Младенец

Ночной воздух древнего города был пропитан солью и запахом грядущего шторма. Аро шел неспешно, его шаги были абсолютно бесшумны, в отличие от тяжелой поступи помощника, следовавшего за ним тенью. Глава Вольтури замер, когда увидел на краю обрыва фигуру мужчины. Тот держал в руках сверток так, словно это был не живой младенец, а проклятый камень, тянущий его на дно. — Какое расточительство, — мягкий, бархатный голос Аро заставил несчастного отца вздрогнуть. — Зачем же отдавать пучинам то, что так любопытно шевелится? Узнав причину — рассказ о «проклятом» дитя, которое спустя неделю после рождения двигалось со скоростью, недоступной человеческому глазу, — Аро лишь загадочно улыбнулся. Для фанатичного грека это было дьявольщиной, для Аро — уникальным биологическим казусом. Мужчина с радостью отдал ношу и скрылся во тьме. Аро не оборачивался, когда за его спиной раздался короткий, захлебнувшийся вскрик: помощник быстро «уладил» вопрос с лишними свидетелями. Вернувшись в поместье, Аро застал идиллическую и одновременно странную картину. Сульпиция с азартным блеском в глазах дожимала Кая в какой-то настольной игре — Кай выглядел так, будто готов был испепелить игровую доску взглядом. Дидима же, уютно устроившись на коленях Маркуса, вслух зачитывала строки из древнего свитка, а Маркус, чье лицо в те века еще хранило тень живых эмоций, нежно перебирал её волосы. — Друзья мои, прервитесь, — пропел Аро, входя в зал. Позади него показался помощник. Вид у него был комичный: могучий вампир держал крошечный сверток на вытянутых руках, словно это была взведенная бомба. Его пальцы подрагивали, а глаза округлились от непонимания, что делать с этим «грузом». — У меня для вас сюрприз, — Аро кивнул помощнику. Кай замер, его брови взлетели вверх: — Аро, ты притащил в дом... это? Оно же пахнет едой! Но закончить он не успел. Дидима с восторженным писком, который, казалось, заставил хрустальные кубки завибрировать, сорвалась с места. В одно мгновение она оказалась рядом с помощником и буквально вырвала младенца из его оцепенелых рук. — Какая крошечная! — выдохнула она, прижимая сверток к груди. — Аро, посмотри на эти глазки! — Оставь её себе, сестра, — Аро снисходительно махнул рукой, наблюдая, как ребенок, вопреки всем законам природы, молниеносно перехватил палец Дидимы своей крошечной ручкой. — В ней есть что-то от нашего племени. Назовем это научным интересом. Дидима, светясь от счастья, подбежала обратно к Маркусу, который с любопытством склонился над ребенком. — Маркус, посмотри! Ей нужно имя... Что-то благородное, но мягкое. Теодора? Нет... Кассиопея? Тоже нет. О! Елисавета. Лиса. Моя маленькая Лиса. Маркус коснулся бархатной щечки девочки и впервые за вечер искренне улыбнулся.Утро в резиденции Вольтури обещало быть величественным и спокойным, но у судьбы (и у Дидимы) были другие планы. Аро восседал на резном троне, погруженный в чтение важного манускрипта о древних кланах. Он как раз дошел до самого интересного места, когда мимо него пронесся золотисто-белый вихрь. Поток воздуха от скорости Дидимы беспардонно растрепал идеально уложенные волосы главы клана и перелистнул страницу свитка. — Где же эта ткань? О боги, ну куда её засунули слуги! — пробормотала Дидима, пролетая мимо трона во второй раз. На третий раз Аро замер с поднятой рукой, пытаясь удержать сползающую на глаза прядь. На четвертый — его бровь начала нервно подергиваться. Когда Дидима в пятый раз промчалась мимо, обдав его запахом жасмина и дорожной пыли, Аро резко вытянул руку, перехватывая сестру за локоть. — Дидима, радость моя, — вкрадчиво, но с явными нотками мольбы в голосе произнес он. — Если ты пробежишь здесь ещё раз, я прикажу прибить ковры к полу вместе с твоими туфлями. Какая ткань способна заставить тебя соревноваться в скорости с молнией? Дидиму не нужно было приглашать дважды. Она затормозила так резко, что пол жалобно скрипнул, и следующие три часа Аро чувствовал себя жертвой самого долгого монолога