Глава 2. Такова воля Бога!

Спустя девять месяцев Мир вокруг Мио Такамии превратился в тихую, стерильную и бесконечно прекрасную оранжерею. В её Божественном дворце, скрытом от глаз живущего праздной жизнью человечества, время текло иначе — тягуче, как мед, наполненное ожиданием величайшего чуда! Мио сидела в кресле из чистого света, медленно и благоговейно поглаживая свой округлившийся животик. Под тонкой тканью её лавандового платья пульсировала жизнь — не просто биологический плод, а сама суть её существования, пересобранная, очищенная и возведенная в абсолют. Она чувствовала каждое движение внутри, каждый толчок маленьких ножек, и в эти моменты её лицо озарялось улыбкой, которой позавидовали бы все Мадонны Мира. В её голове шел бесконечный, лихорадочный диалог. Она перебирала имена, как драгоценные камни. «Шиндзи…» — прошептала она, и на мгновение перед глазами всплыл образ того, первого, чьи ошметки она когда-то с такой отчаянной решимостью отдирала от асфальта и запихивала в себя, чтобы унять адский огон потери, который «слизывал» саму плоть до костей обнажая душу Богини… «真士 (Shinji)…» Она резко оборвала мысленный диалог с собой. Нет. Шиндзи был слабым. Шиндзи был смертным. Шиндзи позволил врагам отнять себя у меня и оставить меня одну в холодном Мире, без красок. Её нынешнее сокровище заслуживало большего. Он был новым началом, её единственной истиной… — 真 (Shin)… — её голос дрогнул от нежности. — Истина. Сердце. Бог. Мой Шин! В ту же секунду резкая, пронзительная волна боли прошила её Божественное тело. Схватки. Но Мио не вскрикнула. Она лишь глубже вдохнула, и её глаза вспыхнули сиянием Разиэля. Ей не нужны были врачи, больничные палаты или суета смертных. Она была Богиней, и её Ангелы были её акушерами. Пространство вокруг неё пришло в движение. — Ханиэль! — скомандовала она со всей решимостью. Материализовался Ангел-Трансформации, окутывая комнату мягким, мерцающим туманом. Воздух стал плотным и теплым, как в утробе матери, создавая идеальный микроклимат, где не было места ни одной бактерии, ни одному сквозняку. Стены залы превратились в мягкий шелк, а кресло — в идеальное ложе, принимающее форму тела Мио-Богини. — Задкиэль! — Маленький деревянный кролик закружился в воздухе, и на лоб Мио опустился нежный, ледяной ветерок. Ангел-Лёд аккуратно остужал её кожу, убирая капельки пота, превращая физическое страдание в контролируемый процесс. Каждое прикосновение холода было как благословение, дарующее ясность ума. — Габриэль! — Мио сжала край ложа, когда новая схватка едва не выбила воздух из легких. Ангел-Звука запел. Мощная, но невероятно мелодичная вибрация заполнила пространство. Габриэль не просто аккомпанировала — она резонировала с телом Мио, мягко подгоняя схватки, делая их ритмичными и эффективными. Но основная сила Ангела была направлена внутрь. Звуковая волна обволакивала маленького Шина, убаюкивая его, шепча ему на духовном уровне: «Не бойся, маленькое Божество. Мир ждет тебя. Мама здесь. Мама всё подготовила». Мио чувствовала, как её внутренний Мир расширяется до невероятных масштабов. Первый раз это случилось тогда, на асфальте, когда она поглотила остатки любимого, став его живым вместилищем — его ложей и его ризницей! Тогда Мир стал больше на одну Тайну. Сейчас, когда Шин прокладывал себе путь к свету, Мир увеличивался вдвое. Она рожала не просто сына, она рожала свою новую Вселенную. Последнее усилие. Крик Габриэль достиг крещендо, Ханиэль вспыхнула золотом, и пространство взорвалось ослепительно белым светом. И вот он. В её руках! Маленький, теплый, невероятно тяжелый для своих размеров — ведь в этом тельце была сконцентрирована мощь целого измерения — измерения всей чудесной любви Богини. Мио, тяжело дыша, прижала его к своей груди. Она не чувствовала усталости — только всепоглощающую, экстатическую победу. Шин открыл глаза. Мио замерла, боясь спугнуть этот момент. Большие, глубокие карие глаза смотрели на неё с той самой чистотой, которую она так жаждала вернуть. В этих глазах не было страха. В них был свет её собственного творения. Она медленно, кончиками пальцев, погладила его по нежной головке, по мягким волосам любимого сына. — Мой Шин… мой идеальный мальчик… — шептала она, и слезы — первые настоящие слезы счастья за долгие месяцы — катились по её щекам. Она рассматривала каждый пальчик, каждую складочку на его коже. Это был её шедевр. Её IQ превышающий 300 пунктов подсказывал ей миллионы сценариев их будущего, но сейчас разум отступил перед первобытным материнским инстинктом. Она понимала, что этот момент — высшая точка её существования. Она не просто «высрала его на асфальт», как та ничтожная версия из кошмара привидевшегося ей в Мире-Морфея. Она выпестовует его, защитит от всех зол! Богиня дала ему жизнь в Мире, где ему суждено стать Богом. Шин издал короткий, уверенный лепет и потянулся к ней. Мио почувствовала, как её сердце, когда-то разбитое вдребезги, окончательно срослось. Теперь у неё была Истина! У неё был её Шин. И пока за окнами её дворца миллиард людей продолжал жить, даже не подозревая, кому они обязаны своим существованием, Богиня Мио Такамия кормила своего маленького Бога, зная: теперь никто и никогда не встанет между ними. Она будет его Матерью, его Другом и его Вселенной. И это дитя, когда придет время, вырастет самым крепким и здоровым в истории всех Миров, ведь такова воля Бога — Богини-Мио!