Глава 1 — Самоконтроль

ишина? Нет, лес наполнен прекрасными звуками вроде пения птиц, шуршания в траве, а небольшая лесная тропа уже поводила к своему концу, открывая вид на небольшой мост, а также и большой город. Минтака испытал усталость за всю эту длительную дорогу сюда. Он смущённо отвёл взгляд, долгое время не решаясь сказать то, что хотел, ведь он уже заранее знал ответ. Ган шёл впереди. Он с интересом разглядывал прекрасный вид с высоты, открывавшийся как и с моста, так и на этом холме. И всё же Минтака не хотел жаловаться, но всё же подвести к этой теме пришлось, а иначе, ему казалось, его позвонки хрустнут под весом этих вещей. — Эй, Ган... Нам вообще обязательно нести столько вещей..?! — Наконец смог выдать тот, хоть и почувствовал от этого лёгкий стыд. — Эй, парень, не обращай внимание на такую мелочь. Просто лёгкая утренняя тренировка для тебя. — Махнул рукой Ган, уже рассекая мост, доски от которого слегка жалобно скрипели. — Ах.. Ещё чуть чуть и у меня спина на пополам согнётся. Как столько вещей вообще уместилось в рюкзак? — Недовольно уже произнёс тот, следуя за бывшим солдатом. — Да брось ты, ты сам хотел в город. Но, так как он далеко, разве не в пользу взять все эти вещи? Дорога долгая, а тут ты можешь вполне насладится и едой и водой. Да и знаешь ли в связи с войной цены поднялись до небес, особенно в городе. А нам похоже придётся тут ночевать. Минтаку слегка пугало о том, с какой лёгкостью Ган говорил о войне, будто это просто мелкая букашка, которую можно смахнуть. Он не мог объяснить своё желание прекратить это, ведь, как ему казалось, забыл нечто важное. Была ли у него семья? Был ли у него дом? Он лишь помнил, как очутился в другом городе, где к нему отнеслись как к незнакомцу, но всё равно с заботой, ведь он был ребёнком. А если так подумать, то всё смахивает на потерю памяти, вот только сам Минтака не хочет это для себя подтверждать. Возможно, детство быстро забывается. И в этом нет ничего аномального. — Ты же хотел найти кого-то достойного в свою организацию, правильно? Так что я просто помогу тебе. — Тот слегка улыбнулся, самая малость эмоций блеснула в его глазах. И Минтака это заметил. — Слушай, Ган, а почему ты помогаешь мне? — Спустя какое-то время тишины внезапно спросил Минтака, глядя на мужчину постарше. Примерно с разницей в 10 лет. Ган как-то ему говорил, что ему 25. — Ну, не знаю. Возможно, я тоже устал от всех этих войн. И к тому же... Просто хочется немного внести разнообразия в свою жизнь Ган отлично знал, что он соврал. Он не чувствовал отчаяния или усталости, не сейчас, когда спустя семь лет всё предельно успокоилось и пришло в хоть какую-то норму. Да, где-то продолжали идти боевые действия. Но в целом, города заново начали процветать, Даже после нападений богов. Он и не знал, как к ним относится. Наверняка, он по большей части был в них не заинтересован. Но всё же ему было любопытно, испытывают ли искусственно созданные универсальные солдаты эмоции, чтобы иметь желание сбежать и создавать какой-то хаос, вредить людям. Или это просто ошибка учёных.. Да и такая схожесть с людьми, неужели наука возымела такой большой прорыв. Это было резко. Странно. Неожиданно. Судя по всему они даже могли чувствовать, видеть, делать всё, как люди. И по слухам тоже состояли из плоти и крови. Невероятно, если это так. Но куда более худшие и пугающие слухи были о том, что наука не особо смотрела на взаимное согласие и первые опыты были именно на живых людях. Но это всего лишь слухи, да? В новостях об этом не говорят. И вся информация о точном происхождении «богов» тщательно скрыта и остаётся лишь догадываться. — Понятно... — Тихо ответил Минтака. — Я в любом случае не хочу, чтобы людей судили по обложке. И не хочу, чтобы истребляли тех, кто просто мирно пытался существовать. Ган задумался. Мирно существовать? О, этот пятнадцатилетний мальчишка совсем не понимал, что не