в своей бессмертной жизни. Дидима описывала «ту самую» ткань: она должна была мерцать, как чешуя сирены, быть мягче облака и прочнее римского шелка, иметь оттенок утреннего тумана в Дельфах и... Аро, чей мозг уже начал медленно закипать, не выдержал. — Найти! — рявкнул он проходившему мимо охраннику. — Найдите ей эту проклятую блестящую ткань, даже если вам придется обокрасть всех купцов Средиземноморья! Когда через некоторое время запыхавшийся помощник притащил рулон драгоценного материала, Дидима издала победный клич. Она вырвала сверток с такой силой, что бедный вампир едва устоял на ногах. — Маркус! Маркус, любимый, неси кольца! — закричала она на весь дворец, сияя ярче своего дара. — Сейчас будем шить платье! Лиса должна быть самой красивой девочкой в этой части мира! Она упорхнула, оставив после себя тишину, звенящую в ушах. Аро тяжело вздохнул, медленно поправляя прическу перед небольшим зеркалом, которое услужливо подал слуга. — Лиса, маленькое ты создание, — прошептал он, глядя на пустой дверной проем. — Надеюсь, когда ты подрастешь, ты оправдаешь мои надежды и твои таланты будут стоить этой головной боли.Аро заглянул в детскую именно в тот момент, когда там наступила подозрительная тишина. После утреннего хаоса с тканью он ожидал увидеть спящую племянницу, но картина оказалась куда интереснее. Лиса, облаченная в то самое «сияющее» платье, которое Дидима всё-таки на неё нацепила, восседала на горе шелковых подушек. Рядом с ней на ковре стояла Сульпиция и пара высокопоставленных вампирш из свиты, которые обычно внушали трепет одним своим видом. Но сейчас они покорно протягивали ладони. Лиса с невероятно серьезным, почти торжественным лицом, которое она явно скопировала у своего «дядюшки», брала каждую женщину за руку. Она задерживала свои крошечные пальчики на их ладонях, склоняла голову набок и многозначительно произносила: — А-а-а... — после чего кивала, как будто только что прочитала все их самые сокровенные мысли. Сульпиция, едва сдерживая смех, поклонилась: — О великая Лиса, что же ты видишь в моем прошлом? Ребенок, заметив в дверях Аро, не растерялся. Она медленно поднялась на ножки, сложила руки в замок перед собой — точь-в-точь как Глава Вольтури во время суда — и уставилась на него своими огромными глазами. — Аро! — Лиса требовательно протянула к нему ладошку. Аро замер. Весь его многовековой авторитет сейчас столкнулся с маленьким существом, которое решило, что оно здесь — главный судья. Он медленно подошел и, поддавшись общему настроению, опустился на одно колено, протягивая свою бледную руку. Лиса схватила его за палец, сосредоточенно посопела и вдруг... звонко рассмеялась, хлопнув его по ладони, мол: «Ладно, ты чист, можешь идти». — Она не просто имитирует, — прошептал Аро, когда Дидима и Маркус показались из-за штор. — Она понимает иерархию. Дидима, твоё платье сделало её похожей на маленькое божество.Семь лет пролетели для бессмертных как один миг, но для Аро они стали настоящим испытанием на прочность. Лиса росла очаровательной, быстрой и невероятно смышленой, но... её таланты молчали. Аро уже начал втайне почитывать древние трактаты, пытаясь понять, не «выдохлась» ли та искра, которую он заметил в ней младенцем. Он даже начал понемногу ворчать, что, мол, «кормим зря такого едока», хотя все знали, что он души в ней не чает. Утро того дня началось как обычно. Семья собралась в малой столовой. Аро задумчиво вертел в руках пустой кубок, Кай ворчал на нерадивых слуг, а Лиса болтала ножками, сидя между Дидимой и Маркусом. Внезапно тишину нарушил резкий звук — в открытое окно, не рассчитав траекторию, на огромной скорости влетел голубь. Птица неслась прямо в затылок Лисе. Вампиры, привыкшие к своей неуязвимости, даже не шелохнулись, но Лиса... Она даже не обернулась. За долю секунды до столкновения её тело само, словно повинуясь невидимым нитям, изогнулось под немыслимым углом. Она просто «нырнула» в сторону, пропуская перепуганную птицу мимо, и тут