Часть 10. Кошмары и клятвы, или Уроки охотника

Ярослава покинула больницу, когда небо над Бейкон Хиллс уже начало сереть. Питер исчез сразу после их разговора — просто развернулся и ушёл по коридору, оставив её одну в холодном, пропахшем антисептиком холле. Она не стала его окликать. Не было сил. Она вообще ничего не чувствовала — только пустоту, которая разрасталась внутри с каждой минутой. От больницы до лофта было чуть больше мили. Ярослава прошла её пешком. Не потому что не могла дождаться такси или попросить кого-то забрать её — она просто хотела побыть одна. Холодный ночной воздух помогал думать. Или, по крайней мере, создавал иллюзию того, что она думает, а не просто бесконечно прокручивает в голове одни и те же картины. Лес. Эрика, висящая в воздухе. Голос — ледяной, могильный, пробирающий до костей. «Я заберу тебя. И никто мне не помешает». Её собственная дрожащая рука, вскинутая в жесте капитуляции. «Тебе нужна я, не так ли?» Я готова была сдаться. И это всё равно не спасло её. Тихий голос Эрики — уже в больнице, слабый, но всё ещё дерзкий: «Передай Дереку... ...что он не виноват». Она передаст. Обязательно. Но что это изменит? Эрика мертва. Её знания — всё, что она знала о сериале, — не помогли. Питер был прав. Она не спаситель. Она отсрочка. Маленькая, жалкая отсрочка перед неизбежным. И когда её создатель придёт за ней — а он придёт, — она либо сдастся, либо погубит всех, кто попытается её защитить. К лофту она подошла, когда первые лучи солнца уже пробивались сквозь тучи. Дверь была не заперта. Внутри было тихо. Дитон дремал в кресле у лестницы, откинув голову на спинку, и даже во сне его лицо оставалось сосредоточенным, словно он продолжал обдумывать какую-то проблему. Ярослава не стала его будить. Она тихо поднялась на второй этаж, заглянула в комнату Дерека — дверь была приоткрыта, — и увидела Кору и Бойда. Они спали. Кора — на кровати Дерека, свернувшись в клубок, как ребёнок. Бойд — на импровизированной лежанке из одеял, раскинув руки. Оба выглядели измученными, но живыми. Она не стала спускаться обратно. В углу, подальше от них, на старом матрасе, который, видимо, служил запасным спальным местом ещё до всех этих событий, она нашла свёрнутое одеяло. Легла, поджав ноги, и закрыла глаза. Спать не хотелось. Но тело требовало отдыха. Ей снился лес. Тот самый. Где её нашли Дерек и Дитон. Где она умирала. Где всё началось. Только теперь она была не одна. Эрика стояла перед ней — бледная, с золотыми глазами, но в них не было безумия. Только страх. И боль. — Ты не спасла меня, — сказала Эрика, но её голос звучал чужим, искажённым, словно доносился из-под толщи воды. — Ты опоздала. Я умерла из-за тебя. — Я пыталась, — прошептала Ярослава, чувствуя, как ноги прирастают к земле. — Я сделала всё, что могла... — Этого недостаточно. Из-за деревьев появился он. Высокий, тёмный, безликий. Только глаза горели — не золотом, не алым, а чем-то древним, могильным. Он подошёл к Эрике сзади, и та замерла, не в силах пошевелиться. — Я же говорил, милая, — произнёс он, и его голос обволакивал, проникал под кожу, заставлял кровь стынуть в жилах. — Ты моя. И никто — ни твой слабый Альфа, ни его жалкая стая — не встанет между нами. Он поднял руку — медленно, почти лениво, — и вонзил когти в грудь Эрики. Та вскрикнула — коротко, страшно, — и затихла. А он вырвал её сердце, всё ещё бьющееся, и показал Ярославе. Кровь капала на землю, смешиваясь с грязью и сосновыми иглами. — Ты будешь смотреть, — сказал он. — Каждый раз, когда кто-то из твоих друзей будет умирать, ты будешь знать: это из-за тебя. Потому что ты моя, а они пытаются тебя отнять. Ярослава попыталась закричать, но голос не слушался. Попыталась побежать, но ноги приросли к земле. Она могла только смотреть. Смотреть, как он бросает сердце Эрики на землю. Как вытирает когти о её одежду. Как исчезает в тенях, оставляя после себя только холод. — Я приду за тобой, — донеслось из темноты. — Когда придёт время. Она проснулась в холодном поту. Сердце колотилось где-то в горле, но она не закричала, не зарычала. Просто открыла глаза и уставилась в бетонный потолок. В висках стучало. Глаза