все как раз таки хотят мирно существовать. От них неизвестно чего можно ожидать и неизвестно, действительно ли у них есть чувство справедливости или жалости. Они ведь изначально созданы, как помощники, как инструменты. Из плоти и крови - ради крови. Но всё вышло из под контроля. И теперь даже власти живут в страхе. Не смотря на хорошую охрану или оборудование. выходки "Angel Murders" всё равно несли убытки. Видимо из-за превосходящих людские способностей те и лишали жизни, какие бы преграды им не ставили. Да и ещё никому не удавалось убить хотя бы одного из них, были слухи, что одного сильно ранили во время выполнения миссии одной из самых сильных и опытных групп стражей порядка. Тех, кто ранее занимались самыми разыскиваемыми преступниками, но затем ещё и ставили заниматься убийством идеальных солдат, они же - «боги». В целом, они считались профессиональными убийцами, наёмниками. Но... Мотив был лишь в деньгах? Тогда этого было бы слишком мало. В прочем, он не встречался ни с кем из этой девятки лично, так что он мало, что имел для рассуждений. Только слухи. Но.. Кого действительно стоит остерегаться это некто иной, как Кирико. Жестокий, холодный. И нет, он не мучает своих жертв. Просто его нападения случаются неожиданно, словно из тени под тобой, которую отбрасывает высоко висящее в воздухе солнце. И его шаги действительно слишком бесшумны, чтобы например где-то в толпе расслышать их или при каком-то оживлённом разговоре или речи. По слухам они не трогают обычных граждан. Только органов власти. А почему? Зачем? Так тебе кто-то и скажет. Вряд ли кто-либо хотел встретиться с кем-то из ангельских убийц лично. Даже если не является кем-то вышестоящим.Потому что от них неизвестно чего ожидать. Вдруг твои расспросы им надоедят и они решать расправиться с настойчивым индивидуумом. — Знаешь, в последнее время мне всё чаще кажется, что ни семь лет назад, ни сейчас люди не знают, за что сражаются. Да ведь и жизнь свою тоже обесценили. — Внезапно выдал Ган, уже спускаясь по лестнице вниз. — Войны это глупо! Люди терпят только убытки, нежели извлекают из этого какую-то ценность! Неужели эти боги действительно способны разразить войну, я не верю! — Ган обернулся на мальчика. Что-то заставило сердце сжаться от жалости или чего-то ещё, какой-то внезапной наплывшей печали, увидев темноволосого мальчика, точнее его всё ещё блистающий надеждой взгляд. Он мало, что знал о нём. Они ведь встретились случайно. И общение шло легко. Также, как и 7 лет назад. Да и на мальчика того — Лина, он сильно смахивал. Но Ган отбросил эти мысли, ведь полно похожих людей, даже одновременно внешностью и характером. Но ведь Лин вырос в городе, который разрушили, а Минтака.. Минтака жил в городе среди людей, которые проявляли к нему кучи заботы. Лин познал хаос, а Минтака мирную жизнь. Видимо, из-за этого он и помогал мальчику, о существовании которого узнал относительно недавно... — Знаешь, Минтака, я думаю, людям не нужен повод, чтобы вершить насилие, следуя своим животным инстинктам. Да и рано делать выводы. — Ган многозначительно замолчал, пока они шли, прежде чем продолжить, — Да, может боги и не виноваты, не виноваты к страху и ненависти к себе, в войне. Но и обвинить кого-то другого у нас недостаточно оснований. Минтака подумал, а ведь действительно. То, что кто-то сказал, кто именно виновен совсем не значило правдивость, возможно, что все политические моменты скрыты от внешних глаз. Но он испытывал сильнейшее любопытство, так что одна из его целей была выяснить эти мотивы, он был поглощён этим своим исследованием. У него были какие-то проблемы с размышлениями, от него всегда что-то ускользало, он мыслил не так обширно, хоть и очень старался. Ну а Ган был намного рассудительнее, умнее. Ну, он был старше. Да и кажется через многое прошёл, поэтому Минтака подумал, что ему нужен такой союзник, невероятно нужен. На Гана слегка