Пролог — забыться в событиях семилетней давности...

Есть ли в моей жизни смысл, если инстинкт — выживать. Наверное, учение. Холодный снег контрастировал с горящими зданиями и тёмной еле освящённой фигурой на крыше здания, высокой, но худощавой, с широкими плечами, как разглядел Лин. Он был умным мальчиком. Почти самостоятельным в свои 8 лет. Именно потому что ему приходилось выживать в старом, ветхом, не примечательном домике, ведь единственный его родственник — его мать редко возвращается домой. И потому лишь друзья и знакомые матери всегда помогали ему и были рядом. Однако, на долго с ним никто не оставался и чувство одиночества всё больше поглощало его, отсутствие внимания. И с каждым днём найти тему для разговора, с теми, кого он знал было всё труднее. Будто ком в горле оседал мёртвым грузом, заставляя молчать. Она добра и мила со всеми, ранее, перед тем как уйти помогать раненным военным и следить за их состоянием всегда ласково называла его и обнимала, от неё приятно пахло, не смотря на то, что она не пользовалась духами. Лин всегда вспоминал эти приятные ощущения, единственные, когда он чувствовал, что не один, невероятное спокойствие. Почему-то всегда такой сладкий запах. Отличался от запаха отсыревших досок дома. И ласковые слова совсем не звуки скрипящих при малейшем движении половиц, старых и таких же непрочных, наверняка. Мама обучала его читать и писать, он довольно быстро освоился и рано. Тем не менее ему это нравилось, само обучение его привлекало, всё новое и незнакомое. Но. Однажды нечто новое и незнакомое пришло в его жизнь. Это не показалось интересным. Скорее, ещё больше потянуло в глубины отчаяния. Было сложно и тревожно. Он не знал, что происходит. Почему этот маленький городок накрыли крики отчаяния, исходящие от других людей. Что означала фраза одного из военных о том, что некий "Бог" смешался с толпой, проникнув в город, а затем неожиданно начал нападать на горожан. Почему это произошло? И почему таких, как тот мятежник или кем он был всегда принижали и опасались? Они ведь судили по расе. Может это и разжигало конфликт. Он давно проснулся, ведь чутко спит. Громкие стуки, шаги под окном непременно бы разбудили его. Выглянув в окно его шокировало происходящее: языки пламени охватывали большую часть домов, кого-то придавило упавшей доской, мрак, ужас, вооружённые люди оцепили территорию. Лин мгновенно сел под окном, раздумывая, как ему избежать той же участи. Не исключено, что выйдя наружу через дверь он попадёт под горячую руку в разгар сражений. Времени было мало. Выстрелы, крики вооружённых, отчаянные крики. От этого так колотилось и сжималось сердце, а холодный пот накрывал мальчика с головой, тело сковало, а возможность дышать частично исчезла, сменившись редкими вдохами и выдохами, будто он забывал, как дышать. В голове смутно проносились с высокой скоростью мысли и представления о том, что происходило снаружи, страшные сцены сами возникли в голове. Он чувствовал, будто в этот момент отключился от реальности и действовал только из инстинкта, даже не с привычной для него смекалкой. Было страшно. Если кто-то придёт и захочет навредить. Он не думал кто и почему. Страхи не всегда обоснованны, особенно, когда ты ребёнок и полагаешься больше на своё воспитание, убеждения и чувства. Способность к размышлению постепенно возвращалась, не оставляя Лина безоружным. Сейчас его жизнь в его руках и мамы рядом, как обычно, нет. Он не уверен, что помнит её лицо. Но каждый визит почему-то не оставлял вопросов, он всегда узнавал её длинные шелковистые волосы, аккуратные черты лица, веснушки, словно поцелуи солнца и изумрудные глаза из тысячи. Но в то же время не запоминал так детально. Лишь то, что бросалось в глаза. Сейчас его внимание привлекла дверь на задний двор, огороженный высоким забором. Здесь оставаться было небезопасно. Лин параллельно слышал пугающий шум. Он не хотел думать, что он значил и почему происходил. Это было не нужно. Единственное, в чем он когда-либо нуждался это выживание. Никаких мечтаний. Или желаний. Кроме одного. Он размышлял над этим. В конце концов, он дождался утра. Было заметно тише. Но в целом, было холодно.