: — Ничего. Он словно… неживой. — Гарри не особенно беспокоится за Тома - отец бы не стал действительно вредить своему крестражу. Он присматривается к защелке, и она не выглядит так, словно ее невозможно открыть - между ней и вторым концом обруча есть тонкая щель, а на металле видны темные полосы, словно ее двигали туда и обратно множество раз. — И как именно это работает? — Пассивная изоляция. — Гарри смотрит на отца с легким любопытством, ожидая традиционную лекцию - и получает ее: — Артефакт, который я прикрепил к медальону, имеет несколько последовательностей. Руны с внутренней стороны отвечают за его слияние с корпусом, благодаря чему его нельзя повредить или снять без знания контрпоследовательности. Тем временем с внешней стороны находится цикличное заклинание, которое требует того, чтобы весь текст находился на одной непрерывной поверхности. Я надеюсь, что назначение замыкающей пластины очевидно, но, прежде чем ты спросишь, для того, чтобы этот обособленный элемент считался частью контура, используются кристаллы кианита. Сейчас у меня нет времени и желания детально объяснять тебе принцип работы заклинания, — и Гарри может только мысленно поблагодарить его за это, — но оно делает эту золотую ленту символическим изображением реки Гьёлль. Таким образом, она выступает в качестве границы между мирами, не давая крестражу доступа во внешний мир. Артефакт не требует подпитки, так как не создает активных защитных чар, а является структурным элементом самого медальона с изоляционной функцией. Проще говоря - это еще один замок. — И ты сделал его, потому что… — Потому что, скажем прямо, Том действует на нервы нам обоим, а его характер и привычки могут привести к проблемам в Хогвартсе. К серьезным проблемам. — Ладно, да, с этим не поспоришь. — Так ты сможешь контролировать его. И если ты не хочешь часто прибегать к таким мерам, то я уверен, что даже угроза оказаться запертым заставит его вести себя приличнее. Все это звучит неплохо, если исключить из расчета то, что Том и так крайне травмирован длительной изоляцией. — А что с ним там происходит? Волдеморт небрежно пожимает плечами: — Не знаю, спроси у него сам. Гарри считает это разрешением - и сдвигает туго поддающуюся пластину вверх, размыкая контур. Черный дым, кажется, вырывается из медальона еще до того, как замок полностью открывается, а Том… Черт, Гарри никогда не видел его таким испуганным. Вернее, он вообще не видел его именно испуганным, может, недовольным, обиженным или злящимся, но точно не оглядывающимся вокруг с неприкрытой паникой на лице, не хватающимся за деревянную столешницу так, словно она его спасательный круг, или, скорее, якорь в реальном мире. — Сними. Нахрен. Эту. Штуку. С меня. — Том сопровождает каждое слово паузой, чтобы требование звучало весомее, но добивается строго противоположного. К тому же его эмоциональная вспышка ничуть не впечатляет Волдеморта. — Не позорь нас этой истерикой. Ты спокойно просуществовал так несколько десятилетий, а сейчас в ужасе после пары минут? — Все эти десятилетия я не осознавал себя! Едва ли умел думать! — он вздрагивает, когда Гарри кладет руку ему на плечо, а затем наклоняет голову, стремясь прижаться щекой к чужой коже. Обычно Гарри ворчал бы на это, но сейчас Тому действительно нужен контакт - и это довольно низкая цена за то, чтобы он быстрее успокоился. — Предлагаю тебе посидеть в полной темноте, тишине, в отсутствии тела и любых физических ощущений. Я уверен, что ты сойдешь с ума еще сильнее за пару часов. Сними. Эту. Хрень. Волдеморт издевательски ухмыляется, не реагируя на оскорбление: — Гарри, дай ему медальон, пусть снимет. Том с обоснованным подозрением смотрит на мужчину, забирая медальон, и пытается стянуть с него обруч - тот, естественно, не поддается. Он пытается его поддеть, повернуть, отогнуть свободный край, даже пробует несколько заклинаний, взяв у Гарри палочку, и, естественно, не добивается никаких успехов. Мужчина лишь довольно посмеивается, наблюдая за все более отчаивающимся подростком: — Просто смирись. К тому же это ради твоей же безопасности. Если кто-то найдет медальон, ему будет намного труднее понять, чем он является. Том злобно шипит, ничуть не убежденный: — За исключением того, что если кто-то им всерьез заинтересуется, то он, скорее всего, уже будет подозревать, что это. Не говоря о том, что снаружи видны проклятые руны. Ты сделал для меня тюрьму и не более того. — В таком случае веди себя хорошо, чтобы тебя не пришлось запирать. — Том пытается что-то сказать, но отец перебивает его, не давая произнести ни слова. — Или замок, или пещера. Выбирай. — Мужчина спокойно встречает наполненный ненавистью взгляд подростка и вопросительно вздергивает бровь, ожидая ответа. — Замок. — цедит Том ответ сквозь зубы. Волдеморт удовлетворенно улыбается: — Правильный выбор.

