Балласт

Пыль на базе «Реквием» была особенной — тяжелой, с привкусом гари и старой крови. Монти спрыгнула с подножки броневика, и подошвы её ботинок глухо ударились о потрескавшийся бетон. Три года апокалипсиса научили её многому, но здесь, перед высокими серыми стенами последнего оплота цивилизации, она чувствовала себя так, словно снова оказалась в первый день в академии. — Шевелись, курсант! — рявкнул водитель, захлопывая дверь. Монти поправила лямку вещмешка и выпрямилась. Перед ней на плацу уже выстроились несколько новобранцев. Но её взгляд приковал не строй, а человек, стоявший к ним спиной. Высокий, широкоплечий, в идеально подогнанной тактической форме. Он не просто стоял — он казался частью этого бетонного ландшафта. Когда он медленно развернулся, Монти невольно задержала дыхание. Это был капитан Ян Хилл. Его лицо было бы почти красивым, если бы не абсолютная, пугающая неподвижность черт. И шрам. Глубокая, рваная борозда пересекала щеку, уходя к челюсти — живое напоминание о том, что этот мир не прощает ошибок. Ян медленно пошел вдоль строя. Шаги тяжелые, размеренные. Остановившись прямо перед Монти, он сузил глаза, в которых не было ничего, кроме арктического холода. — Монти, — его голос прозвучал как хруст костей под гусеницами танка. Он не спрашивал, он констатировал факт, глядя в её личное дело. — Академия с отличием? Присяга за неделю до того, как всё взлетело на воздух? Он сделал шаг еще ближе, нарушая все границы личного пространства. Монти почувствовала запах табака и холодного металла. — Здесь твои медали ничего не значат, — тихо, почти доверительно произнес Ян, и его взгляд скользнул по её лицу. — В моем отряде ты либо инструмент, либо балласт. Балласт я скидываю сразу. Ты поняла меня, курсант? Монти вскинула подбородок, глядя прямо в его ледяные глаза. — Так точно, капитан. Я не привыкла быть лишним грузом. Уголок губ Яна дернулся — не то усмешка, не то гримаса боли. — Посмотрим. Завтра в 04:00 на полигоне. Если опоздаешь — отправлю чистить коллекторы до конца твоей недолгой жизни. Свободна. Он развернулся и ушел, не оборачиваясь. Монти смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри закипает странная смесь злости и необъяснимого азарта. Она еще не знала, что за этим льдом скрываются тайны, способные уничтожить остатки «Реквиема», а её собственная клятва будет проверена на прочность не только врагами за стеной, но и самим капитаном. Монти провожает взглядом Яна Хилла, чей силуэт в тактической броне кажется вырубленным из скалы — Не бери в голову, новенькая. Капитан признаёт только два состояния материи: надёжное железо и мусор. Ты для него пока — неопознанный объект. Монти обернулась. Около штабелей с боеприпасами стоял Грег. Его тёмная кожа блестела от пота, а крепкие, татуированные руки уверенно крутили гаечный ключ. В его карих глазах светился редкий для этого места огонёк дружелюбия, а на широком лице застыла ободряющая, чуть лукавая улыбка. От него пахло машинным маслом и крепким табаком. — Я Монти, — она коротко кивнула. — И я не мусор. — Это нам и предстоит выяснить, — Грег вытер ладони о засаленную форму. — Я Грег. Если завтра не выплюнешь легкие на полигоне, считай, первый этап инициации прошла. — Хилл не ищет таланты, он ищет изъяны, — раздался голос, который, казалось, доносился из самого воздуха. Монти вскинула голову. На крыше грузовика, окутанный дымкой ржавой пыли, сидел Каин. Он выглядел пугающе красиво и инородно: фарфоровая бледность кожи, острые черты лица и копна платиновых волос, которые едва шевелил ветер. За его спиной тяжело колыхались огромные белые крылья — их перья казались острыми, как лезвия. Его светлые, почти прозрачные глаза смотрели на Монти с холодным, нечеловеческим любопытством. — Капитан проверяет, сколько давления ты выдержишь, прежде чем сломаешься, — Каин легко спрыгнул вниз, его движения были неестественно плавными, как у хищной птицы. — Балласт мешает лететь, Монти. А Хилл привык только побеждать. Ангел подошёл ближе, и Монти обдало запахом озона и старой пыли. — В тебе много жизни, — тихо добавил он, склонив голову набок. — Это редкость. Хиллу будет интересно её затушить. Каин удалился в сторону штаба, скрыв крылья под длинным серым плащом. Грег лишь понимающе хмыкнул: — Привыкай. Он на нашей стороне, но его мораль далека от устава. Иди устраивайся, курсант. Койка №4 твое новое «всё». Монти побрела в жилой блок. В полумраке технического коридора она едва не столкнулась с Анной.