Свеча

Три года пролетели в бесконечных играх и мелких шалостях Лизи, которые вынудили Аро переписать половину устава Вольтерры. Появились пункты о «недопустимости содержания домашних львов в тронном зале» и «запрете на использование сверхскорости в библиотеке во время обеда». Аро ворчал, Кай злился, но присутствие Лизи и сияющая радость Дидимы делали древний замок живым. До того самого рокового дня. Поездка в соседний город должна была стать коротким делом. Лизи, уже десятилетняя (по человеческим меркам) девочка с острым чутьем, упросила взять её с собой. Маркус, не в силах отказать дочери, усадил её рядом, и они уехали. Когда кареты вернулись в Вольтерру через два дня, тишина встретила их раньше, чем стража. Над поместьем поднимался тонкий шлейф горького дыма. Половина восточного крыла — того самого, где были покои Дидимы — лежала в руинах. Сульпиция, чьи идеальные волосы были растрепаны, а в глазах застыл ужас, вышла навстречу. Она едва шевелила губами. Нападение было внезапным, яростным. Враги (возможно, те самые румынские кланы, мечтавшие о мести) знали, куда бить. Дидима защищала дом до последнего. Она погибла, не дождавшись возвращения мужа. Для Маркуса мир рухнул. Тот свет, который Дидима поддерживала в нем веками, погас в одно мгновение.Прошел месяц. В покоях Маркуса царила вечная ночь — плотные шторы не пропускали ни единого луча солнца. Сам Маркус превратился в каменное изваяние. Он сидел в том же кресле, где когда-то слушал сказки вместе с Лизи, и смотрел в пустоту. Он не ел, не говорил и не шевелился. Охрана за дверью дрожала от страха. Кай и Аро не решались войти, боясь, что горе Маркуса выплеснется в разрушительную ярость. Единственным существом, чья жизнь не обрывалась на пороге этой комнаты, была Лиза. Дверь тихо скрипнула. Маленькая фигурка в темном платье скользнула внутрь. Гектор, уже ставший крупным и сильным котом, неслышно следовал за ней, прижимая уши. Лиза подошла к отцу. Её «паучье чутье» сейчас кричало о невыносимой, давящей боли, исходящей от Маркуса. Это было физически больно, но она не остановилась. Она осторожно, словно боясь, что он рассыплется в прах, взобралась к нему на колени. Маркус не шелохнулся, даже когда её маленькие руки обхватили его за шею. — Папа... — шепотом позвала Лиза. Она уткнулась лицом в его холодное плечо. Тихонько, стараясь сдерживаться, девочка всхлипнула. Одна слеза, а за ней другая упали на древний плащ Маркуса. В этой тишине её плач был единственным звуком жизни. Она не просила его встать, не просила играть. Она просто была рядом, деля с ним эту темноту, которую её чутье воспринимало как бескрайнюю пропасть. Гектор запрыгнул на подлокотник кресла и коснулся головой руки Маркуса, тихо замурчав — так, как когда-то учила его Дидима. На мгновение, всего на одно мгновение, пальцы Маркуса дрогнули. Он не обнял её в ответ — у него еще не было на это сил, — но он прикрыл глаза, и в этой бесконечной тишине Лиза почувствовала, что его ледяное сердце всё ещё бьется. Ради неё.В коридорах Вольтерры пахло гарью и ледяным напряжением. Аро метался по своему кабинету, как загнанный зверь. Его бесило всё: тишина, отсутствие Дидимы, чья аура всегда сглаживала острые углы, и особенно — полная апатия Маркуса. Клан требовал управления, соседи почуяли слабость, а его лучший «инструмент» для чтения связей превратился в живой памятник горю. — Аро, не ходи туда, — предостерегала Сульпиция, преграждая ему путь. — Он сейчас не в себе. Ты только всё испортишь. Но Аро лишь отмахнулся. Он был уверен, что его дар убеждения и «государственные интересы» важнее скорби. Он вошел в комнату Маркуса почти бесшумно. В полумраке он увидел Маркуса: тот сидел, не шевелясь, а на его коленях, свернувшись калачиком, спала Лиза. Её дыхание было единственным ритмичным звуком в помещении. — Маркус, — прошептал Аро, стараясь говорить максимально мягко, чтобы не разбудить племянницу. — Друг мой, прошло время. У нас возникло одно... деликатное дело с румынским кланом. Мне нужно, чтобы ты посмотрел на их узы. Твой талант необходим для безопасности Вольтерры. Маркус медленно, с пугающей аккуратностью, приподнялся. Он бережно подхватил спящую Лиззи, донес её до кровати и накрыл одеялом. Гектор, спавший в ногах, мгновенно открыл глаза, почувствовав смену атмосферы. В следующую секунду воздух в комнате словно взорвался. Аро даже не успел моргнуть, как почувствовал, что его горло сжала стальная хватка, а спина с глухим ударом впечаталась в дубовую дверь. Лицо Маркуса оказалось в сантиметре от его собственного. В глазах древнего вампира не было печали — там была первобытная, ледяная ярость, которая копилась веками. — Убирайся, — прошипел Маркус. Его голос был похож на хруст