POV Волдеморт

Хранители Александрийской библиотеки были немного… претенциозными. Не на уровне Малфоев, конечно, но украшенная меняющимися эллинистическими узорами бронзовая пластина пропуска, на которой бесконечная вереница античных ученых выписывала собственные цитаты, казалась Волдеморту весьма нелепой. По крайней мере, обратная сторона работала как каталог - исключительно неудобный и составленный полностью на греческом, но все же пригодный для поиска заранее известных книг. Волдеморт наконец получил его вчера, после полугода утомительного ожидания, и планировал в ближайшее время отправиться туда на пару дней - для того, чтобы сделать выписки из нескольких определенных книг. Давно проработанный путь из четырех аппараций и одного безбилетного перелета должен был занять шесть часов, а учитывая, что нужный самолет был вечерним в одну сторону и утренним в другую, ему потребуется три свободных дня. Точнее, три дня и кто-нибудь, кому на этот срок можно доверить Гарри. Не то чтобы он не мог сам позаботиться о себе - конечно мог, но оставлять без присмотра подростка с непредсказуемым характером и легкой склонностью к пиромании в компании Тома (или, если забрать медальон, без компании вообще) было опасно. В первую очередь для дома, в чисто материальном плане. Очевидных варианта было только два - Малфои и Нотты. Точнее, было бы два, если бы последние не уезжали в Испанию на две недели именно сейчас. Значит, остаются только Малфои, в доме которых временно (хотя уже скорее постоянно) живут Лестрейнджи. Родольфус и Рабастан достаточно надежные, но что касается Беллатрисы… Её маниакальную болтливость будет лучше ограничить парой клятв. Впрочем, с братьев тоже придется их взять - учитывая нрав этой женщины, недопустимо, чтобы она думала, что именно ей не доверяют. Вздохнув, Волдеморт достает ненавистную мантию с высоким воротником, надеясь, что на посещение Малфоев у него уйдет не больше часа. И лучше бы Лестрейнджам к завтрашнему утру осознать, что им придется себя вести очень, очень хорошо.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Они не осознают. Или, по крайней мере, не осознает Беллатриса, чей мозг явно был поврежден Азкабаном еще сильнее, чем лекари полагали изначально. Только так можно объяснить то, что ее первые слова, обращенные к его сыну, это: — Гарри, ты же крестник Сириуса, верно? Тогда мы практически семья, называй меня тетушкой Беллой. И в этот момент Волдеморту хочется стереть ее в порошок, сжечь адским пламенем, разрезать на сотни кусков. Он сжимает зубы, сдерживая ярость. Как смеет она покушаться на то, что принадлежит ему? Как смеет претендовать на приближение к Божественному? За одно это она достойна смерти - однако Темный Лорд сегодня милостив. Он не тратит силы на то, чтобы объяснить Беллатрисе её ошибку, но вместо этого подходит к своему сыну и вкладывает ему в руку свою тисовую палочку, обхватывает ее поверх своей ладонью. — Движение как повернутая на бок W. — Белла прекрасно знает, что ее ждет - это видно по тому, как она резко замирает, как распахивает глаза в чем-то среднем между ужасом и благоговением. — Круцио. Его магия проходит через пальцы Гарри, наверняка вызывая дискомфорт, но это ничто по сравнению с тем, что испытывает Беллатриса, падающая на колени в агонии. Волдеморт прерывает заклинание несколько мгновений спустя, холодно ухмыляясь: — На случай, если она будет слишком сильно действовать тебе на нервы. А ты, моя дорогая… — он забирает палочку из рук подростка и бросает на Беллатрису взгляд, обещающий ад на земле. — …не смей даже мечтать о том, чтобы называть себя семьей моего сына.