Первоначально. Он был в одних шортах и футболке. Он знал, что может умереть от холода, но в тот момент он лишь хотел поскорей уйти, убежать, пойти прочь куда угодно, но тело предало. Не дав убежать раньше утра. Его сковало и даже не от леденящей кожу стужи. И с тоской, когда его тело дрожали в его сознании проносились смутные обрывки воспоминаний о том, как мама заботилась о нем и наставляла лучше одеваться в холод прошлой зимой. Но, в конце концов, тело само себя не согреет. Он слышал, что помогает движение. Потому он попытался и направился прочь, постепенно добравшись к роще за городом. Но. В конце концов. Энергия, сила, жизнь. Ничто не вечно. Он об этом отлично знал. Лин почувствовал слабость, в какой-то момент взгляд расфокусировался, а глаза закрылись и мальчик рухнул в снег. *** Лин сидел на улице на качелях, привязанных к ветке многовекового дерева, читая книгу, с интересом разглядывая страницы, наполненные текстом. О звёздах. Это было интересно. Так далеко. Прямо как единственный родной ему человек. Он моментами за чтением он вспоминал об этом с тоской и лёгким разочарованием, чувством одиночества. Он не знал, что значит "Дружить", точнее, знал, но никогда не ощущал его значение, а поэтому когда на улице к нему первый раз подошёл мальчик и представился он не знал, как реагировать. Он не часто общался с детьми своего возраста. Потому что почти всегда был один. И не знал какого это быть рядом с кем-то и улыбаться, играть, разговаривать. Он был одет в шорты и футболку, в белые как и одежда сандалии. И сам он блондин. Он держал в руках мяч, смотря на сидящего в стороне мальчика чуть помладше. Он лучезарно улыбнулся и непринуждённо произнёс. — Почему ты один? Хочешь дружить? Можем играть в мяч. Я Рон. А тебя как звать? Лин растерялся. Он не знал, что ответить. — Я Лин. А как это... Во что именно? Спросил мальчик, выражая недопонимание и заинтересованность, лёгкое любопытство, но сжавшееся почему-то глубоко внутри беспокойство, сопряжённые с чувством неловкости. Особенно когда мальчик рассмеялся и за жестикулировал рукой. — Ты странный! Это же мяч. Его надо кидать из рук в руки. — Вынужден не согласится... Есть игры, в которых нужно пинать мяч, есть, которые подбрасывать, ловить и отталкивать. Их много. — Аа — Протянул мальчик, удивляясь. — Вот что ты имеешь ввиду. Просто.. я не думал, что ты настолько ботаник. — Учиться это не плохо. Это интересно. — Ха! Неужели мы не можем придумать свою игру? *** Минтака очнулся, странно. Было тепло. Он открыл глаза, потирая их, на удивление здесь довольно... Шумно. Но никаких криков...— О, ты очнулся, парень! — Раздался голос слева. Лин посмотрел на источник звука, окинув взглядом мужчину в чёрном пальто, а на шею была накинута чёрная, горжетка. На сапоги он не смотрел. Да и зачем. О том, кто все эти люди вокруг ему сами расскажут в скором времени, это было логично. Они же его подобрали, значит добрые люди, как это они не представятся. — Дядя, а вы.. Кто? Почему я здесь? — Произнёс тихо и неуверенно Лин. Он посмотрел мельком на свои колени, когда сидел, он обнял их. И тепло ему было потому что на него накинули пальто на плечи. Это было уже привычкой так сжиматься, когда ему было некомфортно или