же, не глядя, выставила руку, поймав голубя за крыло, чтобы тот не врезался в вазу. В зале повисла мертвая тишина. Аро медленно поднялся с места, его глаза горели красным пламенем восторга. — Она не видела его... Она его почувствовала, — прошептал он. — О боги! — Дидима всплеснула руками. — Моя девочка! Аро в два шага преодолел расстояние до племянницы, подхватил её на руки и начал кружить по залу, заливаясь редким для него искренним смехом. — Паучье чутье! Настоящий предсказатель физических угроз! Лиса, ты понимаешь, что это значит? Ты станешь неуловимой! — Аро, прекрати немедленно! — Маркус решительно шагнул вперед и буквально отобрал ребенка у светящегося от счастья брата. — Ты ей сейчас все мозги закрутишь, она же еще маленькая! Маркус прижал Лису к себе, поправляя её сбившиеся волосы. — Пойдем, Лисачка, оставим этого сумасшедшего дядю в покое. Пойдем лучше почитаем что-нибудь спокойное в библиотеке, там голуби не летают. Дидима же, чья аура счастья в этот момент буквально залила всё поместье так, что даже Кай перестал хмуриться, побежала к Сульпиции. Весь оставшийся день она, как вихрь, носилась по коридорам, останавливая каждого стражника и каждого слугу: — Вы видели? Вы слышали?! У моей Лисы прорезался дар! Она увернулась от опасности, даже не глядя! Какая грация, какая интуиция!Для Лизы этот день превратился в настоящий сенсорный кошмар. Её новый дар не просто «подсказывал» об опасности — он включился на полную мощность, и теперь девочка чувствовала каждое движение в огромном поместье: как колышется занавеска в дальнем покое, как напрягаются мышцы стражника за дверью, как вибрирует воздух от каждого слова. Она стояла посреди залы, слегка пошатываясь от переизбытка ощущений и чувствуя себя так, будто её засунули внутрь огромного колокола, по которому постоянно бьют. Маркус, заметив её состояние, буквально превратился в живой щит. Он оттеснял любого, кто подходил слишком близко, пытаясь создать для малышки островок тишины. Но Аро было не остановить. Он следовал за ними по пятам, его глаза горели фанатичным огнем. — Только представь, Маркус! — вдохновенно вещал Аро, едва не наступая на подол платья Лизы. — Через пару десятилетий она станет величайшим щитом нашего клана. Ни один клинок, ни одна пуля не коснутся нас! Она будет стоять по правую руку от моего трона, лучший телохранитель в истории Вольтури... — Нет, Аро. Голос Дидимы прозвучал негромко, но в нем была сталь, которой позавидовал бы даже Кай. Она выступила вперед, преграждая брату путь. Её обычная мягкая аура счастья сменилась холодной решительностью. — Если Лиса не захочет, она не будет ничьим телохранителем. Она не инструмент для твоей коллекции талантов, Аро. Она — моя дочь. Аро замер на полуслове, его рот остался приоткрытым. Он округлил глаза, глядя на сестру так, будто она внезапно заговорила на языке, которого он не понимал. Для него, человека, который строил империю на полезности каждого члена клана, такая концепция «свободы выбора» была подобна грому среди ясного неба. Он привык, что все подчиняются его видению великого будущего. Лиза, которая до этого момента стояла, зажмурившись от шума в голове, приоткрыла один глаз. Увидев комично ошарашенное лицо дядюшки Аро, она не удержалась. Девочка высунула язык и звонко, по-детски дразняще показала его великому главе Вольтури. — Мам, — Лиза дернула Дидиму за руку, игнорируя застывшего «каменным изваянием» Аро, — а можно я тебе косички заплету? У меня в саду есть ленточки! Дидима тут же переменилась в лице. Весь гнев испарился, уступив место нежности. Она лучезарно улыбнулась, подхватила Лизу за руку и, прижавшись к боку подошедшего Маркуса, потащила их обоих к выходу в сад, подальше от душных зал и амбиций брата. Аро так и остался стоять посреди пустой комнаты. Он медленно поднял руку и коснулся своего лица, словно проверяя, не привиделось ли ему это. — Она... она показала мне язык? — прошептал он в пустоту, пока из тени не вышел Кай. — Привыкай, брат, — хмыкнул Кай, скрестив руки на груди. — Кажется, твоя «идеальная гвардия» предпочитает плести косички.