POV Гарри Поттер

Два дня в поместье Малфоев проходят… неплохо. Настолько неплохо, насколько это вообще возможно в окружении Нарциссы, которая решила проверить, хорошо ли он помнит прошлогодние уроки, и Беллатрисы, которая (не очень успешно) пыталась найти баланс между приказом Темного Лорда и своей новой одержимостью его сыном. Что касается братьев Лестрейндж, Люциуса и Драко, то они благоразумно не вмешивались в происходящее, бросив Гарри на произвол судьбы. И он официально считает это предательством, особенно со стороны Драко. Но в целом его жизнь ненадолго наполняется роскошью, изысканной едой, болтовнёй Беллатрисы, террором Нарциссы относительно подзабытых манер, и, в качестве бонуса, игрой с Драко в квиддич. Если так можно назвать соревнование двух искателей, которые просто ловят снитч. В любом случае возвращение отца для него становится одновременно и спасением, и проклятием. Спасением - потому что он наконец избавляется от компании двух бывших сестер Блэк, а проклятием - потому что сразу по возвращению домой Волдеморт всовывает в руки Гарри переполненную исписанными вручную пергаментами кожаную папку и, бросив раздраженное: — Завтра у тебя крайне важное практическое занятие по этим материалам. Подготовься. — стремительно поднимается наверх. Гарри не уверен, что именно отец подразумевает под 'крайне важным' занятием, но у него уже есть нехорошие предчувствия. Потому что в выданных ему пергаментах подробно описывается регенерация кожи, мышц и костей за счет чистейшей некромантии, когда жизненная сила одного используется для лечения другого. И более чем очевидно, что 'донором' будет не сам Гарри.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Утро следующего дня начинается с: — В подвале два живых маггла. У тебя час на завтрак и моральный кризис. Что ж. Целый час - это уже довольно щедро со стороны отца. Гарри с тоской смотрит на йогурт, который собирался съесть, и убирает его обратно - пожалуй, кофе сегодня будет достаточно. По крайней мере, ему будет нечем блевать. А что касается морального кризиса… — Том. — Проходит всего несколько секунд, прежде чем тот материализуется перед Гарри - и с хищным интересом смотрит на его кружку кофе. — Там есть еще. — он кивает на кофейник и ждет, пока Том нальет себе немного - больше нюхать, чем пить. Или, скорее, лакать в надежде, что кофе впитается в язык, а не прольется на пол. Неважно. На самом деле Гарри просто думает, как начать этот проклятый разговор, но ему ничего не приходит на ум. К тому же, как его вообще может успокоить психопат? Разве что даст какой-нибудь дурацкий совет вроде 'Наложи Силенцио, если жертва будет кричать'. Это, несомненно, очень поможет. Так, ладно, он просто… — Гарри. — Подросток испуганно вздрагивает, едва не расплескивая кофе. — Мне очень нравится идея того, что ты позвал меня только чтобы насладиться моей компанией этим солнечным утром, но я знаю, что это не так. Чего ты хочешь? — Да, эм… — Гарри сглатывает, делая последнюю безуспешную попытку сформулировать свои тревоги, и, не придумав ничего хорошего, задает самый прямой и дурацкий вопрос из всех возможных. — Ты когда-нибудь убивал магглов? Том смотрит на него как на идиота - вполне заслуженно. Очевидно, что он это делал: — Тебе перечислить всех моих жертв? — Он начинает загибать пальцы, не дожидаясь ответа Гарри. — Отец и его родители. — Это три пальца. — Хозяева этого дома. — Два. — Несколько детей в приюте. — Еще три. — И черт знает сколько проституток и просто неудачников, попавших под руку. — Том брезгливо встряхивает кистями, разжимая пальцы, словно сам подсчет магглов запачкал его, и ехидно улыбается. — Нужны подробности? Возможно, ему кажется, что он уже знает ответ - нечто вроде испуганного 'Нет', но Гарри