Глава первая, в которой мышка разговаривает с антресолями

Каждый вечер я усаживалась на подоконник, поближе к прохладному сквозняку, и бездумно вертела в пальцах массивное серебряное кольцо с рунами. Оно ярко блестело в белом свете больничных ламп, на металле хорошо было видно все потертости, грязь, немного запекшейся крови, которую я даже не пыталась отмыть, словно боясь испортить. Откуда оно у меня, если все, что происходило со мной – всего лишь сон и бред воспаленного сознания? Этот вопрос мучил меня уже несколько недель. Я перепробовала и передумала все, что хоть как-то могло прояснить ситуацию. Часами разглядывала шрамы, но каждый раз не находила в них никаких следов потустороннего происхождения. А врачи, надо сказать, очень убедительно рассказывали, как именно и в каких местах меня порезало битым стеклом, металлом и побило об асфальт. Я пыталась превращаться в мышь… да, искренне пыталась, но только испытывала невероятное чувство разочарования и стыда. Что за бред вообще? Мышь… Может, пора к психологу? Это посттравматическое расстройство? А еще… еще я пыталась разговаривать сама с собой. Вернее со Смаугом. Кто бы мог подумать, что и тут я не получу никакого результата? Мое чешуйчатое альтер-эго молчало в тряпочку. А кольцо все не давало покоя. В конце концов, собирая спортивную сумку, чтобы отчаливать домой, я запихнула его подальше во внутренний карман, и предпочла забыть. Воспоминания о приключениях снова подергивались тонкой дымкой, детали забывались, эмоции сходили на нет. Кажется, меня наконец стал отпускать этот невероятно красивый и приятный, но все же только сон. И ничего более. Мой больничный должен был продлиться еще несколько недель, но уже в домашнем режиме. Не считая небольшой ломоты во всем теле и еще слабых мышц, я чувствовала себя весьма недурно для человека, чуть не погибшего в аварии. По меньшей мере самая страшная рана – под сердцем – напоминала о себе только грубым витиеватым шрамом нежно-розового оттенка. Я неосознанно постоянно прикасалась к нему, и каждый раз перед глазами стояла вовсе не летящая в меня «Ауди», а удивленный взгляд голубых глаз и стекающая между нахмуренных бровей алая кровь… В груди снова болезненно защемило, и я отложила в сторону ножик, которым крошила салат. Торин и чертово кольцо не хотели уходить ни из мыслей, ни из сердца. Я даже не могла себе объяснить, чем он так зацепил меня. Новый фетиш на бороду? Я с трудом вспоминала даже черты его лица, не говоря уже о голосе или чем-то еще… Только тягучее приятное чувство раз за разом сворачивалось клубком в животе, стоило его смутному образу возникнуть в голове. А если все-таки… Нет. Не надо об этом думать. И тем более не надо думать о том, как хотелось бы сейчас оказаться в его объятиях. Может, мне просто нужны хоть чьи-то объятия? Может, подсознание просто хочет, чтобы кто-нибудь меня пожалел? От мыслей меня спасла назойливая мелодия звонка и веселый мужской голос в трубке. - Как дела на кладбище? – осведомился Саша первым делом о моем самочувствии. - Выгляжу почти как человек, - вздохнула я и покосилась на свое отражение в кухонном шкафчике. - Не хочешь немного развеяться? – осторожно начал он, но я знала, что для него означает «развеяться». - Не хочу. И пить мне нельзя, - это я уже приврала, потому что все таблетки давным-давно были допиты и печень моя, вроде, не жаловалась ни на что. - Брось! Ты же не собираешься запереться дома и не отметить свое чудесное выздоровление? – настаивал он. – Тебе надо развеяться, забыть все эти ужасы, проветриться от больничного духа. - У меня все нормально, - опять вранье. Нормально, конечно, не было… У меня теперь в комплекте «женщины средних лет» лежала повышенная тревожность, раздвоение личности и