он стеснялся чего-то. Хотелось просто быть меньше или вообще не быть. — Меня зовут Равинель. А справа мой младшенький близнец - Гвалтер. — Его тон был относительно весёлым, располагающим к себе, он указал на того, что был сбоку от него. Тоже, похоже, Альбинос. Волосы его в отличии от первого прямые и уложены почти также, как у Равинеля. И одеты они примерно одинаково, за исключением горжетки, она отсутствовала. Лин подумал, что это странные имена. Он о таких никогда не слышал. Весь его мир был лишь в пределах города, в котором он жил, до того, как ему пришлось покинуть это место. — Моё имя Лин, приятно познакомиться... А всё таки как я попал сюда? Мальчику показалось неприятным, что его вопрос почему он здесь находится был проигнорирован, но видимо Равинель просто сильно зациклился на знакомстве, что привело к тому, что он совсем забыл объяснить, что произошло. Поэтому Лин проигнорировал недовольство, сосредоточившись на ответах. — Мы нашли тебя лежащем в снегу без сознания. И привели тебя на наблюдательный пост. Мы решили, что не стоит это игнорировать, ведь нельзя допустить смерти невинного ребёнка от обморожения. — Наконец раздался тихий, но в тоже время без энтузиазный голос Гвалтера, который сложил руки на груди. Выглядел он серьёзным. Лин сразу понял, что младший и старший абсолютно отличаются. Не так, как должно быть обычно, но его это не смутило, главное, что ему помогли. — Спасибо большое... Наблюдательный пост? — Тихо, на пробу произнёс мальчик, слегка сжимая ткань своей одежды. Сердце почему-то билось сильнее, а тревожность нарастала где-то в области живота. Сначала, он чувствовал себя неуверенно, по прежнему так, но затем его голос повысился. От такого тона веяло отчаянием. — Скажите, моя мама врач, она лечит раненых военных. Её зовут Белла. Вы её знаете? Оба военных переглянулись, даже во взгляде Равинеля мелькнула какая-то серьёзность, вместо ранее плясавших чёртиков. — Нет, мы не сталкивались с ней... Но... — Равинель добродушно улыбнулся, присев, опустившись на корточки, чтобы быть лицом к лицу с Лином, нежно положив руку ему на плечо. — Эй, я уверен, мы найдём твою маму! Я знаю, что с ней всё хорошо. Если она воспитала сына, как ты, который не побоялся пойти навстречу страху ради выживания, то скорее всего с ней всё в порядке. Лин кивнул. Его сердце, казалось, сжалось до размера атома, беспокойство накрыло его. Конечно, сейчас он не один. Но это не родные и полностью незнакомые ему люди. Его тревожила мысль о том, что исчезновение его единственного родного человека не с проста, хоть он и старался надеяться. И тут промелькнула мысль у мальчика, он подумал, а есть ли в этом смысл? Он надеялся на процветание своего города, любил тётушку Инну и всегда помогал ей в саду, она была безумно красивой, всегда прелестно одевалась. Она искренне желала всем добра и всегда дарила что-нибудь своим соседям. Она мирно существовала в этом месте, надеялась на лучшее всегда. А теперь скорее всего её нет. Весь этот сад, все её и его старания были сожжены и разгромлены в миг, растоптав не только сами растения, но и саму жизнь. Растения тоже живые, правда все люди кроме Инны легко забывали это, как будто это просто вещь. Никто не относился так благосклонно к окружению. А теперь она, возможно, видела, сколько вреда можно было причинить целому городу, не говоря уже о цветах. Был ли смысл надеяться на жизнь, когда твой собственный дом сожжён дотла, когда все мечты о процветании в миг обесценились и стали глупой мыслью, поскольку, уже ничего не изменить. Не вернуть того потерянного. Было ли нужно надеяться, что такая же участь не постигла и его самого близкого и единственного человека где-то там, вдалеке. Он