придется его удивить: — Почему ты убил первого незнакомого человека? Что ты чувствовал? — Потому что хотел получить удовольствие. И получил его. — Ладно, серьезно, надеяться на то, что разговор с Томом поможет, было глупо. — Забей. — Он ставит недопитую кружку на стол и встает, намереваясь заглушить 'моральный кризис' перечитыванием материала, но Том хватает его за локоть, не позволяя уйти. Гарри бросает на него утомленный взгляд. — Если дело в том, что я увожу тебя от кофе - просто возьми его с собой. Том качает головой: — Я слышал, что сказал отец. Если тебе будет от этого легче, то я думаю, что он не стал бы похищать случайного прохожего, которого будут искать. Это неоправданный и ненужный риск. Так что наверняка для тебя подготовлены какие-нибудь отбросы общества. На самом деле это имеет смысл - и Гарри может только надеяться, что так оно и есть. Хотя от Волдеморта можно ожидать чего угодно: — Главное, чтобы не моя маггловская семья. — сухо усмехается он. Том в ответ открыто смеется. — О. — его голос звучит одновременно мрачно и беззаботно. — Не беспокойся, я уверен, что их он припасет на праздник. А теперь… — Том отпускает руку Гарри — …иди и спроси у отца, на ком ты будешь тренироваться.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Гарри, к его большому сожалению, находит отца не в кабинете или спальне, а уже в подвале, рядом с оглушенными и связанными магглами. Это два неухоженных мужчины неопределенного возраста, на которых, судя по диссонирующе-чистой одежде и покрасневшей коже, Волдеморт наложил какое-то жесткое очищающее заклинание. Вероятно, предназначенное для предметов, а не людей. — Кто они? — в голосе Гарри слышна нервозность. Отец поворачивается к нему и удивленно вскидывает бровь: — Ты рано. Уже справился с моральным кризисом? — Нет, эм… — он сглатывает. — Том сказал, что ты, скорее всего, принесешь каких-нибудь отбросов, которых мне будет не жалко, и я просто хотел узнать… Отец перебивает его: — Он прав. Эти двое - бездомные и алкоголики, много раз нападали на прохожих с целью грабежа, покалечили несколько людей. Этого тебе достаточно для того, чтобы не чувствовать жалости? Гарри молчит, прислушиваясь к себе. С одной стороны, это и правда опустившиеся люди, чье место в тюрьме, с другой - заслужили ли они за это смерти в ходе болезненных экспериментов? Он бы не колебался, будь это насильники или убийцы, но преступления этих мужчин не так и велики… Хотя, что будет, если их вернуть на улицу? Они продолжат жить как жили, продолжат нападения, возможно, действительно однажды кого-нибудь убьют. Наверное, он может считать это профилактикой? Так, нет, такое восприятие быстро заведет его куда-нибудь не туда. Не профилактика, а избавление от мучений бездомной жизни. Так определенно звучит лучше. Да. — Не совсем, но… — он вздыхает, смирившись. — …я справлюсь. — Хорошо. Я проверил их на туберкулез и подобные явные инфекции, но не знаю, что у них в крови. Так что не соприкасайся с ней, если не хочешь перенести несколько циклов очистки собственной. ВИЧ передается волшебникам. Потрясающе. — Понял. Так, эм, я схожу за записями и начнем? Боюсь, дополнительное время на размышления только усугубит мой моральный кризис. Волдеморт пропускает мимо ушей его неловкую шутку, но кивает: — Иди. И или оставь медальон в спальне, или посади его под замок - он точно будет мешать. — Упомянутый медальон недовольно нагревается, но Гарри, согласный с отцом, не собирается его защищать - Тому придется провести этот день одному.