шизофрения. И не факт, что на антресолях не завалялось еще чего похуже. – К тому же в клубе громкая музыка, а я головой ударялась. Если вспомнить, сколько раз я ей ударялась, будучи мышью в своих фантазиях, то становилось и вовсе смешно от того, что я до сих пор не превратилась в дурочку. - Пошли туда, где не громко, - кажется, Саша задался целью вынудить меня куда-нибудь пойти. – Поверь, расслабон, алкоголь и хороший перепихон только приближают выздоровление души и тела! - Боже… нет, - я закатила глаза. – Тем более перепихон. - Ты раньше была другого мнения… «Хороший секс еще никому не вредил», - передразнил он меня пищащим голосом. Ну может, он не так уж и не прав. Вместо того, чтобы вариться в собственных фантазиях и тоске, стоило бы окунуться в окружающую реальность. Может, легкий флирт выбьет из моей головы и воспоминания о мужчине из грез… - Если я схожу, ты отстанешь от меня на ближайший месяц? – все-таки спросила я после секундной паузы на взвешивания всех «за» и «против». - П-ф-ф, как скажешь, малышка, - отмахнулся он. – Заеду в девять? К девяти я, конечно, не была готова. Да и вряд ли можно было как-то подготовиться, когда даже не знаешь, какую подобрать одежду, чтобы скрыть все нажитое непосильным трудом… Кое-где образовался лишний жирок, который я никак не могла согнать после больничного режима, заедая тревогу шоколадными конфетами и безалкогольным пивом. На руках и ногах остались не самые симпатичные шрамы, и даже декольте теперь было украшено парочкой. Особенно сильно выделялся серповидный порез в ложбинке на груди, который оставила… может, кольчуга, а может арматура от бампера. Черт его знает. Саша курил прямо в машине. Я успела об этом забыть. Запах был раздражающе отвратным, хотя сигареты были с ментолом и весьма недешевые. Общаться с людьми после долгого перерыва было весьма затруднительно. Иногда я забывалась и уходила куда-то в себя, пропуская мимо ушей реплики его и друзей. Приходилось глупо улыбаться и делать вид, что так и задумано. Первый коктейль вошел в меня как по маслу. Я даже не заметила, как за ним пошел второй. Голова, до того гудевшая от мыслей и сомнений, наконец опустела. Через меня пролетала музыка, чьи-то шутки и третий стакан водки с клюквенным морсом. Как я все это время могла киснуть в квартире… давно надо было выбраться и оторваться уже от всех этих больничных бредней! Симпатичный парень на танцполе ловко отбил меня от компании, приглашая танцевать с ним. В голове возник образ светловолосого гнома, увлекающего меня за собой в отблесках костра. Я отпрянула прочь, закрывая ладонью лицо, но парень не дал мне уйти далеко, потянул за руку к себе. Я уперлась руками ему в грудь и уже через несколько спокойных вздохов почувствовала, что странное наваждение исчезло. - Ты в порядке? Выйдем подышать? – прокричал он мне на ухо, перебивая громкую музыку. Я отрицательно замотала головой. Если выйду, то без сомнений снова начну переживать, расстроюсь и вовсе вызову такси до дома. Нет уж, лучше еще коктейльчик… После этого стакана стало по-настоящему жарко, внутри словно начал разгораться маленький пожар. Ненавязчивые прикосновения к обнаженной коже на плечах были приятным, но подзабытым ощущением. Мой «ухажер» не настолько мне нравился, но может быть, стоило на один вечер забыть о своих завышенных ожиданиях? Мы снова отошли от бара вглубь танцующей толпы. Девушки с обнаженными спинами, в облегающих нарядах двигались в такт незатейливой музыке. Некоторые не делали различий и пытались притереться ближе ко мне, соблазнительно покачивая бедрами. Парень, имя которого я так и не узнала, закрыл меня собой, отстраняя других желающих. Я прикрыла глаза, просто отдаваясь на волю музыке и алкоголя. Он коснулся моих