Девушка-учёный выглядела измотанной: растрепанные каштановые волосы, сползающие на нос очки и лихорадочный блеск в глазах. Она судорожно прижимала к груди лабораторный журнал, а её пальцы были испачканы в чём-то сером. Увидев Монти, Анна вздрогнула, поправила воротник белого халата, надетого поверх формы, и шмыгнула в медотсек, не проронив ни звука. Зайдя в казарму, Монти бросила вещи на койку. В голове пульсировала одна мысль: она докажет этому ледяному капитану со шрамом на щеке, что её место здесь — по праву. Сон не шел. Жесткий матрас казармы казался каменным, а тишина базы «Реквием» давила на уши сильнее, чем гул моторов. Монти ворочалась два часа, прежде чем поняла: если она не выйдет на воздух, то просто задохнется от собственных мыслей. Накинув форменную куртку поверх майки, она бесшумно проскользнула мимо спящих курсантов и вышла на технический балкон, выходивший на задний двор полигона. Ночь была холодной. Луна пробивалась сквозь серое марево облаков, подсвечивая руины города за периметром. Но внимание Монти привлек не пейзаж. Внизу, на освещенном тусклым прожектором пятачке, кто-то был. Глухие, ритмичные удары разрывали ночную тишину. Монти присмотрелась и замерла. Это был Ян Хилл. Он был без куртки, в одной черной армейской майке, обнажавшей мощные плечи и руки, покрытые сетью старых шрамов. Капитан методично избивал тяжелую подвесную грушу, набитую, судя по звуку, чем-то плотным. Его движения были пугающе быстрыми и точными. Удар, еще один, уворот. Он не просто тренировался — он сражался с невидимым противником, и в этой яростной схватке его ледяная маска дала трещину. Лицо Яна было напряжено, зубы сжаты, а на лбу блестели капли пота. Монти завороженно наблюдала, пока случайно не задела рукой ржавые перила. Металл противно скрипнул. Ян замер мгновенно. Он не обернулся, но его голос, низкий и опасный, разрезал пространство: — На базе «Реквием» отбой был три часа назад, курсант Монти. Она поняла, что прятаться бессмысленно.— Не спится, капитан. Ян медленно развернулся. В неверном свете прожектора его шрам на щеке казался еще темнее и глубже. Он тяжело дышал, и пар от его дыхания растворялся в холодном воздухе. — Бессонница — это привилегия гражданских, — он вытирал руки полотенцем, не сводя с неё тяжелого взгляда. — Солдат должен уметь спать в любых условиях. Если ты не можешь совладать со своими нервами ночью, завтра на полигоне ты будешь трупом. Монти спустилась на пару ступеней ниже, сокращая дистанцию. — Мои нервы в порядке. Просто... здесь всё иначе. Не так, как в академии. — В академии вас учили умирать красиво, — Ян подошел к краю площадки, оказавшись прямо под балконом. — А здесь я учу не умирать вовсе. И это больно, Монти. Намного больнее, чем ты можешь себе представить. Он замолчал, глядя на неё снизу вверх. На мгновение его взгляд задержался на её лице, и Монти показалось, что в этой бездонной серой глубине промелькнуло что-то похожее на узнавание... или на глубоко запрятанную горечь. — Иди спать, — отрезал он, и его голос снова стал стальным. — У тебя осталось три часа до того, как я начну превращать твою жизнь в ад. И не вздумай опоздать. Ян развернулся и ушел в тень ангара, оставив Монти одну в холодной ночи. Её сердце колотилось где-то в горле. Он был прав — это будет больно. Но теперь она была уверена: она выдержит всё, что он ей приготовил.