нахлынули воспоминания. Он снова почувствовал какую-то опеку над кем-то, но в отличии от прошлого раза не хотел упускать, всё испортить, погубить чью-то жизнь, в его голову приходила мысль. Мог ли Лин выжить. Или существует ли перерождение? Много мыслей. Он сильно привязался к какому-то мальчишке, словно он был его семьёй. А Гвалтер и Равинель вызывали у него ненависть, необычайное желание покончить с ними за тот роковой день. Правда, он только после случившегося понял, что натворил. Ненависть это инструмент, это верно сказано, однако, — она только ещё сильнее заставит пылать битву, принесёт больше убытков, недоразумения могут разжечь этот огонь. Он потерял своё звание из-за этого. Из-за какой-то банальной злости за чужую беспечность. Но что ему оставалось? Он потерял столько товарищей за всю свою жизнь, каждый, кто становился ему дорог — познавал одну и ту же участь. — Тут ты прав... Но, неважно какие у кого мотивы... Виноваты все, кто этого хотел. И этого не изменить. Но нужно найти способ решить эту проблему другим путём..! —Минтака остановился, сжав кулаки и стиснув зубы. — Если никто не понимает, то я пойму, если никто не хочет понять, то я заставлю! Как можно лишить кого-то жизни..! Оборвать столько ценных воспоминаний... Не понимаю...! Минтака чувствовал, как его тело снова сковывает, что он не может сделать хоть шаг, какое-то странное чувство недовольство бурлило в нём и грозилось вырваться наружу. Почему-то, он не пережил ничего плохого, но имел понимание и точку зрения о том, как именно выглядело то, что он ненавидел. Пускай он считал, что его слова — пустой звук, так как он никогда не знался с тем, что презирал и желал всеми силами прекратить. — Что с тобой..? — Ган приподнял бровь, тоже остановившись, посмотрев на мальца, он заметил мелкую дрожь по телу мальчишки, который ещё минуты назад смотрел с необычайной надеждой на него, а сейчас в его взгляде сверкнуло нечто другое. Непонимание, презрение или злость. Но выглядело не совсем ярко выражено, так что он предпочёл послушать его, прежде чем делать какие-то выводы. — Как ты вообще мог быть частью этой войны?! Сеять хаос. Сеять смерть. Как ты мог спокойно смотреть, как гибли люди, в том числе твои товарищи?! — Минтака заметно повысил голос. И Ган его не узнал. Его словно подменили. Обычно робкий, стеснительный мальчишка сейчас был в неведении и не знал так много о его прошлом. Он испытывал ненависть к военным. Ган почувствовал, как ему стало больно это слышать, это было неправильно, всё неправильно. Он молчал, решая себя сдерживать. И тогда в сознании сами собой промелькнули воспоминания о том, как он много раз рассекал поле боя. Но не с высоко поднятой головой, это снова было недоразумение, нет, он должен сдерживаться. Он не должен снова разрушить всё одним недоразумением и несдержанностью. Его держали цепи воспоминаний, угнетали, не давая чувствам вырываться наружу. Он знал, что мог объяснить спокойно, он не хотел пугать или ссорится, отталкивать мальчишку, но.. Взгляд сказал сам за себя. Взгляд, подобный коктейлю из злости и боли, смешавшиеся воедино. И также мелькнуло что-то вроде сомнений и сожалений. Но один только напряжённый взгляд заставил Минтаку не воспринимать ничего другого. — Да что ты вообще знаешь! — Наконец высказал мужчина старше. Минтака не отшатнулся. И страх бесследно исчез, уступив место для какого-то непонятного им обоим конфликта. — Верно, ничего. Я не жил в хаусе, я жил в доброте и любви. Но мне было бы больно смотреть, как погибает всё это. Всё, чем я жил. — Минтака не сдавался. Он не отступал. Его сердце сжалось, но не от страха или сомнений, как раньше. А от боли. Он сомневался, хотел ли говорить это. Но внезапная, сильная смелость, чувство справедливости восторжествовало над ним, сбросив мёртвым грузом всё, что осталось от их прекрасных товарищеских отношений в бездонную яму, заставив это бесследно