волос, виска, опустился ниже. Горячее дыхание опалило щеку. Ладони заползли куда-то под рубашку, поглаживая поясницу, снова поднимаясь выше вдоль позвоночника. Близость горячего мужского тела, сексуальные мотивы в музыке и атмосфера вокруг пьянили еще сильнее водки. Я сама придвинулась ближе, провела ладонями по его груди вверх к шее, и тут же отдернула, обжегшись об воспоминание. Но меня уже притянули ближе, обвивая руками. На шее остался влажный след от поцелуя, а я вдруг почувствовала вместо возбуждения только подкатывающее отвращение… Он целовал снова и снова, попытался оставить засос, но я вывернулась. Тогда он поймал ладонями мое лицо, накрыл губы влажным поцелуем, жадно пытаясь проникнуть языком глубже, и я всхлипнула от осознания, как мерзко мне это прикосновение. Я хотела почувствовать совсем другое. Хотела, чтобы верхнюю губу кольнуло щетиной, чтобы сильные грубые ладони прижимали меня нежно, словно сокровище, чтобы поцелуй был ласкающим и страстным одновременно. Я хотела чувствовать запах Торина, тягучий мужской запах, а вовсе не приторный аромат парфюма. Хотела его прикосновений. Зарываться пальцами в его жесткие волосы, когда он легко подхватывает меня под бедра. От одной только мысли об этом низ живота скрутило приятной болью. Я почти в беспаметстве застонала, заставляя парня прижиматься ко мне ближе. Внутри что-то закипело, поднялось к самой груди. Чужие пальцы скользнули к ремню моих джинс… - Быстро же ты его променяла, - раздалось в голове так ясно и оглушающе, словно вокруг царила полная тишина. Я в ужасе распахнула глаза, вырываясь из навязчивых объятий и почти падая на какую-то девушку, танцующую рядом. Голова мгновенно отозвалась болью, жгучее чувство внутри подкатило к самой груди и выше. Я еле успела выскочить за двери, прежде чем меня скрутило и вырвало на асфальт у входа. Легче не стало, я схватилась руками за голову, оседая на остывающую землю на клумбе и еле сдерживая стоны. - Прости, забыл отрегулировать громкость, - продолжил голос. Сердце понеслось галопом от страха, я попыталась дышать глубже, считая вдохи и выдохи, но осознание, притупленное остатками алкоголя, все равно прорывалось наружу. Это не был сон! Либо я схожу с ума. Поймала белочку от количества выпитого! Да, точно, это все с непривычки! Все, хватит с меня приключений… черт, где телефон?! Я трясущимимся руками выудила из заднего кармана смартфон и только со второй попытки разблокировала. - Любопытная штука, - прошипело в голове. – Что умеет? - Заткнись! Заткнись, пожалуйста! Тебя нет! – попыталась я убедить то ли саму себя, то ли голос в голове, одновременно вбивая домашний адрес в приложение по вызову такси, промахиваясь на каждой букве. От слепящего света экрана меня снова скрутило спазмом тошноты, благо желудок уже опустел… - Не думал, что ты так обидишься на какую-то маленькую смерть, - снова фыркнул голос. – Или жалеешь, что умерла за такое ничтожество? - Я не умирала! – боги, я спорю с собственным пьяным угаром, да еще и, кажется, вслух. – Меня сбила машина, я немного повалялась в бессознанке и все. Все! Больше ничего не было! - Маша? – на улицу выскочил Саша, заозирался вокруг и облегченно выдохнул, увидев меня. – Ты как? Норм? - Не надо мне было ехать, - пробормотала я, пытаясь заглушить смех внутреннего голоса. – Принеси мою сумку, пожалуйста. - Такси вызвать? – он сочувственно сжимал мои плечи. - Я уже. Нормально, доеду, - махнула я рукой, чтобы он уже быстрее притащил мне вещи и не пришлось платить за ожидание. В такси меня затошнило еще сильнее. Учтивый водитель несколько раз останавливал машину, чтобы переждать мои приступы. Наверное, я производила впечатление мертвецки пьяной, хотя алкоголя во мне, кажется, не осталось вовсе. Окончательно