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Через десять минут Гарри под строгим взглядом отца надевает простую темную мантию и зачарованные шелковые перчатки, которые призваны защитить его руки даже от хирургического режущего заклинания. Вернее, были призваны изначально, до того, как у них пришлось частично обрезать пальцы - потому что привередливая некромантическая энергия не терпит барьеров. Это серьезно снижает защиту, но, что ж, не то чтобы он собирался подставляться под палочку или скальпель. К тому же он наверняка сможет прирастить фалангу на место в случае катастрофы… По крайней мере, Гарри на это надеется. Оба маггла уже лежат на столах - голые, но накрытые простынями. Гарри не удивлен таким своеобразным проявлением заботы со стороны отца - не после лекций Тома о том, что власть на чистом терроре долго не держится и необходимо хотя бы приближенным давать то, что им нужно. А ему сейчас определенно нужно избавление от самой грязной работы. Волдеморт смотрит на него, и, оценив готовность, жестом подзывает к себе: — Правый - для тренировки, левый - источник энергии. — состояние магглов не особо отличается, и подросток на секунду задумывается, чем обоснован такой выбор, но потом решает, что скорее всего он случаен, вроде 'Кто оказался ближе к какому столу'. — Начнем с простого - сделай неглубокий разрез, до гиподермы на спине. — Понял. — Гарри, не особо раздумывая, берет скальпель - настоящее лезвие намного предсказуемее и управляемее магии, во всяком случае, в его руках. Странно, но в реальности эта тренировка нервирует его далеко не так сильно, как должна - возможно, потому что он не видит лица маггла, возможно, потому что тот лежит без сознания, но у Гарри почему-то нет ощущения, что он мучает живого человека. Это определенно ненормально, но подросток уверенно отправляет свои сомнения в бездонную коробочку с названием 'Обдумать позже (никогда)'. Острый скальпель легко прорезает кожу, пачкаясь в живой-человеческой-горячей-обдуматьпозже крови, и вскоре Гарри заканчивает делать разрез длиной примерно в два сантиметра - достаточно для того, чтобы развести края в стороны и убедиться, что глубина правильная и равномерная. — Теперь зарасти его. Подростку очень хочется просто провести по ране пальцами, залечивая ее за свой счет - он уже делал так пару раз - но этот подход сегодня явно не оценят. Поэтому, поморщившись, Гарри целиком кладет ладонь на левого маггла, надеясь, что проходящей через кончики пальцев энергии хватит и ему не придется полностью снимать перчатку. Он даже не уверен, почему ощущает брезгливость, когда только что спокойно резал другого мужчину - возможно, дело в том, что тот быстро стал просто объектом для практики, а этот еще является для него человеком, притом неприятным... Ладно, не важно, ему все равно придется это сделать. Так что подросток глубоко вздыхает, собираясь с духом, и тянет из мужчины энергию. Это ощущается странно, словно под ногти безболезненно вставили толстую иглу и вливают слегка щиплющие лекарства - но в целом терпимо, так что Гарри переходит к самому лечению и медленно ведет пальцем по разрезу, отдавая приказ чужим тканям, и они быстро затягиваются, не оставляя следов. В случае донора все наоборот - когда Гарри убирает руку, становится видно, какой дряблой стала кожа мужчины в месте касания - что, впрочем, и ожидалось. Тем временем отец внимательно рассматривает результат - и остается вполне доволен: — Теперь полностью срежь область размером два на два сантиметра и заставь рану затянуться. Это уже чуть сложнее и не получается идеально с первого раза. Или даже со второго, если уж на то пошло. Свежая кожа, растущая с краев, на половине пути начинает превращаться в фиброзную ткань, оставляя уродливый шрам. Только на четвертый раз все регенерирует идеально, а потом Волдеморт заставляет Гарри повторять это на все более и более крупных областях, пока он не начинает снимать кожу у самого позвоночника. Второй маггл к этому моменту