исчезнуть. — Я сам был не в восторге! Всё, ради чего я убивал это... Ради защиты своих дорогих товарищей. Они стали мне роднее всего на свете. — Ган снова сорвался. Вихрь из гнева и сомнений, попыток удержаться заполнил его разум, а последствия этого стали для него ударом, при чём сильным. Он не хотел чтобы всё повторилось. Казалось, все чувства обострились, всё это казалось кошмаром, но было неудовлетворяющей реальностью. Для Минтаки было непонятным, как бывший военный мог поддерживать его идею. Идею о том, чтобы покончить с насилием, к которому Ган сам же когда-то прибегал. Почему он был таким? Почему он выдерживал такой сильный груз чужой смерти на своей совести? — Тогда почему!? Почему ради этого псевдо мира ты решил разрушить его? Чтобы построить новый? Это так не работает! — Наконец выдал Минтака, но слегка дрогнул, от повышенного голоса, от брызжущих изо всех щелей накативших эмоций, от этих сомнений у него закружилась голова. Разум Минтаки почему-то отказывался ясно мыслить, его заполонили чувства, а не что-либо разумное, моментами он сомневался в праведности своих слов. Внезапно на его больших янтарных глазах мелькнула грусть. Злость бесследно исчезла. Минтака почувствовал себя в миг жалким, усомнившимся, как только почувствовал, как горячие, солёные слёзы стекали по щекам, он прикрыл нижнюю часть лица. Челюсть слегка подрагивала. Казалось, что он сейчас точно разрыдается в голос. Увидев это Ган смягчился. Его сердце сжималось от боли. Вот опять. Снова он всё разрушил с помощью того же, что и 7 лет назад. Он почувствовал себя виноватым. Хоть и не показал, как ему больно. Нет, Минтака не должен был видеть его слабости. Он должен был видеть его как наставника, хорошего наставника, а не плакать. Ган подошёл чуть ближе, посмотрев на него серьёзно. — Я не хочу. Не хочу разрушать твои мечты и идеи, я их последователь. Просто... Понимаешь, мы не всегда выбираем судьбу. — Он мягко положил руку на плечо мальчику, а тот посмотрел на него, вытирая слёзы. — Хорошо... — Он опустил голову, мгновенно помрачнел. Или это была серьёзность старший так и не понял. — А теперь пойдём. Я искренне хочу.. Помочь тебе вести за собой людей. В конце концов, найти тех, кто как и я искренне будет следовать за тобой. — Голос Гана казался менее эмоциональным. Какое-то странное спокойствие постигло его внезапно. Он был рад, что смог остановить себя в нужный момент. Они начали идти, хоть Ган и словил себя на мысли при взгляде на Минтаку, что он заметно выгорел, кажется, ему было нелегко. У Гана вновь возникло желание оберегать и опекать мальчишку. Какая-то необычайная теплота чувств пронзила его. Он и забыл, какого это привязываться как 7 лет. Приятные воспоминания о ещё живых товарищах наполнили его мысли, пока они подходили к воротам города. — Ган, Прости.. Что я накричал. Я будто... Заснул. А проснулся, когда плакал. Всё было так нереально... — Мямлил Минтака, отводя взгляд. Он действительно чувствовал себя виноватым. — Да ладно тебе, хах, ничего не было, честно, я не обижаюсь. Как я могу воспринимать это серьёзно? Ты же не хотел, а я... — Он горько усмехнулся, слегка улыбнувшись, пока они шли по городу. — Я тоже не хотел, чтобы ты злился. Город, кажется, был пристанищем веселье, было людно. Минтака ещё не бывал ни разу в таких больших и густонаселённых городах. Он с интересом рассматривал вывески, а город был украшен растениями, гирляндами с треугольниками, такими тусклыми, нежных цветов. Вывески выглядели красиво. Внимание Минтаки также привлекла доска с красиво написанным названием кафе, стоящая возле закрытой полу прозрачной двери. В целом, в городе витала атмосфера какой-то радости, забытия. — Ого, да тут кажется что-то празднуют! Интересно что, когда в мире такое происходит.. — Усмехнулся Ган, продолжая идти. Ган тоже рассматривал большой город с искренним восхищением и лёгкой насмешкой от абсурдности. Он