ломающихся костей. — Меня больше не интересуют твои интриги, Аро. И твоя «безопасность» тоже. Он усилил хватку, так что дерево двери под затылком Аро треснуло. — Если через минуту ты не исчезнешь, я выкину тебя из этого замка по частям. И мне плевать на «единство клана». Уходи. Аро прищурился. В его взгляде промелькнула обида, смешанная со страхом — он впервые по-настоящему осознал, что Маркус, который всегда был «тихим звеном», на самом деле сильнее его физически. — Как скажешь, брат, — едва слышно выдавил Аро. Маркус разжал пальцы. Аро поправил воротник и, бросив последний взгляд на спящую Лизу, быстро вышел. Оказавшись в коридоре, он обернулся на закрытую дверь, и в его глазах блеснул опасный огонек. Он понял, что теперь Лиза — это не просто «милая племянница», а единственный рычаг давления на Маркуса, который стал абсолютно неуправляем.Аро не привык проигрывать. Тот факт, что Маркус посмел поднять на него руку и открыто заявить о неповиновении, заставил главу Вольтури действовать решительно. Ему не нужен был скорбящий отец — ему нужен был его лучший ищейка и судья. Аро начал масштабную «охоту за талантами», рассылая ищеек по всему миру в поисках вампиров, способных управлять разумом или чувствами.Сначала в Вольтерру доставили Корин. Её дар заключался в том, что она могла вызывать у других чувство эйфории, своего рода «психологический наркотик», который заставлял забывать о боли. На Маркуса это не подействовало. Его горе было настолько глубоким и древним, что легкий дурман Корин просто не мог пробить этот ледяной панцирь. Маркус лишь презрительно взглянул на неё и ушел.Зато дар Корин идеально подошел Сульпиции. Она, измученная постоянным напряжением и страхом перед вспышками ярости мужа, наконец нашла покой в этом иллюзорном счастье. Аро это устроило — по крайней мере, жена больше не мешала ему своими советами.Прошел еще один год поисков, пока Аро не нашел сокровище — Челси. Её способность была куда опаснее и тоньше: она умела плести и разрывать узы верности и любви. Когда Челси применили к Маркусу, произошло «чудо». Она не смогла заставить его забыть Дидиму, но она искусственно укрепила его узы с кланом Вольтури. Она словно затянула на его шее невидимую петлю преданности «семье» и Аро.Маркус действительно «ожил», но это было жуткое зрелище. Он вышел из своей комнаты и занял свое место на троне по правую руку от Аро. Его лицо окончательно превратилось в застывшую маску меланхолии. Он выполнял все приказы, читал связи между врагами, выносил приговоры, но делал это как автомат. Единственное, что Челси не смогла (или не рискнула) тронуть — это его связь с Лисой.Для Лисы этот год стал временем горького взросления. Её «паучье чутье» безошибочно подсказывало, что за внезапным «выздоровлением» отца стоит невидимая ложь, исходящая от Челси. Лиза видела эти липкие нити фальшивой преданности, которые опутали Маркуса, но она слишком хорошо помнила ту неделю, когда он был живым трупом. Она боялась, что если она разорвёт это хрупкое заклятие, её папа просто рассыплется в прах от осознания потери. Поэтому Лиса приняла молчаливое решение: пусть лучше он будет таким — печальным, меланхоличным, но присутствующим.Лиззи стала тенью своего отца. Когда Маркус сидел на совете, она устраивалась на ступеньках у его ног, положив голову ему на колено. Она стала его якорем в реальности. Несмотря на морок Челси, когда они оставались вдвоём, Маркус всё так же бережно обнимал её. Он мог часами молча гладить её по волосам, и в эти моменты Лиса чувствовала, что его истинная любовь к ней пробивается сквозь любые ментальные барьеры Аро.Лиса больше не прыгала на него с разбега и не кричала «Ура!». Она инстинктивно подстроилась под его новый ритм. Она стала более тихой, серьёзной, словно маленькая взрослая, охраняющая покой тяжелобольного. Кот Гектор, кажется, тоже всё понимал. Он больше не точил когти о трон Кая — он почти всё время проводил рядом с Маркусом, сворачиваясь клубком у него в ногах, добавляя к мёртвой тишине зала своё живое, успокаивающее мурлыканье.Аро, наблюдая за ними со своего трона, был доволен. Ему казалось, что он восстановил порядок. Маркус подчинялся, Лиза была под присмотром. Но он не учитывал одного: Лиза видела всё. Она видела, как Аро обменивается торжествующими взглядами с Челси. Она видела, как Кай с презрением смотрит на «сломленного» брата. Девочка копила эти наблюдения внутри себя, складывая их в памяти, как остро заточенные клинки.