горели — она знала это, чувствовала золотой отблеск на сетчатке, — но когти не выдвинулись. Контроль. Она училась контролировать хотя бы это. Снизу доносились голоса. Солнце стояло уже высоко — судя по свету за окнами, время перевалило за полдень. Ярослава села, пытаясь отдышаться, и прислушалась. Кора и Дерек спорили о чём-то — резкие голоса эхом разносились по лофту. Бойд молчал, но она чувствовала его присутствие — тяжёлое, давящее. Она спустилась по лестнице тихо, стараясь не привлекать внимания. Никто сразу не заметил её появления. Кора стояла посреди зала, скрестив руки на груди, и смотрела на брата с вызовом. Её лицо раскраснелось от гнева, но в глазах — серо-зелёных, таких же, как у Дерека, — стояли слёзы, которые она отказывалась проливать. — Я не могу больше лежать, Дерек! — её голос срывался. — Ты не понимаешь! Ты всё это время был здесь, у тебя была стая, у тебя был Питер — да, он тот ещё ублюдок, но он был! А я... я скиталась одна! Я думала, что все умерли! Я думала, что я последняя из Хейлов! А потом меня схватили, заперли в клетку, и я снова думала, что умру — одна, в темноте, без надежды! И я ничего не могла сделать! Я была слабой! Беспомощной! — Ты выжила, — сказал Дерек, и его голос прозвучал глухо, но в нём была та же боль. — Ты справилась. — Я не хочу просто выживать! — Кора топнула ногой, и в этом жесте было что-то до боли детское. — Я хочу быть сильной! Я хочу, чтобы, если кто-то снова попытается отнять у меня семью, я могла дать отпор! Я не хочу снова оказаться в клетке! Дерек шагнул к ней, но она отстранилась. — Дай мне тренироваться, — сказала она уже тише, но с той же сталью в голосе. — Пожалуйста. Дерек молчал. Его лицо было каменным, но в глазах — она видела — что-то дрогнуло. — Хорошо, — сказал он наконец. — Но лёгкие тренировки. Никаких спаррингов, пока Дитон не разрешит. Кора кивнула, вытирая глаза рукавом. Бойд сидел на диване, уставившись в одну точку перед собой. Он выглядел так, словно из него выкачали всю энергию, оставив только оболочку. Дерек рассказал им о смерти Эрики, когда они проснулись и спустились вниз — при Дитоне, который только что закончил утренний осмотр. Бойд выслушал молча. Не заплакал. Не закричал. Просто кивнул и ушёл в себя. — Ты как? — спросил Дерек, переводя взгляд на него. — Никак, — ответил Бойд. — Я не мог... я не мог её защитить. Она была там, в том же подвале, рядом со мной, а я ничего не сделал. — Ты не виноват, — сказал Дерек, и в его голосе прозвучала та же усталая нотка, что и вчера. — Никто не виноват. — Кроме того, кто её убил, — резко бросила Кора. И в этот момент Бойд поднял голову и посмотрел прямо на Ярославу. Она стояла у подножия лестницы, всё ещё бледная после кошмара, и молчала. Но он заметил её. — Кошмары? — спросил он, и его голос прозвучал неожиданно мягко. С понимающей, кривой улыбкой — улыбкой человека, который сам только что проснулся от такого же кошмара и знал, о чём говорит. Ярослава кивнула. — Да, — тихо ответила она. — Кошмары. Кора, услышав их разговор, обернулась. Её взгляд скользнул по Ярославе — оценивающий, настороженный, совсем как у Дерека в первую их встречу. — Это ты та девушка, — произнесла она. — Из другого мира. Дерек рассказал мне. Сказал, что ты знала, где нас искать. Что ты знала про лунный камень. — Да, — ответила Ярослава, не отводя взгляда. — Я знала. — И ты знаешь, кто за всем этим стоит? Кто убивает людей? — Я знаю, — сказала Ярослава, и слова дались ей с трудом — не из-за магии, а из-за тяжести, которая висела на каждом из них. — Но сказать не могу. Магия. Блокировка. Кора хмыкнула — совсем как Дерек. — Удобная блокировка, — пробормотала она, но без особой злобы. Скорее, с той же скептической хмуростью, которая была фамильной чертой Хейлов. — Кора, — предостерегающе произнёс Дерек. — Что? Я просто говорю, что это звучит странно. Она знает всё, но не может сказать. Это удобно. Для неё. Или для того, кто за ней стоит. — Она на нашей стороне, — сказал Дерек, и в его голосе прозвучала сталь. — Откуда ты знаешь? — Кора повернулась к нему. — Ты знаешь её всего ничего. А она появляется из ниоткуда с укусом неизвестного альфы, знает