В кабинете Аро пахло старым пергаментом, сургучом и назревающей катастрофой. Глава Вольтури был поглощен составлением крайне важного дипломатического письма — он выписывал каждую букву с каллиграфическим изяществом, когда в комнату, словно весенний ветерок, ворвалась Дидима, ведя за руку подпрыгивающую от нетерпения Лизи. — Аро, дорогой, отвлекись на секунду! — щебетала Дидима, не обращая внимания на то, что кончик пера брата замер в миллиметре от бумаги. — Дидима, я крайне занят... — начал было Аро, но сестра уже бесцеремонно вытянула именно тот лист, на котором он писал. Раздался противный звук. Перо, лишившись опоры, соскользнуло, и на белоснежном пергаменте расплылась огромная, жирная чернильная клякса. Аро замер. Его пальцы, всё еще сжимавшие перо, побелели. Он начал медленно, пугающе медленно поднимать голову, а в его глазах заплясали опасные огоньки. Дидима же, абсолютно не замечая, что её брат превращается в действующий вулкан, радостно размахивала листом, используя его как веер. — Лизи так хочет погулять на улице! Настоящей улице, в городе! Маркус не против, я тоже, но мы решили, что нам нужно твоё официальное «да», как главы семьи. Ну, ты же не откажешь маленькой племяннице? Аро смотрел на погубленный труд трех часов. В его руке несчастное перо жалобно хрустнуло и сломалось пополам. Он перевел взгляд на Лизи, которая смотрела на него умоляющими глазами, а затем на Дидиму, которая светилась так ярко, что чернила на столе, казалось, начали подсыхать быстрее. — Пусть... идет... — прошипел Аро, растягивая губы в широкой, «стеклянной» улыбке, которая не предвещала ничего хорошего его секретарю, которому придется всё переписывать. — Пусть гуляет, сколько душе угодно. — Ура-а-а! — пискнула Лизи, подпрыгнула на месте и, развив такую скорость, что в кабинете захлопали ставни, умчалась к выходу. — Вот и славненько! — Дидима небрежно бросила испорченный лист обратно на стол, прямо поверх важных документов, и, напевая под нос веселый мотивчик, упорхнула к Маркусу, который уже ждал их у ворот. Аро остался сидеть в полной тишине, глядя на кляксу, которая теперь напоминала ему очертаниями голову ехидного ребенка.Лиззи была в полном восторге! Наконец-то за пределами мрачных каменных сводов, под настоящим солнцем. За ней по пятам следовал один из преданных секретарей-людей Вольтури, который едва поспевал за девочкой. Он постоянно вытирал пот со лба и нервно оглядывался, боясь упустить из виду «маленькую госпожу». Маркус и Дидима остались в тени дворцового сада — солнце в тот день жарило нещадно, и они не могли выйти в город, чтобы не превратиться в ослепительные диско-шары на глазах у изумленных греков. — Лиззи, помедленнее! — кричал бедный прислужник, но куда там. Девочка чувствовала себя как птица, выпущенная из клетки. Её дар «паучьего чутья» работал на полную: она за миг до столкновения огибала тележки с овощами и проскальзывала между прохожими так быстро, что те видели лишь смазанное пятно. В какой-то момент она нырнула в узкий переулок, решив окончательно поиграть с охранником в прятки. Там, за старыми ящиками, она услышала тоненький писк. Благодаря своему чутью, она сразу поняла: кто-то живой, крошечный и очень напуганный. Через секунду в её руках уже сидел маленький, грязный и совершенно дикий котенок. — Ой, ты мой хороший! — прошептала Лиззи, и котенок, почувствовав исходящую от неё теплоту (и легкий, странный холод вампирской кожи), перестал дрожать. Прислужник нашел её только через пять минут — он запыхался и был близок к обмороку. — Госпожа Лиззи... нам пора... Аро будет недоволен... — Дядя Аро будет счастлив! — заявила Лиззи с самым честным видом, прижимая котенка к груди. — Смотри, это же настоящий лев, только маленький!