Часть 2. «Синим огнём» (от лица того, кого нет)

Часть 2. «Синим огнём» (от лица того, кого нет) Я открываю глаза раньше него. Всегда раньше. Это удобно — наблюдать, как он просыпается, не понимая, где заканчивается сон и начинается боль. Шэнь Цинцю дёргается на постели, будто его тянут вниз. Пальцы впиваются в простыни, дыхание сбивается. Его ци рвётся внутри — я почти слышу этот звук. Если бы я существовал, я бы сказал, что это похоже на треск льда. Но я не существую. Значит, это просто его воображение. Значит, это он даёт мне голос. --- — Ты снова здесь… — шепчет он, не открывая глаз. Я молчу. Он всегда сам продолжает. — Я же видел… Да. Ты видел. Пепел. Пустоту. Конец. Ты видел, как я умираю. Значит, я не могу стоять здесь. --- Он всё же открывает глаза. И, как всегда, смотрит прямо на меня. Слишком точно. Слишком уверенно. Как будто я настоящий. --- Твои синие глаза — чудеса. Он улыбается. Это плохая улыбка. Сломанная. — Они всегда были такими, да? — говорит он. — Или это я… придумал? Ты придумал всё. Даже этот вопрос. --- Он тянет руку. И на этот раз не сквозь пустоту. Нет. Он останавливается в паре сантиметров от моего лица. Как будто боится. --- Пощади меня, мальчик-рассвет. — Ты… — он сглатывает. — Ты злишься? Я не могу злиться. Я — это ты. --- Но он не принимает этого. Никогда. --- — Я не успел, — говорит он тихо. — Я… Слова обрываются. Он не может произнести это вслух. Не может оформить в реальность. --- Как ты мог меня променять? Он вздрагивает. Сильно. Слишком резко. --- — Нет, — шепчет он. — Это не ты… Конечно, не я. Это ты говоришь себе это. Снова и снова. Пока не поверишь. --- — Ты… — он смотрит на меня почти с ненавистью. — Ты не мог так подумать. Я делаю шаг ближе. (Нет. Не делаю. Он просто видит, что я делаю.) --- — Почему ты там остался? — его голос ломается. — Почему не… почему ты не… Не выжил? Не спасся? Не выбрал себя? --- Капелькой нектара — капелька в яд. — Потому что ты выбрал меня, — говорю я. И это неправда. Я не говорю. Это он. Он вкладывает слова мне в рот. --- Он замирает. Как будто его ударили. --- — Я… — он качает головой. — Я не выбирал… Но он знает. Знает, что это ложь. --- В комнате тихо. Слишком тихо. Только его дыхание. И треск его ци. --- Площади горят. Он закрывает глаза. Но это не помогает. --- — Я вижу, — говорит он. — Каждый раз… Конечно. Ты же не даёшь себе забыть. --- Огонь отражается в его зрачках. Хотя в комнате нет огня. --- — Там нет тебя, — шепчет он. — Ни в одном из костров… И это хуже всего. Потому что если бы я был там — всё было бы закончено. --- Тела у нас сжигают… видимо, забыли тебя. Он смеётся. Тихо. Почти истерично. --- — Даже умереть нормально не смог… да? Я не отвечаю. Я не могу отвечать. --- Он вдруг хватает себя за запястье. Сильно. Слишком сильно. Ногти впиваются в кожу. Кровь выступает мгновенно. --- Делаешь себе царапины и лезешь на свет. — Если я… — он задыхается. — Если я тоже исчезну… Он смотрит на меня. Отчаянно. --- — Ты останешься? --- Нет. Потому что меня нет. --- Но он не слышит этого ответа. Он слышит только то, что хочет. --- — Тогда… — он улыбается. — Тогда всё честно. --- Я подхожу ближе. (Нет. Он позволяет мне подойти.) --- — Ты не должен был умирать, — говорит он. И в этих словах — вся правда. И вся ложь. --- Потому что я умер. И он не смог это изменить. --- Я вижу во сне красивую смерть… — Это было не красиво, — шепчет он. — Это было… пусто. --- Синие глаза. Он снова смотрит в них. Слишком долго. Слишком внимательно. --- — Скажи… — он почти не дышит. — Ты правда здесь? --- Я наклоняюсь к нему. (Нет. Он наклоняет меня.) --- И говорю: — Да. --- И в этот момент он ломается окончательно. --- Потому что если я здесь — значит, он не один. --- А если он не один — значит, можно не возвращаться. --- За дверью кто-то зовёт его. Голос Му Цинфана. Тревожный. Живой. --- Но он не отвечает. --- Он смотрит только на меня. Держится только за меня. Верит только мне. --- А я — это его вина. Его боль. Его яд. --- Ты есть. Меня нет. --- И пока он верит в меня — я буду существовать.