Века пролетели над Вольтеррой, оставив на стенах замка лишь новые слои пыли, но время было бессильно против Лисы. Она расцвела, превратившись в грациозную восемнадцатилетнюю девушку с пронзительным взглядом и той же молниеносной реакцией, которая когда-то спасла её от голубя. От Гектора остались лишь воспоминания и старая, потрёпанная игрушка в её комнате, но на груди Лисы неизменно сиял медальон Дидимы — единственная вещь, которую она никогда не снимала. После несостоявшейся битвы в заснеженном лесу Форкса, атмосфера в замке была густой от разочарования и скрытого страха. Вольтури впервые отступили, и это жгло Аро сильнее, чем любое пламя. Лиса подошла к Маркусу в его покоях. Он сидел у окна, всё такой же неподвижный и серый, как скалы вокруг Вольтерры. Девушка мягко обняла его за плечи, чувствуя холод его плаща. — Вот и славно, что всё закончилось без крови, — тихо сказала она, прижавшись щекой к его плечу. — Хотя, знаешь, па... По-моему, дядя Аро после всего этого только сильнее заинтересовался Ренесми. Его глаза буквально горели, когда он на неё смотрел. Как думаешь, он оставит их в покое? Маркус медленно повернул голову к дочери. В его взгляде на мгновение промелькнула искра былой проницательности, пробившись сквозь вечный морок Челси. — Возможно, — его голос был тихим и сухим, как шелест старой бумаги. — Но он вряд ли туда полезет в ближайшее время. Ты видела, сколько у них союзников? Каллены собрали целую армию свидетелей. Аро не глуп, он понимает, что сейчас риск слишком велик. Он сделал паузу, и его губы тронула едва заметная, горькая усмеха. — Если не брать в расчет румын... Эти двое только и мечтают о том, чтобы перерезать нам всем глотки и вернуть свои троны. Они — куда большая проблема для Аро, чем одна маленькая полукровка в лесах Вашингтона. Лиса задумчиво коснулась медальона матери. Её чутье подсказывало, что затишье будет недолгим. — Надеюсь, ты прав, папа. Но я видела лицо Аро. Он не умеет проигрывать. Он просто затаился.Владимир и Стефан, веками копившие желчь, наблюдали за рядами Вольтури из своего укрытия. Их глаза, полные жажды мести, зацепились за изящную фигуру Лисы. Она стояла так близко к Маркусу, что её рука почти касалась его плаща, а в её взгляде сквозила такая преданность, какую редко встретишь в этом гнезде змей. — Посмотри-ка, Стефан, — прошипел Владимир, — кажется, у нашего вечно депрессивного Маркуса появилась новая фаворитка. Если мы заберем её, его сердце окончательно рассыплется. Они решили выманить её хитростью, мелькнув в лесной чаще сразу после того, как основные силы Вольтури начали отход. Но Лиза, чьё чутьё за столетия превратилось в совершенный радар, почувствовала их гнилое намерение ещё до того, как они двинулись. Она не стала звать отца — ей хотелось самой размяться после долгого стояния в снегу. В глубине леса румыны напали вдвоём. Но Лиза была не просто «пассией». Она была дочерью Дидимы и воспитанницей величайших воинов. Девушка двигалась как ртуть. Владимир бросился вправо, Стефан — влево, но Лиза, извернувшись в воздухе, прошла между ними так легко, словно они были неуклюжими медведями. Она не просто уворачивалась, она играла, дразня их своим смехом и медальоном, сияющим на груди. — Слишком медленно для древних королей, — бросила она, легко приземляясь на ветку. Бой прервали Карлайл и Джейкоб. Огромный волк вылетел из кустов, оскалив клыки: он учуял запах Вольтури и не собирался разбираться в тонкостях. Карлайл же, увидев Лизу, замер в изумлении — он никогда не видел этого лица в свите Аро. — Стой! — крикнул Карлайл, но Лиза лишь озорно блеснула глазами. — Ловите, если сможете! — крикнула она. Джейкоб, Эдвард и даже несколько других Калленов бросились в погоню. Лес превратился в смазанный калейдоскоп деревьев. Лиза чувствовала приближение Эдварда за спиной — он читал её намерения, но тело девушки действовало быстрее, чем её мысли. Каждый раз, когда Эдвард тянулся к ней, её чутьё заставляло её менять траекторию за миллисекунду до захвата. Она пронеслась мимо них, оставив позади даже самого быстрого вампира Калленов, и, совершив гигантский прыжок, затаилась в густой хвое высокого кедра. Снизу доносились тяжелые шаги волка и недоуменные возгласы Эдварда: «Куда она делась? Её разум... она просто исчезла». Лиза сидела на ветке, затаив дыхание. Сверху ей было отлично видно небольшую поляну, где стояла Ренесми. Несси выглядела такой живой и настоящей в этом холодном лесу. Лиза смотрела на неё и чувствовала странное тепло — может быть, потому что они обе были особенными в этом мире вечных теней. «Значит, вот за что боролся мой папа все эти дни в своих мыслях», — подумала Лиза, наблюдая за тем, как Несси гладит шерсть подошедшего Джейкоба. Девушка улыбнулась: ей хотелось подойти и познакомиться, но она знала, что Аро и Маркус уже ищут её. Внезапно Ренесми подняла голову и посмотрела прямо на кедр, где пряталась Лиза. Она почувствовала взгляд? Или это было просто совпадение?