мало что знал о том, что за пределами города, не говоря уже о других государствах. Было и правильно сейчас делать выводы? Вот и мальчик подумал, что нет. — Слушай, Лин, ты может быть хочешь чего-нибудь поесть или выпить? — Спросив это Равинель медленно встал, отправившись в глубь тёмного здания, которое освещал лишь звёздно-лунный свет из окна. К слову, взглянув на него он понял, что похоже находится на вышке высоко над землёй. Услышав этот вопрос мальчик замялся, обдумывая. С одной стороны, у него пересохло в горле, с другой он не хотел доставлять кому-то слишком много хлопот. Потребность и лёгкое беспокойство смешались воедино, словно в схватке, очевидно, что победило желание. — Ну, если не трудно.. Я хочу попить, а то в горле пересохло. — Неуверенно выдал Лин, отвернувшись. — Конечно. Сейчас всё будет. Мальчик просто глядел в пол, не оборачиваясь. Прежде чем Равинель вернулся с улыбкой протянув ему то, в чём так нуждался. Несмотря на лёгкое обезвоживание, принял он это также неуверенно. Выпив воды ему стало чуть легче. Даже эмоционально. Видя военных в нём всегда просыпался страх, а сейчас его сбивало с толку доброта тех, к кому он относился с опаской. Хотя в прочем, почти ко всем он относился с опаской и был недоверчивым. — Спасибо большое... И сейчас, он, возможно почувствовал, что ему стало спокойнее в окружении близнецов. О нём заботились. Его спасли. Он был безмерно благодарен, хоть и не особо разговорчив. Трудно начать какой-то активный разговор в подобной обстановке, после случившегося. Произошедшего казалось слишком много, поэтому особо он не старался много рассказывать, чтобы не тратить чужое время, Лин придерживался того, чтобы просто отвечать на вопросы. Со стороны лестницы послышались шаги...Наконец через некоторое время в поле зрения появился более крупный мужчина с лиловыми волосами, слегка растрёпанными и коротким низким хвостом, он слегка прокашлялся. — Ох, он очнулся? Это хорошо. — С улыбкой произнёс мужчина с фуражкой. тоже в тёмном пальто и берцах. Он подошёл ближе к Лину, на что тот в свою очередь посмотрел на него с лёгким недоверием, ему пришлось поднять голову из-за большой разницы в росте. — Как ты себя чувствуешь, малыш? — Мягко спросил он, его выражение лица больше ничего не выражало. — Всё хорошо... Меня зовут Лин, а вас..? — Произнёс мальчик, его голос слегка дрогнул. Ему было немного не по себе, как много тут собралось людей, тем более военных. — Моё имя Ган, приятно познакомится. — Ган слегка потянулся, дёрнув одним за другим плечом вверх, к слову, плечи у него широкие, да и телосложение наверняка более подтянутое и крупное. — Понятно.. Вот оно как. От вас сигаретами пахнет.. Это вредно, вы знаете? — Сказал тихо и неуверенно Лин, он не уверен, беспокоился ли за чужое здоровье, но и зла не хотел. — Ха, занятного малого урвали, молодцы! — Улыбнулся Ган, посмотрев на близнецов, к слову, теперь он улыбнулся шире, искренне, от чего его клыки стали видны. — Да, Ган, этот мальчик такой милый! Уверен, он тебе понравится! — Ухмыльнулся Равинель, он казался слишком эмоциональным. — Понятно, что ж, Гвалтер, следи за Равинелем. Чтобы ничего не учудил и не спугнул Лина. А то он может, я знаю. — Слегка рассмеялся Ган, забавляясь своими же словами. — Эй! ВООБЩЕ-ТО это он мой младший брат и я за ним должен следить! — Слегка надул щёки от досады Равинель, похоже, он был серьёзен, судя по выражению его лица ему не нравились такие шутки. — Спокойно. Успокойся, я так говорю не просто так. Ты не выбираешь слова, а вот Гвалтер да. И он хотя бы не язвит. Мужчина большего телосложения закрыл глаза, покачав головой. *** Лин провёл около полугода с ними. За это время он действительно