отпустило меня только в квартире, зато все тело теперь бросило в холод, словно у меня была температура и озноб. Даже горячий душ не помогал. - У тебя тут, конечно, весьма интересно, - протянул голос, пока я заматывалась в полотенце. – Повозки без лошадей, двигающиеся картинки на камнях… но когда мы уже вернемся обратно? - Нет никакого «обратно», - повторила я, пытаясь убедить себя, что и этого голоса, подозрительно похожего на драконий, на самом деле нет. Разговаривать с самой собой вслух было очень странно. - Мне казалось, тебе там нравилось… с этими… гномами, - с толикой отвращения выплюнул голос. – Что изменилось? - Ничего этого не было – вот, что изменилось. И тебя бы не было, если бы я не выпила, - покачала я головой, пытаясь собрать мокрые волосы в хвост. – Когда я звала тебя, ты не откликнулся, а теперь появляешься на пьяную голову… и что мне думать, по-твоему? - Я бы мог нормально разговаривать с тобой, будь мы в моем мире, - вкрадчиво заметил голос. – Алкоголь делает все… немного проще. - Очень убедительно, ага… - протянула я, опираясь на раковину и всматриваясь в свое запотевшее изображение. Признаков безумия не наблюдалось. Пока что… – Почему тогда я помню все, словно сон? Реальные воспоминания так быстро не исчезают. Я с трудом могла бы вспомнить даже количество гномов, с которыми путешествовала, не говоря уже обо всех именах. Лица эльфов и высокого старика и вовсе стерлись, оставшись смутным образом.  - Об этой жизни ты тоже долго не горевала, - резонно заметил голос. Я, и правда, не помнила, чтобы как-то переживала о том, что оставила тут. А может, и нет? Мне казалось, я провела в том мире мгновение… Но количество внезапно всплывающих в голове картин как-то не укладывалось в столь короткий период. Как вообще понять, где реальность, а где уже требуется психиатр? Я снова плеснула в лицо водой, пытаясь хоть как-то привести мысли к единому знаменателю. - Может, немного освежить тебе память? – учтиво напомнила о себе шизофрения. Моего согласия он не дожидался. Голову пронзила острая боль, я с криком сползла вниз по раковине, зажимая ладонями раскалывающийся череп. Столь же быстро, как появилась, она угасла, а ей на смену пришли обрывки воспоминаний, непривычно ярким калейдоскопом взорвавшиеся внутри. Я будто смотрела до этого на черно-белые старые фото, а теперь они обрели резкость, четкость и краски. Меня накрыло волной эмоций: от ужаса до безмерной радости, когда я вспоминала все наши приключения, все вечера у костров и без них, все песни, что я спела для своих друзей… До мельчайших подробностей, до последнего завитка на макушке я вспомнила Бильбо, его тембр голоса, манеры и то, как он самодовольно надувался, когда оказывался прав в споре. Вспомнила Дори и Ори, вечно пререкающихся о каких-то культурно-гномьих вопросах, Нори и его страсть к серебряным ложкам. То, как залихватски улыбается Кили, натягивая тетиву. Вспомнила теплые руки, горячие объятия, остро пахнущий гномий самогон, как меха на их плащах щекочут оголенную кожу… Грозу с великанами и улыбку Торина на мосту в Ривенделле. Запах его трубки, синяки на запястьях и ласковое «мышка», от которого пробирала дрожь. Я забилась в угол ванны, прижимая к себе колени, пытаясь остановить бесконечный поток в голове. Вместо рыданий из горла вырывался один только протяжный вой. До боли, до крика мне хотелось снова забыть это все, заглушить, убить, лишь бы не думать, не вспоминать… я не хочу их помнить! Судорожные рыдания пробили насквозь, я расцарапала ногтями предплечья, пытаясь себя успокоить, но каждую секунду мозг подкидывал все новые и новые воспоминания в этот полыхающий костер. Мы даже не успели попрощаться… Я даже не знаю, кто выжил в этой битве. Что там случилось после? Фили