Глава 1. Табуретка в канаве - рождение разума Богини

Мио Такамия поняла, что была дурой, ровно в тот миг, когда вдохнула запах дождя и крови. Шинджи умирал на её руках. Его кровь смешивалась с дождём, и Мир рушился. Но в этот момент что-то щёлкнуло. Ледяная логика смазала ржавый механизм отчаяния. Богиня наконец включила мозг.

***

Флэшбек

Всего час назад она стояла на том проклятом асфальте, прижимая к себе то, что осталось от Шинджи. Кровь любимого смешивалась с дождем, и Мир вокруг неё рушился. Она чувствовала, как сознание уплывает в бездну отчаяния. «Дурочка-Мио» внутри неё хотела просто исчезнуть, сгореть или хотя бы аннигилировать реальность. Ледяная логика сменила отчаяние. Словно механизм, заржавевший от эмоций, вдруг смазали льдистой логикой. «Если я сдамся сейчас — он умрёт навсегда. Если я буду действовать по сценарию этого ничтожества Весткотта — я потеряю всё!». Она посмотрела на ошмётки Шинджи. Нужно было сохранить каждую клетку, каждую искру его души. И она сделала то, что подсказал ей пробудившийся разум Богини. Она не просто «похоронила» его в себе — она начала процесс реинтеграции. Достала из пустоты соевый соус, кунжутное молоко… странные ритуалы? Нет, это была химия Божественного уровня, маскировка энергии под материю. Она буквально «захомячила» свою любовь, превращая своё тело в колыбель для Бога. За те сорок минут, что она шла к офису DEM, её IQ совершил прыжок в стратосферу. Она просчитала ветки вероятности, увидела тупиковые пути каноничной «дурочки» и отсекла их. Никаких «Голодных игр» с духами. Никаких десятилетий ожидания.

***

Дождь в Тенгу-сити в тот вечер не просто шел — он пытался смыть позор с лица Земли. Но никакая вода не могла очистить ту кровавую кашу, в которую превратился кабинет Айзека Весткотта. — Мио… пощади… я же… — месиво закашлялось собственной кровью. Айзек, великий основатель DEM, «хозяин Мира» и просто человек, который считал себя архитектором судеб, сейчас больше напоминал неудачную инсталляцию мясника. Его левая рука, оторванная по самое плечо, валялась в углу, заляпав дорогую отделку из красного дерева. Кишки, вываленные наружу Божественным росчерком Мио, скользко поблескивали в свете мигающих ламп. — Мы же хотели… — Айзек захлебывался собственной кровью, ползая в этой багровой жиже у ног Богини. Он скулил, как побитая псина, пытаясь собрать остатки своего достоинства, которые вытекали из него вместе с жизнью. Мио Такамия стояла над ним, и в её глазах не было ни ярости, ни безумия. Там горел холодный, расчетливый огонь интеллекта, перешагнувшего грань человеческого понимания. Она не просто убивала его — она вычеркивала ошибку из уравнения своей жизни. — Ты слишком много о себе возомнил, Весткотт, — её голос был чистым и звонким, как хрусталь. — Ты думал, что горе сделает меня твоей куклой? Ты думал, что я буду годами плакать, пока ты строишь свои козни? Она наступила каблуком на его открытую рану, заставляя Айзека взвыть в последний раз. — Спи спокойно. Твой Мир я забираю себе в качестве компенсации за моральный ущерб. Одним движением пальца она превратила его голову в красное облако. Тишина, воцарившаяся в кабинете, была абсолютной. Мио медленно подошла к панорамному окну, за которым раскинулся ночной город. Город, который еще не знал, что у него сменился владелец. Она мягко, почти благоговейно, положила ладонь на свой пока еще плоский живот. Но она уже чувствовала там жизнь. Настоящую, чистую, лишенную изъянов первого Шинджи. — Родной… Любимый! Я всё исправлю. Мы всё равно будем вместе. Клянусь! Она слегка почесала животик, чувствуя, как внутри ворочается сама Судьба.