почувствовал себя членом семьи. Равинель и Гвалтер стали ему как старшие братья, такие забавные, хоть Равинель и часто затевал ссоры с Гвалтером, но тот просто списал это на нечто несерьёзное. Он и не догадывался по выражениям лица, действительно ли Равинель чувствует себя оскорбленным, неспособным, он думал, что это скорее просто недоразумения или игра. Но и напрямую никогда не спрашивал, было неудобно. Моментами Равинель бывал чуть чуть пугающим для него, поскольку у него вошло в привычку часто шутить или подначивать Лина, что тому, если честно, не особо нравилось, он не чувствовал себя комфортно. Ган стал ему чем-то вроде отца, хоть он и никогда не знал, какого это, он никогда не видел своего отца, не знал его и ему было неинтересно, когда с ним была его мать. Этого было более, чем достаточно. Ган наставлял его, учил правильно держать оружие. Часто рассказывал свои весёлые истории из жизни. В целом, он был не особо похож на сержанта, как выделил для себя Лин. Он был добродушным. И казалось, иногда он был грустным, как понял мальчик. Всегда, когда они беседовали наедине, Лину казалось, что они похожи, что они оба что-то потеряли или пережили, но он никогда не спрашивал напрямую. Хоть и слышал пару печальных историй от Гана, когда ему было столько же лет, сколько и близнецам. В их возрасте он чуть не распрощался с жизнью на операции. Он видел смерть своих товарищей. Могло показаться бы не этичным рассказывать подобное ребёнку. Но Лин в этом нуждался. Он нуждался в том, чтобы узнать, что он не один, что есть кто-то похожий. И разница совсем не влияла, даже наоборот. Похоже, Ган чувствовал сильную опеку над мальчиком, что и заставило его многому научить и столько же поведать. Но всё изменилось, вероятно, когда Гану пришлось отлучится от близнецов. Так что они остались вдвоём с мальчиком. Они должны были спать по очереди. В этот раз. И всё пошло не так. Уснули оба. Поскольку, усталость после такого длинного пути взяла своё. В помещении было тихо. Гробовая тишина. Лин не спал, ему было тревожно, он не знал как это объяснить для себя, но ему казалось, что должно что-то произойти. Что-то нехорошее, его бросало моментами в панику. Он взглянул в сторону вид умиротворённого Равинеля, положившего голову на грудь младшего близнеца слегка успокаивал его. Ведь на деле ничего страшного не происходит, но чувство никуда не делось, но странно стало чуть легче. Казалось, всё как обычно, как должно быть. Кажется, оба альбиноса спали, он не хотел им мешать. Он медленно сел, а затем подошёл к окну, выглянув из него. Он стоял так кажется, пол часа, открыв форточку и дыша свежим весенним воздухом. Но.. Вскоре опасения подтвердились. На горизонте где-то виднелся пожар. Сердце снова сжалось, а ком застрял в горле, тело сковало, а в сознании промелькнули воспоминания о том, как горел его дом, его город. К тому же, горевшие здания находились не так далеко. Выстрелов, стального привкуса крови, как в тот раз не было, однако, страх был внушительнее и сильнее. Лин чувствовал какую-то опасность, исходящую от этого зрелища. А вдруг всё снова погрязнет в хаусе? Почему-то мысль разбудить Равинеля и Гвалтера и рассказать о своих беспокойствах не промелькнула. Паника не давала ему ясно мыслить. Мальчик подумал, что просто не хочет снова видеть, как очередное место, ставшее ему домом, также погрязнет в хаосе, в пожаре. И ещё чего похуже. Он не хотел видеть. Он хотел просто продолжать надеяться на то, что всё будет хорошо. Но. Не здесь, не сейчас. Было страшно. Он почти не помнил, как быстро покинул это место, не оглядываясь. Прежде чем споткнуться. Дальше он ничего не помнил. И того, что было прежде. Просто очнулся в городе.