уже наполовину покрывается морщинами, которые просто расползаются по телу от места соприкосновения. Гарри отстраненно задумывается, будет ли мужчина еще жив к концу экспериментов или они закончат только когда он умрет? Придется ли ему тогда использовать всю оставшуюся энергию другого маггла, направляя ее на его же собственное лечение? Это более чем возможно… Голос отца не дает ему шанса погрузиться в свои мысли: — Не отвлекайся. Теперь так же, но прорезай до мышц. Размер - два на шесть. — Он молча наблюдает за неторопливой работой Гарри - за тем, как тот послойно рассекает кожу, как аккуратно, почти без повреждений, отделяет ее от фасции, пока лоскут не станет полностью свободен. — Хорошо. — Волдеморт кладет руку Гарри на плечо - вероятно, в знак одобрения, хотя подростку это кажется просто мешающим. — Залечивай. Он кивает и пытается выровнять лоскут, когда чувствует дыхание отца у своего уха: — Нет, давай сделаем это немного сложнее. Мужчина наклоняется, чтобы развернуть кусок кожи на сто восемьдесят градусов, но Гарри почти не обращает на это внимания - потому что, будь оно все проклято, Волдеморт слишком сильно прижимается к его спине, и это даже хуже, чем Том, его хотя бы можно оттолкнуть или обругать, а тут он ощущает себя бессильным. — Отец, отпусти, пожалуйста. — Гарри приходится собрать всю свою волю, чтобы вежливо попросить. Мужчина замирает на мгновение, а затем пренебрежительно фыркает: — Зачем мне это делать? — Мне некомфортно. — Хм. — Связь выдает что-то странное, и Гарри кажется, что Волдеморт сейчас сделает что-нибудь, от чего станет только хуже, например, уткнется носом в волосы - просто из концентрированной Риддловской вредности. Но нет. — Заставь меня. Эти слова застают его врасплох - на что наверняка и рассчитаны - однако он не планирует из-за них сдаваться. Возможно, это безумие Гонтов, возможно, несуществующие отголоски крови Блэков, возможно, просто самоубийственный подростковый бунт - на самом деле не важно, Гарри думает только о том, что если уж отец так просит… Концентрированная некромантическая энергия на кончиках пальцев неприятно покалывает, когда он резко хватает ладонь Волдеморта на своем плече, обжигая магией его нервные окончания. Этого вполне достаточно для того, чтобы вывернуться - и через несколько секунд вновь оказаться схваченным почти в том же положении, только на этот раз чувствуя, как кончик тисовой палочки утыкается в шею - туда, где бьется подскочивший от адреналина пульс. — Как ты… — возмущения Волдеморта тонут в откровенно неадекватном смехе его сына. Гарри требуется крепкая рука на горле и почти полминуты невозможности вздохнуть, чтобы перестать трястись в истерике. Однако его слова все еще сопровождают сдавленные смешки: — Я просто следовал твоему приказу. — Он ожидает Круцио или любую другую боль, но вместо этого отец отпускает его, разворачивает лицом к себе и смотрит с чем-то, что похоже на извращенную версию гордости. — Хороший мальчик. — зубастая улыбка Волдеморта, в свою очередь, не несет ничего, кроме обещания разорвать на кровавые ошметки. — Я спущу тебе это с рук сейчас - но если посмеешь выкинуть что-то подобное еще раз, то испытаешь такую агонию, что твое прошлое наказание за оскорбительные слова покажется нежным поглаживанием. Это ясно? — Кристально ясно, отец. Гарри не извиняется, но Волдеморт почему-то и не требует этого - только грубо толкает подростка ближе к магглу, а затем продолжает так, словно ничего не произошло: — Ты должен заставить сдвинутые структуры, в частности сосуды и нервы, измениться и срастись между собой. Когда закончишь, мы проверим чувствительность кожи. Приступай. Однако он все же больше не нарушает личное пространство Гарри - и тот считает это несомненной победой.