призадумался, действительно ли люди находят счастье в том, что одна из сторон в войне побеждает или что всё идёт к этому? Как можно радоваться? — Слушай, нам нужно найти гостиницу, чтобы тут переночевать. — Без всякой улыбки уже сказал Ган. Он посмотрел вперёд, отмечая высокие здания, полное процветание города. Похоже, здесь словно иной мир. Он был готов остаться здесь и забыть о том, что происходит навечно. Но среди улицы мелькнул силуэт в тёмных одеждах, так быстро, что Ган не успел рассмотреть его. Он остановился, нахмурившись. Да не ребёнок это точно заигравшийся. Что-то наверное произошло? К чему такая спешка. А затем ещё один такой же силуэт, конечно, заметно медленнее, но Ган отвлёкся в этот момент на реакцию Минтаки. Интересно, думал ли он о том же? Ган просто ускорил шаг. — Эй, эй, не беги ты так! Ты забыл что я не особо лажу с бегом? — Запротестовал Минтака, кажется не понимая, что происходит. — Пойдём быстрее. Здесь что-то не так... — Бросил Ган, не сбавив скорости продолжая идти, прежде чем повернуть налево, куда он и видел, собственно, направлялись два человека. Затем он продолжал идти, пока за ним еле поспевал парень поменьше ростом, а затем они услышал лёгкий женский, но грубый вскрик, от чего Ган тут же сорвался с места, побежав, а Минтака следовал за ним, дойдя до того переулка он увидел, как какой-то взрослый мужчина нарушал личное пространство девушки, кажется, молодой. Он положил ей руку на плечо, ухмыляясь. — Эй, да не ломайся ты. Пойдём со мной. Свожу тебя куда-нибудь. — Не сдавался мужчина. Явно превосходя девушку в летах. Да и не особо то он и симпатичный или ухоженный, он походил больше на преступника или просто неприятного неопрятного мужчину. — Да завались ты! И вообще, нет у меня времени на тебя! Я домой спешу. — Только девушка подняла руку, чтобы оттолкнуть его от себя она не успела. Поскольку... Некто другой вдарил ему ногой по лицу, заставив отшатнуться, да и с такой силы, что тот позже опёрся на стену... — Идиот! Я же ничего не сделал! — Повернулся разъярённый мужчина, не оправившийся от чувства злости и унижения, но замолчал, а его кадык дрогнул, когда он сглотнул слюну. Его взгляд стал со смесью удивления... И как подумалось Гану чего то ещё. Ган посмотрел в ту сторону, откуда следовал удар. Он узнал его. Альбинос теперь подрос, стал шире в плечах и выше ростом, но всё также носил тёмную одежду. Чёрные штаны, длинная чёрная рубашка, а также.. Бирюзовый галстук. Определённо он. И черты лица те же. Правда.. Повязка на глазу. Ган отвёл взгляд. Он боялся этого момента. Боялся, что сейчас всё вскроется. Он боялся, что узнается правда и Минтака отвернётся от него, он снова останется один, снова всё разрушит. Ган напряжённо молчал, стоя как вкопанный. — Такому эгоистичному мусору, как ты, нет места рядом с девушкой, ты бестактный урод, не более. — Холодно произнёс Гвалтер, его взгляд был таким же, правда казалось, он был напряжён, видимо, ненавидел когда слабым причиняли боль. Минтака удивлённо смотрел на эту сцену. Ничего более, просто непонимающий любопытный взгляд, хоть его и не сильно радовало произошедшее, но и сделать уже не мог. — Хеееей, братик! — Окликнул весело знакомый Гану голос, прежде чем влететь на Гвалтера со всей скорости, схватив за талию. Такой весёлый.. Слишком уж искрится какой-то странной эмоциональностью и в добавок похоже на гиперактивность. — Какой ты воин справедливости! Отделай его! Нечего к девушкам приставать. Тот лишь отвёл взгляд, всё ещё не заметив двоих, которые стояли совсем рядом, просто наблюдая. — Говорит тот, кто сам же ко мне и пристал..! — Цыкнул сквозь зубы младший. Ган замер. А затем его пробило на смех, теперь то близнецы его заметили. Даже мужчина, которого откинуло ударом, держась за ушиб удивлённо посмотрел на Гана. — Ты чё ржёшь придурок! — Непонимающе спросил неизвестный, смотря с лёгким омерзением. Но смеялся он недолго. Ган