IV. О чём-то мечтать [Нанами/ОЖП, тег: занавесочная история]

      Нанами Кенто уяснил, что влюбляться в коллег — это плохая идея. Даже заводить дружбу — так себе, а влюбляться — ещё хуже. Объективно это противоречит рабочей этике. Субъективно — сполна нахлебался что во время учёбы в техникуме, что после возвращения в магический мир. Не стоит строить отношения с тем, кто с большой долей вероятности может быть убит на следующей миссии. Кенто думал, что это несложно: просто делаешь серьёзное лицо и считаешь минуты до окончания рабочего дня — всё почти как в офисе, где между чашкой кофе и уныло-одинаковым маршрутом домой нужно не бумажки перебирать, а изгонять проклятия. С коллегами лучше разговаривать меньше, работу не затягивать, использовать ровно столько проклятой энергии, сколько необходимо, — не больше. А после — тот же уныло-одинаковый маршрут домой, бряканье ключей, пустая квартира на четвёртом этаже, виски, чтобы скрасить ожидание того, как на его счету скопится достаточно денег, чтобы бросить всё это, уехать к морю и там прожигать остатки жизни.       Влюбляться в коллегу в этот план не входило.       Но когда Саяка Мурата похлопала его по плечу, он чуть не вздрогнул. А она улыбнулась ему и обнажила верхний ряд зубов, в один из которых была вставлена крупная синяя страза. Дешёвый китч. Вот только почему-то эта широкая улыбка с синим блеском теперь не выходила у него из головы.       Кенто потёр пальцами лоб и откинулся в кресле — потолок всё ещё был белым, ровным, пустым, на нём только полосы от уличных фонарей изображали вытянутый силуэт окна. В квартире не хватало занавесок, но когда встаёшь затемно и возвращаешься поздно, они нужны разве что от этих самых фонарей, а он как-то привык и к ним.       А могли бы вместе готовить завтрак. Или лучше — он бы мог варить по утрам кофе, пока она просыпается. Можно было бы никуда не торопиться: брать зерно в кофейне на соседней улице, молоть его с жадным хрустом ручной кофемолки, укладывать в рожок, вставлять в скучающую с момента покупки кофемашину и наслаждаться её гудением и густым запахом свежего напитка. И наблюдать её лицо, высунувшееся из-за двери их общей спальни.       Кенто бы мог и сам готовить завтрак, если нужно. В конце концов, он неплохо справлялся с омлетом, свёрнутым в рулетик, по выходным. Несложно было бы готовить его на двоих.       На кухонном столе не хватало скатерти, но скатерть бы он купил. Из плотного материала, приятную на ощупь и обязательно непромокаемую, чтобы не пришлось стирать слишком часто. И тогда они бы сидели за этим столом, лениво обсуждая новости, которые она успела прочитать, пока валялась в кровати. Он бы слушал о том, что ей приснилось, потом спрашивал о планах и усмехался её шуткам. И утро перестало бы быть таким серым. Потом они бы убирали посуду, сгружали её в посудомойку и шли в парк. Из его окна открывался вид на реку Тама, так что идти здесь всего ничего. Можно было бы завести собаку, чтобы иметь повод выйти из дома. Особенно красиво было бы в апреле, когда по берегам начинала цвести сакура. Когда её лепестки путались бы в волосах Мураты, Кенто мог бы аккуратно убирать их — на самом деле только потому, что хотел прикоснуться лишний раз. Вниз вдоль реки точно была булочная, они могли бы покупать там десерты по пути с прогулки.       Мурата вроде бы упоминала, что в свободное время пишет роман. Это было бы идеально. Кенто бы с удовольствием читал всё, что она пишет. Обсуждал бы с ней литературу — на его книжной полке скопилось множество непрочитанных книг. А потом они могли бы смотреть кино, устроившись в объятиях друг друга на широком диване в гостиной. Туда стоило бы купить плед. Во-первых, приятно будет укрываться им. Во-вторых, собака же всё равно будет пытаться туда залезть. А может быть, у них ещё будет кот — пушистый, ворчащий, с недовольной лохматой мордой. Вот он будет устраиваться рядом с ними во время просмотра и мурлыкать, когда Мурата его гладит. Может быть, кот даже, как те уличные кошки, устраивающиеся на солнышке, вытягивался бы и требовал почесать живот.       Под фильм можно было бы ненавязчиво обсуждать глупость персонажей или гений режиссёра. Кенто бы обнимал Мурату за плечи, а она лежала бы у него на груди, прижавшись к ней щекой. Возможно, если фильм не был слишком интересным, они бы начали целоваться ещё в середине, согнав этим самым кота, запутались бы в пледе и рассмеялись собственной неловкости.       Кенто закрыл глаза и представил себе этот поцелуй. Медленный, тёплый, её губы под его. Как будто это было в реальности. Как будто он мог бы позволить себе обнимать Мурату за талию, подталкивая к себе, чувствовать, как её тело вжимается в его, как ладонь гладит поясницу под тонкой тканью домашней рубашки, может быть, даже его... Как его язык скользит по выступу вульгарной стразы.       Он вздохнул.       Эта фантазия точно уведёт его куда-то слишком далеко, а последнее, чего ему хотелось бы при встрече с ней, — это краснеть.       Бокал из-под виски звякнул о столешницу.       Влюбляться в коллег — табу. Это объективно аморально и субъективно глупо.       Но квартира казалась такой пустой, что фантазия постоянно рисовала в ней недостающие детали: букет роз в пустой вазе, подаренной, кажется, кем-то из бывших коллег, маленькие пёстрые подушечки, хаотично разбросанные на диване, странные мелочи, привезённые из путешествий — ракушки, камушки, статуэтки, необычные баночки со специями — и… признаки присутствия ещё одного человека: вторая пара тапочек, вторая зубная щётка в стакане, вторая дежурная чашка для чая, второй халат, второе одеяло, которое вечно оказывалось бы лишним.       Может быть, Кенто бы сделал ей предложение. Где-нибудь в дорогом ресторане у моря, обязательно на закате под крики чаек и фальшивую скрипку. Опустился бы на одно колено и открыл бархатную коробочку, где на подушечке лежало кольцо с неприличного размера бриллиантом. И она бы улыбнулась снова, демонстрируя эту вульгарную стразу на зубе.       Да, влюбляться в коллег — очень плохая идея, но если он доберётся до пенсии, то и коллегами они быть перестанут, так что можно ведь дать шанс. Хотя бы один раз.       Они бы и медовый месяц могли провести в Малайзии. Интересно, совпадает ли цвет и блеск этой стразы с цветом и блеском морской воды? Можно было бы проверить.       Телефон в кармане настойчиво завибрировал. Уже по одной вибрации было ясно, что это срочный вызов. Очередные переработки.       Кенто нехотя проверил сообщения. Ну спасибо хоть, что ещё не успел переодеться и выпил всего ничего.       “Срочно, Нанами-сан. Мы ждём вас на Сибуе”.