Глава II «Деньги никогда не помешают»

Три месяца спустя пыльные дороги Локриды снова привели Кассандру к знакомой хижине. Наемница, чей кошелек заметно полегчал после столичных симпосиев, издалека заметила Мелиту. Старуха мирно дремала на солнце, и казалось, что в этот раз в её доме царил долгожданный покой. Кассандра остановилась рядом, тень от её высокой фигуры накрыла лицо женщины. Мелита приоткрыла один глаз и недовольно поморщилась. — Опять ты, мистиос? — проворчала она. — Надеюсь, ты здесь проездом. Мой Одиссей после твоего прошлого визита притих на целый месяц. Сейчас он, конечно, снова начал подавать признаки жизни, но я уже научилась притворяться глухой и быстро бегать. Кассандра усмехнулась, опершись на копье. Её взгляд скользнул по хижине, а в голове уже созрел план, как совместить приятное с полезным. — Знаешь, Мелита, я подумала, что профессиональный воин должен доводить работу до конца. Прошлый раз был лишь временной передышкой. Я чувствую, что твой старик накопил достаточно сил, чтобы снова стать проблемой. Я готова помочь тебе... закрепить результат. Старуха подозрительно прищурилась, глядя на наемницу. — Помочь? Мне кажется, тебе просто понравились мои драхмы. Мне сейчас не до твоих «услуг», мистиос. У меня коза не доена и оливки не собраны. Кассандра сделала шаг ближе, её голос стал мягче. — Подумай сама: одна бурная ночь сейчас — и ты получишь еще три месяца абсолютной тишины. Никаких домогательств у плиты, никаких скрипучих од Афродите. Я сделаю так, что он будет спать как скала. Но, разумеется, такая «глубокая профилактика» стоит дороже обычной драки. Мелита долго молчала, переводя взгляд с Кассандры на дверь своего дома, из-за которой доносилось бодрое кряхтение Одиссея, пытавшегося поднять тяжелый амфорный кувшин. Видимо, перспектива долгого спокойствия перевесила скупость. — Ты невыносима, — вздохнула старуха, залезая рукой глубоко в складки своего хитона. — Ты вытрясешь из меня последнее золото, наемница. Но если это значит, что я смогу спокойно спать до самой жатвы... пусть будет так. Она вытащила увесистый мешочек, в котором драхмы звякнули особенно плотно. Мелита с явным усилием протянула его Кассандре. — Но учти, мистиос: я плачу за то, чтобы он не просто выдохся, а забыл, как меня зовут, хотя бы на неделю. Кассандра подбросила кошель, довольно прислушиваясь к весу награды. — Договорились, Мелита. Считай, что твой покой куплен. Она отставила копье в сторону и, не оборачиваясь, толкнула дверь хижины. Одиссей, увидев на пороге свою «богиню» в сияющих доспехах, выронил кувшин. Кассандра лишь хищно улыбнулась, начиная медленно расстегивать кожаные ремни на своих предплечьях. Она сбросила нагрудник, и бронза с глухим стуком коснулась пола. Одиссей не сводил глаз с её нагого тела. — Ты вернулась, — прохрипел он, и в его голосе было столько благоговения, будто он встретил богиню. — Я знал, что ты не сможешь забыть Локриду... и меня. — Мелита говорит, ты начал писать стихи, старик, — усмехнулась Кассандра, подходя ближе. Она бесстыдно положила ладони на свои груди, слегка приподнимая их. — Но мне кажется, твои руки жаждут другого ритма, а не стихотворных стоп. Когда его плоть в руках Кассандры вновь стала твердой как камень, он нетерпеливо отстранился от ее сосков, оставляя их влажными и алыми, и жестом попросил ее сдвинуть груди вместе и присесть. Кассандра, садясь, заинтригованная его неуемной жаждой, свела свои роскошные полусферы, плотно прижимая их друг к другу так, что между ними образовалась глубокая, горячая ложбинка. Старик, превозмогая дрожь в коленях, встал перед ней на колени и втиснул свой член в это мягкое, упругое пространство. Он начал исступленно трахать ее груди, двигаясь взад-вперед с хлюпающим, непристойным звуком. Наемница чувствовала, как его горячая плоть скользит между ее полушариями, обжигая нежную кожу. Она сама помогала ему, сильнее сдавливая свои груди руками, подминая их под его член, чтобы он чувствовал каждый дюйм ее жаркой плоти. Одиссей стонал в промежутках между толчками. Ритм становился всё более яростным и беспорядочным. Старик буквально вбивался в ее бюст, его руки судорожно хватали ее за плечи. Кассандра видела, как напряглись жилы на его шее, и как его глаза закатились от невыносимого удовольствия. С последним, надрывным криком, который больше походил на победный клич, он содрогнулся в финальной вспышке страсти. Густое, горячее семя мощными толчками брызнуло прямо на ее золотистую кожу, заливая ложбинку и пачкая ее соски белыми, липкими струями. Он кончил долго и обильно, буквально орошая ее грудь своей мужской сутью. Когда последняя капля покинула его тело, Одиссей рухнул лбом ей на плечо, тяжело дыша и оставляя на ее теле влажные следы. Кассандра посмотрела на свою грудь, блестящую от его семени и слюны, и победно усмехнулась. Теперь контракт был не просто выполнен — старик был выжат досуха. Кассандра еще некоторое время сидела неподвижно, чувствуя, как на её груди медленно скатывается липкое и густое семя Одиссея. Старик спал мертвецким сном, его лицо разгладилось, а дыхание стало ровным и глубоким — он был полностью опустошен, выжат до последней капли. Наемница аккуратно отстранилась, позволяя его голове соскользнуть на солому, и поднялась на ноги. В полумраке хижины её тело, покрытое блестящими разводами мужской страсти, казалось изваянием из темного золота и мрамора. Она нашла чистый кусок льняной ткани и неспешными, уверенными движениями стерла следы бурной ночи со своей кожи. Ткань скользила по её большим, округлым грудям, убирая остатки семени и слюны с покрасневших сосков, которые всё еще пульсировали от ласк старика. Приведя себя в порядок, Кассандра начала облачаться в доспехи. Кожаные ремни привычно стянули её талию, а бронза наручей холодила кожу, возвращая её из мира чувственного забвения в суровую реальность мистиоса. Когда она вышла из хижины, предрассветный туман Локриды окутал её прохладой. У порога, сгорбившись на низком табурете, сидела Мелита. Увидев наемницу, старуха вскинула на неё полные тревоги глаза. — Живой он, Мелита, живой. - ответила Кассандра Она медленно кивнула, на её иссушенном лице впервые за утро промелькнула тень благодарности, и вновь полезла в складки хитона и выудила еще один, совсем крохотный, но туго набитый мешочек. — Ты честно заработала свое золото, Кассандра из Кефалонии, — Мелита вложила кошель в мозолистую ладонь наемницы. — И это... возьми сверху. За то, что не дала ему испустить дух раньше времени. Боги свидетели, я ворчу на него, но без этого старого дурака в Локриде станет слишком тихо.