Глава 1. Дело, о котором лучше забыть.

Когда город засыпает — просыпается лютая мафия. Где-то на просторах низшего интернета становится слишком шумно, будто дети из подвала снова нащупали ручку двери и мечтают выбраться наружу. Но дверь в приличное общество для них по-прежнему заперта. Сидим. Не рыпаемся. Каждый раз, когда на YouTube появляется новая тема для обсасывания, недообзорщики слетаются на неё, как чайки на хлеб — с криком, давкой и жадным блеском в глазах. И среди всего этого цифрового мусора, как редкий луч света в мутной воде, держалась компания нормисов. В среде, где процветали гомофобия и сексизм, Джулс и её команда занимались делом — они расследовали преступления против любителей малопрокачанных персонажей. Начальник следственного департамента рантерского комьюнити — Давид Шугорович. Человек, который большую часть жизни провёл, просматривая говноролики с каменным лицом. Ни один кринж не мог пробить эту броню. Старшая школа рантеров выковала из него не просто специалиста — закалённый инструмент правосудия. За его плечами — не просто опыт. Десятилетний стаж, пропитанный болью, фейспалмами и потерянной верой в человечество. На его стол ложились самые громкие дела. Например — дело №666. Кодовое название: «Джуно». Стоило кому-то лишь вскользь упомянуть это имя — и по коже пробегали мурашки. В арт-фандоме начали замечать странности. Некто, называвший себя Джуно, отчаянно пытался стать «на уровне» с Шугаром. Давид — он же Дэвил — был целью, к которой она тянулась, словно мотылёк к лампе. Но вместо света внутри неё разрасталась зависть — густая, липкая, как чёрная смола. Она заполняла всё. И в какой-то момент — перелилась через край. Шугар вышел на её след быстро. Слишком быстро. По словам очевидцев, её арты вызывали шок, кондратий и… абсолютный «ахуй» (формулировку изменить в протоколе). Свидетели плакали, давая показания. Оперативники не могли сдержать рвотные позывы, рассматривая материалы дела. Самые страшные сны, которые только может выдать человеческое подсознание, казались детскими сказками по сравнению с тем, что содержалось в этих четырёхстах страницах. Архивисты — в шоке. Следователи — в шоке. Дэвил — в запое. А секретарь Бони — самый сексуальный, обворожительный, красивый, элегантный, умный, обаятельный, добрый (нужное подчеркнуть) гусь на всём Диком Западе — целые сутки смотрел в стену, пытаясь заново собрать смысл бытия из осколков. Весь линейный отдел стоял на ушах. Лучшие оперативники, среди которых Юлия Вампирская по прозвищу Джулс, кричала громче всех — или, точнее, за всех. Никто не хотел иметь ничего общего с «делом Джуно». Но нужны были доказательства. Досудебное разбирательство получилось громким — вперемешку с тихими всхлипами и тяжёлыми вздохами. После каждого заседания курилка на улице становилась теснее: все пытались выкурить этот кошмар из головы, затянуться и забыть. Не получалось. На судебном заседании обвиняемая сидела, буквально привязанная к стулу в смирительной рубашке — чистый косплей на Ганнибала Лектера. И шума — не меньше. Разбирательство растянулось на несколько дней. Адвокаты били словами точно и жёстко — каждый аргумент щёлкал, как хлыст, по натянутым нервам зала. Джуно пыталась защищаться сама, пока её бесплатный адвокат — Альберто — судорожно копался в чемодане, пытаясь найти хоть что-то полезное. Получалось… так себе. Последнее слово неожиданно крякнул Бони. Тот самый секретарь, которому, судя по всему, после этого дела требовался психолог. Впрочем, не только ему. Всему отделу. Присяжные удалились. Судья тоже. Зал замер — как перед грозой. Три удара молотка. Приговор зачитан. К сожалению, в нашем регионе не предусмотрено пожизненное для подобных существ. Но лет так на девяносто девять — её всё-таки отправили. Политика — сложная штука. После этого Шугорович взял отпуск на целый год. Да, так нельзя. Но начальство разрешило. Он уехал на Мальдивы, пил молоко из кокоса и лежал на шезлонге, позволяя солнцу выжигать остатки этого дела из памяти. Скажем спасибо всему следственному отделу. Молодцы. Как в фильме «11 друзей Джулс». Все молодцы. Все красавцы. И усатый. И длинный. И красивый. Бони, иди работай.