Ворота поместья распахнулись, и Лиззи влетела в главный зал, где Дидима и Маркус уже начали всерьез беспокоиться. Аро как раз пытался переписать испорченный документ, ворча под нос про «безответственное воспитание». — Мама! Папа! Смотрите! — закричала Лиззи, несясь через весь зал. Дидима присела, раскрывая объятия: — Лиса! Ты вернулась! О... что это у тебя? Маркус подошел ближе, с любопытством разглядывая пушистый комок. Котенок, завидев трех древних вампиров, решил, что это его последний день, и издал отчаянное «Мяу!», вцепившись когтями в платье Лиззи. — Это мой новый друг, — гордо объявила Лиззи. — Я назвала его Гектор. Он будет жить со мной. Аро медленно отложил перо (на этот раз без кляксы) и поднялся с трона. — Племянница... это животное. Оно... хрупкое. И оно пахнет шерстью и рыночной пылью. Лиззи подошла к Аро и, сделав самое милое лицо, на которое была способна, протянула ему котенка почти под самый нос. — Дядя Аро, потрогай его, он такой же мягкий, как твоя мантия! Ты же не выгонишь Гектора? Он будет охранять тебя от мышей! Аро посмотрел на котенка, котенок посмотрел на Аро. Дидима за спиной Лиззи уже приготовила свою ауру счастья, чтобы «дожать» брата, а Маркус едва заметно усмехался в кулак.Вечер в поместье Вольтури выдался на редкость тихим, если не считать плеска воды в фонтане, где Лиззи с энтузиазмом, достойным великого полководца, отмывала Гектора от рыночной грязи. Котёнок, смирившийся со своей участью, выглядел как мокрый пушистый комок, но Лиззи была счастлива. Когда наступили сумерки, семья переместилась в покои. Маркус сидел в массивном кресле, и Лиззи, уютно устроившись у него на коленях, перебирала пальцами складки его плаща. Дидима в это время с материнской нежностью расчёсывала подсохшую шёрстку Гектора, который блаженно мурчал, чувствуя исходящую от неё ауру радости. — Пап, — вдруг негромко спросила Лиса, прерывая сказку о древних героях, — а почему тот дядя, который был в зале с дядей Аро... ну, тот, испуганный... почему он так и не вышел оттуда? Маркус замер. Сказка оборвалась на полуслове. Он медленно поднял взгляд и встретился глазами с Дидимой. В комнате повисла тяжёлая пауза. Как объяснить семилетнему ребёнку, что её «любимый дядя Аро» только что вынес смертный приговор, и этот человек больше никогда и никуда не выйдет? Что залы этого прекрасного дворца иногда становятся последним пристанищем для тех, кто прогневал Вольтури? — О... видишь ли, звёздочка, — Дидима быстро сориентировалась, лучезарно улыбнувшись, — у дяди Аро во дворце очень много потайных дверей. Тому господину нужно было уйти очень срочно и незаметно, поэтому он воспользовался задним выходом. Чтобы не мешать нам играть. — А-а-а, — протянула Лиззи, чьи веки уже начали тяжелеть. — Понятно. Наверное, он очень торопился к своей кошке. Вскоре Лиса уснула. Маркус бережно переложил её в кровать, а Гектор, свернувшись клубочком у неё в ногах, тут же завел свою «песню». Выйдя из детской, Маркус и Дидима обменялись короткими взглядами. Они нашли Аро в его кабинете — он как раз допивал что-то из кубка, задумчиво глядя на догорающие свечи. — Аро, — голос Дидимы был строгим. — Нам нужно поговорить. В следующий раз, когда решишь заняться своими... «делами» и казнить виновных, делай это где-нибудь в другом месте. Подальше от Лисы. Она начинает задавать очень неудобные вопросы, и нам приходится придумывать сказки про задние двери. Аро замер с кубком в руке. Он медленно обернулся, глядя на сестру и зятя. В его голове, полной амбиций и планов по захвату мира, на мгновение возник когнитивный диссонанс. Его, великого Аро, отчитывали за то, что он вершит правосудие в собственном доме! — Ладно, ладно, — прошипел он, махнув рукой. — Буду отправлять их в подземелья по тихой лестнице. Довольны? Когда Дидима, удовлетворенно кивнув, утащила Маркуса в сторону садовой беседки, Аро посмотрел им вслед и обиженно пробурчал под нос: — Они мне ещё указывать будут... В собственном замке шагу не ступи, казнь не проведи... Совсем эта девчонка их размягчила. Он посмотрел на свою мантию, опасаясь увидеть там следы котёнка, и, вздохнув, вернулся к своим свиткам.