нашел Кили? А если нашел, но только его тело? Что с Балином, который остался нас прикрывать? Бофур? Он и вовсе затерялся в самом начале кипучего сражения у Эребора. А сколько прошло времени? Сколько я уже тут, а не там?! Мысли лихорадочно мельтешили, убегая то к самым страшным предположениям, то пытаясь выудить из потока какие-то здравые размышления. Душного влажного воздуха в ванной стало катастрофически мало. Я кое-как выползла через порог, тут же оседая в коридоре, хватая воздух ртом, пытаясь надышаться кислородом. Меня нет несколько месяцев… не так плохо, как могло бы быть, верно? Я не умерла, значит, есть шанс туда вернуться. Ведь как-то же я попала туда в первый раз? Известно как, да… Не лучший вариант. Главное – не очутиться снова во дворе Бильбо, а то путь до Эребора придется проделывать в одиночку, а это еще несколько месяцев. Да ладно, ерунда! Что случится за пару месяцев? Ну, похоронили они меня там… ничего, расхоронят заново. Хотя, надеюсь, они догадались отобрать у Торина Аркенстон и спрятать куда подальше, чтобы история не повторилась. Только бы придумать, как попасть к нему снова… Боги! - Ты знаешь «как», - снова возник Смауг. Чуть про него не забыла! - А тебе-то какой резон мне помогать?! – как же приятно было на мгновение осознать, что я снова понимаю, с кем говорю, и как контролировать его присутствие в своей голове. - Мне здесь неуютно, - пробубнил он, слегка тушуясь. – К тому же я действительно прикладываю много усилий, чтобы просто не угаснуть в твоем сознании. - И что ты предлагаешь? Снова кинуться под машину или на меч? – я чуть ослабила контроль, давая возможность дракону заползти ближе в мою голову. - Всего лишь умереть. Желательно как-то страшно и быстро, - насмешливо бубухнул он. - Шикарный план. Надежный, как швейцарские часы! Может, ты просто хочешь, чтобы я откинулась? - Я умру вместе с тобой, не забывай об этом, - недовольно рыкнул он. - Зачем ты вообще подсказал мне, как спасти Торина? Ты же его ненавидишь! Дал бы ему умереть… - внезапный вопрос повис в воздухе. Точнее в моих мозгах. - Мне было интересно, что ты сделаешь, - промычал он, явно уходя от ответа. - Откуда ты знал, что сработает? Что я смогу забрать себе рану? – я на мгновение перепугалась и бросила взгляд вниз на свое тело, чтобы убедиться, что точно-преточно не стала вдруг бородатым гномом. То, что я буквально пару минут назад наблюдала себя в зеркале – ничего не доказывало. - Я же не вчера родился, - закатил он глаза. – Как-то раз я даже съел такого, как ты. - Но технически ведь я не умерла, да? – голова словно, и вправду, работала гораздо лучше. Новые воспоминания дополняли картину, но я уже чувствовала, как они снова начинают затухать. – Рану ведь залатали, и она зажила. - Боюсь, в этот раз дороги назад уже не будет, - хмыкнул Смауг. – Мы ведь полетим? - С чего ты взял, что я буду прыгать с крыши? – я наконец нашла в себе силы подняться с пола и подошла ближе к окну, за которым горел тысячами огней ночной город. - Я люблю летать… К тому же нам не подходят варианты с ядом, стрелой, самосожжением, повешеньем, а также новой… новым… ДТП, - блеснул он приобретенными из моей головы знаниями. - Разве сработает, если я буду заранее знать, что пытаюсь покончить с жизнью? – я попыталась представить, как это вообще должно быть, но честно говоря, я всегда думала, что полет даже с двадцатого этажа – процесс весьма быстрый. И болезненный. - Думаю, летать без крыльев достаточно страшно. А я помогу, - заискивающе прошептал он и, ощущая мои сомнения, добавил: - Только вот… - Только вот что? – закатила я глаза. Голос в голове стал раздражать. - Это надо сделать сейчас, - настойчиво рыкнул он, но гораздо тише, чем раньше. – Пока я еще могу тебе