замолчал, прежде чем издать удивлённый или непонимающий звук, он сам так и не понял какой он был. Как Равинель оттолкнулся от асфальта повалив Гана, придавив собственным весом. Что у Гана даже хрустнула спина при падении. Ох, разница колоссальна, похоже он тоже вырос, заметно вырос спустя семь лет, он уже давно не пятнадцатилетний сорванец. Затем он без страха взглянул вверх на разъярённого Равинеля. — Что? — Произнёс серьёзно и без тени страха Ган. Он знал, что это небезосновательно — Что случилось, Равинель? — Заткнись! Или я тебе и второй глаз выколю! Тебе было недостаточно моей мести? Зуб за зуб, око за око, знаешь ли. — Но почему-то во взгляде альбиноса мелькнуло сомнение и сожаление. Ган вздохнул. Ох. Судьба явно шла против него, если заставила встретиться спустя 7 лет. Как ни посмотри, а злость и желание мести у него не угасло. — И тебе смешно? Ты считаешь это забавным, ублюдок?! — Он сжимал направленный в лицо нож, но его рука слегка дрожала. — Извини. Мне показалось забавным, что ты всегда так враждовал с Гвалтером, пытался быть сильнее и лучше, но терпел неудачу, а сейчас так лелеешь его. — Виновато сказал тихо Ган, отводя взгляд. — Смотри мне в глаза! Придурок, я с тебя шкуру спущу, если хоть посмеешь снова причинить кому-то боль! Минтака стоял в оцепенении, в ушах эти слова отдавались эхом, его разум плыл, а также он слышал звон и казалось, его дыхание участилось и было громче, всё было сильнее, больше в размерах, какое-то странное беспокойство от услышанного, он сжал ткань своей формы, стиснув зубы. Ган послушался, серьёзно глядя на бывшего лучшего друга. — Спокойно, я здесь не за этим. Забудь о том, что произошло, ты отомстил. — Ган сказал это немного холодно. Казалось, отчаяние так близко. Минтака, возможно, догадался, что он не так чист и невинен. Он собирался положить руку на волосы Равинеля, оставалось несколько сантиметров. Равинеля это не успокоило, он замахнулся, ударив по руке, железный запах крови слегка разнёс ветер, рана была не глубокая, но всё таки мгновенно по руке стекали алые капли.. Он хотел продолжить, хотел выместить злость. Но.. Внезапно остановился. Кое кто схватил его за талию, пытаясь отстранить. Это был Минтака. — Хватит! Кровопролитие бессмысленно, от него одни потери! — Он слегка задрожал от усилий оттащить взрослого мужчину, тот упирался, но позже сдался. — Эй, малец, да что ты себе позволяешь! Не лапай меня! — Вскрикнул Равинель, нахмурившись. Гвалтер лишь безучастно смотрел на это несколько секунд, а затем недовольно взглянул на того, кого ударил минуты назад, а неизвестный мужчина убрался прочь. — К чёрту вас, психи! — Буркнул тот напоследок, прежде чем исчезнуть за зданиями. А девушка лишь вздохнула, она была сначала удивлена. Но быстро покинула переулок, в конце концов, ранее она же говорила, что спешит домой. — Достаточно, Равинель. Всё в порядке. — Тихо, но отчётливо произнёс Гвалтер, посмотрев на старшего близнеца, сложив руки на груди. — Почему ты его защищаешь, парень! Он пытался убить моего брата! Хоть мы и были товарищами, он монстр! Урод! — Не сдавался Равинель, свирепо глядя на Минтаку, теперь уже стоя напротив него. — Он не хочет больше проливать кровь. Это в прошлом. Я ему верю. — Без эмоций, какого-либо страха или печали сказал мальчик, смотря на мужчину повыше серьёзным взглядом. — Но как ему можно доверять?! — Всё равно продолжал тот. — Потому что.. Он изменился! И я вижу это. Неважно, что у вас случилось в прошлом. Это прошлое. Важно настоящее! — Заявил Минтака. Ган слегка улыбнулся. В его глазах сверкнула надежда. Может, не всё так плохо, даже у такого как он есть шанс. — Чёрт с тобой! — Цыкнул Равинель, отстраняясь. А затем двинулся в сторону Гвалтера, идя вперёд. — Ну же, пошли от них. От этого психа подальше! И близнецы удалились, посчитав нужным не развязывать снова конфликт. Ган горько усмехнулся, когда они остались на едине.