будущее, но не может говорить. Ты не находишь это подозрительным? — Она спасла нас, — ответил Дерек. — Она предупредила о лунном камне. Она пыталась спасти Эрику. — И Эрика умерла, — тихо сказала Кора, но тут же осеклась, увидев выражение лица брата. — Прости. Я не... я не хотела. Ярослава встала ровнее, расправив плечи. — Ты права, — сказала она, глядя Коре прямо в глаза. — Ты меня не знаешь. И у тебя есть все основания мне не доверять. Я появилась из ниоткуда. Я знаю слишком много. Я не могу доказать, что я не враг. Но я здесь. Я помогаю. И я буду помогать. Пока вы мне позволяете. Кора долго смотрела на неё. А потом коротко кивнула — то ли принимая ответ, то ли откладывая суждение на потом. — Посмотрим, — сказала она. И в этот момент Ярослава поймала взгляд Дерека. Он смотрел на неё с чем-то, чего она раньше не видела. Не с жалостью. Не с настороженностью. С чем-то похожим на... уважение? — Дерек, — позвала она тихо. — Можно тебя на минутку? Он кивнул, и она отошла с ним к окну, подальше от чужих ушей. Кора и Бойд остались у лестницы — Кора всё ещё хмурилась, но уже не спорила. — Эрика, — тихо произнесла Ярослава, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Перед смертью. Она просила передать тебе кое-что. Дерек замер. Его лицо стало каменным, но глаза — серо-зелёные, уставшие — смотрели на неё с напряжённым ожиданием. — Что она сказала? — Она сказала: «Мне жаль. Дерек не виноват. Ни в чём не виноват». — Ярослава сглотнула. — Она просила передать это. Сказала, что ты всегда думаешь, что всё из-за тебя. Но это не так. Дерек молчал. Долго молчал. Его кулаки были сжаты, когти прорезали ладони, но он не замечал боли. А потом он коротко кивнул — резко, почти дёргано. — Спасибо, — сказал он, и голос его был хриплым, словно слова дались ему с огромным трудом. Он отвернулся к окну, и Ярослава поняла, что разговор окончен. Она отошла, оставляя его наедине с тем, что он только что услышал. С тем, что ему, возможно, нужно было услышать уже много лет. Похороны Эрики прошли на следующий день. Скромные, тихие — такие, какими они и должны были быть для той, кто прожила короткую, но яркую жизнь. Кладбище на окраине Бейкон Хиллс встретило их серым небом и холодным ветром. Стая собралась в полном составе — все, кто мог стоять на ногах. Скотт и Айзек, бледные, но держащиеся. Лидия — молчаливая, с красными от слёз глазами, но собранная. Стайлз, не отпускающий её руки. Крис и Элисон, стоявшие чуть поодаль — охотники, пришедшие проститься с оборотнем. Питер стоял в стороне, как всегда, непроницаемый и далёкий. Но даже он не отпускал своих обычных язвительных комментариев. Кора и Бойд, всё ещё слабые, но настоявшие на том, чтобы прийти, стояли у самого края могилы. Кора держалась за руку Дерека — молча, без слёз. Бойд стоял рядом, и в его глазах была та же пустота — пустота, которую могло заполнить только время. Дерек не сказал прощальной речи. Просто стоял, глядя на простой деревянный крест, и молчал. Слова были не нужны. Все и так понимали. Ярослава стояла позади всех, рядом со Стайлзом, и думала о том, что сказал Питер в больнице. «Ты — не спаситель. Ты — отсрочка» Может быть, он был прав. Может быть, она действительно не могла спасти всех. Но она могла попытаться. И она будет пытаться. Снова и снова. Пока хватит сил. Когда церемония закончилась, Крис Арджент подошёл к ней. В руках он держал небольшой конверт из плотной бумаги. — Ярослава, — произнёс он, и его голос был спокойным, деловым. — Я обещал помочь с документами. Здесь всё, что нужно. Водительские права, студенческий билет, медицинская карта. Легенда та же, что обсуждали: дальняя родственница Хейлов, переехала после смерти родителей. Она взяла конверт дрожащими руками. — Спасибо, — тихо сказала она. — Я не знаю, как Вас благодарить. — Не нужно, — ответил он. — Я делаю это не ради благодарности. А ради справедливости. Ты помогла нам. Мы помогаем тебе. Это честный обмен. Он уже собирался отойти, но Ярослава остановила его. — Мистер Арджент, — позвала она. — Можно Вас ещё на минуту? Он обернулся, и в его глазах мелькнуло любопытство. — Я хочу попросить Вас кое о чём, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я знаю, что Вы тренировали Элисон. Я знаю, что Вы — один из лучших охотников. И я... я хочу, чтобы Вы тренировали меня. Крис приподнял бровь. — У тебя есть Дерек. Он хороший учитель. — Да, — согласилась она. — Но он учит быть оборотнем. А мне нужно научиться защищаться. Не только волчьими инстинктами — оружием, тактикой, стратегией. Всем, что знаете Вы. Крис долго смотрел на неё. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалась работа мысли — он оценивал, взвешивал, принимал решение. — Это будет непросто, — сказал он наконец. — Мои тренировки не для слабаков. — Я не слабачка, — ответила она. — Знаю. — Он кивнул. — Хорошо. Я буду тренировать тебя. Но при одном условии. — Каком? — Тренировки будут проходить на моей территории. И ты будешь слушаться меня беспрекословно. Никакой самодеятельности. Никаких «я знаю, как лучше». Ты ученик. Я учитель. Договорились? — Договорились. Вечером, после похорон, когда стая снова собралась в лофте, Ярослава решила, что настал подходящий момент. Все были здесь — уставшие, измотанные, но присутствующие. Дерек стоял у окна. Кора и Бойд сидели на диване. Скотт, Айзек и Стайлз расположились на полу. Лидия сидела на стуле, прикрыв глаза. Питер стоял в углу, как всегда, с видом человека, который наблюдает за мышиной вознёй. — Я хочу кое-что предложить, — сказала Ярослава, и все взгляды обратились к ней. — Я попросила Криса Арджента тренировать меня. И я думаю, что он должен тренировать не только меня. А всю стаю. Повисла тишина. А потом Питер рассмеялся — сухо, скрипуче. — О, это великолепно, — произнёс он, отлепляясь от стены. — Ты предлагаешь нам, оборотням, тренироваться под началом охотника? Того самого охотника, чья семья убивала наших предков? Того самого, чей отец... — Питер, — предостерёг Дерек. — Нет, я серьёзно! — Питер развёл руками. — Я понимаю, что у нас сейчас трудные времена. Я понимаю, что нам нужна любая помощь. Но тренироваться у Арджента? Это всё равно что попросить лису охранять курятник. — Крис не его отец, — возразила Ярослава. — И он не его сестра. Он помог нам спасти Кору и Бойда. Он сделал для меня документы. Он не враг. — Он охотник, — отрезал Питер. — Все охотники — враги. Рано или поздно. — Мы не выживем, если будем думать так, — сказала Ярослава, и её голос прозвучал твёрже, чем она сама ожидала. — Альфа-стая всё ещё здесь. Дарак всё ещё убивает. Мой создатель всё ещё где-то там. Мы должны быть готовы. И Крис может помочь нам стать готовыми. Он знает то, чего не знаем мы. Он умеет то, чего не умеем мы. И если мы откажемся от его помощи из-за старых обид, мы проиграем. Все мы. Питер открыл рот, чтобы возразить, но Дерек поднял руку, останавливая его. — Достаточно, — сказал он. И повернулся к Ярославе. Их глаза встретились, и она почувствовала — почувствовала, — как связь между ними натягивается. Как что-то в нём колеблется, сопротивляется, а потом... сдаётся. Он не хотел этого. Каждая клеточка его существа кричала, что связываться с охотниками — последнее дело. Но связь — та самая, которую он так упорно отрицал, — не давала ему сказать «нет». Она требовала согласиться. Довериться ей. — Хорошо, — сказал он наконец, и слово это далось ему с явным трудом. — Пусть Крис тренирует нас. Но только тех, кто согласится добровольно. Никакого принуждения. Питер фыркнул, но спорить не стал. Кора посмотрела на брата с удивлением, но тоже промолчала. Бойд кивнул — медленно, задумчиво. Скотт и Айзек переглянулись и тоже кивнули. Стайлз просиял. — Отлично! — объявил он. — У нас теперь есть тренер-охотник. Это либо самая гениальная идея в истории, либо начало конца. Но мне нравится! Я за! Лидия открыла глаза и посмотрела на Ярославу долгим, изучающим взглядом. А потом едва заметно улыбнулась. — Хорошо, — сказала она. — Посмотрим, что из этого выйдет. Ярослава выдохнула. Она не знала, правильное ли решение она приняла. Но она знала одно: они должны быть готовы. Потому что тот, кто ждал в лесу, не будет ждать вечно. И когда он придёт — а он придёт, — они встретят его. Вместе. И никто — ни Альфа-стая, ни Дарак, ни мой создатель — не встанет между нами.