помочь. - Класс! Моя гипотетическая шизофрения ставит мне условие: покончить с собой прямо сейчас или подождать, пока она затухнет и пройдет, - я нервно заломила пальцы, расхаживая перед окном и пытаясь понять, а точно ли нахожусь в своем уме. - Остаться здесь и прожить жизнь певчей птички в клетке или вернуться туда, где можно расправить крылья, - продолжал науськивать голос. Где-то я эти слова про птицу в клетке уже слышала, но вот вспомнить бы… А еще мне бы остановиться и подумать, обождать пару дней или даже недель. Сходить к психиатру – тоже было бы неплохо. Но сердце в груди встревоженно трепыхалось, сея где-то под ребрами сосущее ощущение смятения и паники. А если все это правда? Если это последний шанс вернуться в Средиземье? Что я теряю? Разве что жизнь… Но я за все эти месяцы не испытала столько эмоций, счастья, волнений и боли, сколько за несколько секунд воспоминаний. Ни алкоголь, ни музыка, ни друзья не принесли облегчения. В душе поселилась серость и тянущее чувство тоски. Вот и все, что я получила тут. А если я все-таки умру? Я попыталась снова позвать голос в голове, но он только вяло пробубнил что-то неразборчивое. Стало страшнее… Я метнулась к кухонному шкафчику и выудила оттуда давно забытую бутылку приторно сладкого ликера. Несколько глотков хватило, чтобы снова вызвать у меня тошноту и приблизить звучание в голове. - Решилась? – еле слышно спросил он. - Если умру, то и жалеть будет не о чем, верно? – тихо прошептала я, поднимая с тумбочки тихо звякнувшую связку ключей от квартиры. - И некому, - бубухнуло внутри.

***

Оказывается, на крыше ветер гулял гораздо сильнее, чем в каменном лабиринте внизу. Прохладный воздух пробирал насквозь, на горизонте уже понемногу занимался рассвет, а я все стояла в нескольких метрах от ограждения, не решаясь даже посмотреть вниз. За всем этим я как-то подзабыла, что до трясучки боюсь высоты… - Может, с разбега? – предложил Смауг. Чтобы лучше его слышать, я прихватила бутылку ликера с собой. - А может, глаза закрыть? Или так страшнее? – я облизнула пересохшие губы, на которых все еще оставался сладко-кофейный привкус. - Чем дольше тянешь, тем хуже, - поторопил Смауг. - А если не выйдет? – я наконец поставила многострадальную бутылку на пол. Прыгать вместе с ней казалось… странным. - Я же сказал, что помогу, - раздраженно прошипел он. - Было бы здорово, если бы ты помог мне отрастить крылья, а не самоубиться, - я зажмурилась, пытаясь мысленно представить, что буду прыгать не с крыши двадцатиэтажки, а просто в бассейн. Та часть меня, что еще соображала, какое безумие я творю, все пыталась найти причину не делать этого. Ведь я могу оказаться, например, похороненной заживо в какой-нибудь очень красивой гробнице или вовсе перенестись не к Эребору и даже не к дому Бильбо, а на другую часть континента. Зачем мне вообще все это… Ведь могу просто спокойно жить. А сомневались ли так же гномы, отправляясь в тот самоубийственный поход? Говорили ли они себе те же слова, что и я сейчас? Ведь они могли погибнуть и не раз. И быть может, кто-то даже действительно погиб. От этой мысли на глаза снова навернулись слезы. Я даже не знаю, что с ними, и не узнаю, если прямо сейчас не перестану наконец топтаться у края. Прыгну… Прыгну и будь что будет… Потому что каждый из них поступил бы так же. Я до крови закусила губу, крепче сжала гномье кольцо на пальце и, дрожа всем телом, поднялась на бордюр, отделявший меня от шага вниз. Ветер на краю грозил сам скинуть меня с крыши. Смотреть туда я не решилась, только вперед, только туда, где ярко-красное солнце медленно выползает из-за горизонта. Сердце, кажется, замерло, не решаясь дернуться лишний раз. - Я могу тебе верить? – прошептала я. - Как себе, - прошелестел Смауг.