Подруга

В замке Вольтерры витало странное напряжение. Аро, чьи пальцы вечно переплетали невидимые нити интриг, уже неделю наблюдал, как Лиза «исчезает» из поместья. Она моталась из Италии через океан так часто, что воздух в коридорах не успевал остывать после её рывков. Аро молчал, подозрительно щурился, но пока не вмешивался — его слишком забавляло, что Лиза впервые за века стала настолько скрытной. А в это время в туманных лесах Форкса, на уютной поляне, скрытой от глаз Калленов и стаи, две самые необычные девушки в мире сидели на поваленном дереве. — ...И представляешь, — со смехом рассказывала Лиса, болтая ногами в воздухе, — когда я была маленькой, я так замучила Феликса, что Аро пришлось запретить ему носить эти дурацкие плащи с капюшонами во внеслужебное время. Бедняге купили обычные джинсы и футболку, но он в них выглядит ещё смешнее — как огромный шкаф, который пытаются замаскировать под тумбочку! Ренесми заливисто смеялась, слушая байки о суровой гвардии Вольтури. Для неё эти вампиры были кошмаром из рассказов родителей, а Лиса описывала их как ворчливых домочадцев. — А дядя Кай? — спросила Несси, поправляя свои бронзовые кудри. — О, Кай — это отдельная история, — Лиса закатила глаза. — В последнее время он решил, что я «уже взрослая» и мне пора укрепить клан выгодным браком. Постоянно пытается познакомить меня с какими-то заносчивыми аристократами из старых европейских кланов. Но мне никто не приглянулся. Они все такие... скучные и пахнут нафталином. Лиса заговорщицки понизила голос и придвинулась ближе к подруге: — Хотя, знаешь, по-моему, Деметрий на меня запал. Наш великий ищейка ходит за мной хвостиком под предлогом «охраны». Я оборачиваюсь, а он тут как тут, делает вид, что рассматривает фрески на стенах. Это так нелепо! Несси в ответ начала рассказывать про странности своей семьи: про Эмметта, который пытался бороться на руках с медведем и проиграл, потому что медведь просто уснул на нём, и про Эдварда, который постоянно пытается «подслушать» их мысли, даже когда обещает этого не делать. — Знаешь, Лиза, — Несси серьезно посмотрела на подругу, — я рада, что ты тогда не убежала. С тобой... с тобой мир кажется не таким опасным. Лиса коснулась своего медальона, и её чутьё на мгновение кольнуло: где-то там, за океаном, Аро всё же начал терять терпение. — Мне тоже, Несси. Но если мой папа узнает, что я здесь, он, наверное, впервые за тысячу лет сам прибежит в Америку, чтобы проверить, не съел ли меня твой Джейкоб.Морской ветер еще не успел выветриться из волос девушек, когда они, словно две тени, проскользнули через старый заброшенный лаз в южной стене Вольтерры. Лиса крепче сжала руку Несси, ведя её по запутанным коридорам, которые помнили еще шаги этрусков. — Почти пришли, — прошептала Лиса, сворачивая в сторону Главной галереи. — Здесь самые красивые витражи, когда закатное солнце проходит сквозь... Она резко замерла. Из-за массивной колонны, скрестив руки на груди, вышел Деметрий. Его взгляд ищейки был направлен прямо на них. Несси испуганно сжала пальцы Лизы, чувствуя, как внутри всё похолодело. — Лиса, — вкрадчиво произнес Деметрий, переводя взгляд на гостью. — Я чувствовал твой след от самого побережья. И я вижу, ты привела... очень интересный сувенир из Америки. Аро будет в восторге. Лиса не растерялась. Она сделала шаг вперед, мягко улыбаясь и поправляя прядь волос. — Ой, Дима, ну какой «сувенир»? Это просто маленькая экскурсия. Ты же такой проницательный и сильный, неужели ты расстроишь даму и доложишь дяде о такой мелочи? Она подошла ближе и, коснувшись его локтя, заглянула в глаза с той самой искрой, от которой великий ищейка всегда терял дар речи. — Пожалуйста, Деметрий. Всего один вечер. Ты же знаешь, как я ценю твое... молчание. Деметрий сглотнул, его холодное самообладание дало трещину. Он бросил быстрый взгляд на Несси, потом снова на Лису и, тяжело вздохнув, отошел в тень. — У вас час. И если Аро меня спросит — я был в подземельях. Лиса победно подмигнула подруге и потащила её дальше — мимо сияющих витражей в сад, где среди кипарисов воздух казался густым от аромата цветов. Несси с восторгом рассматривала древние статуи, когда внезапно Лиса замерла, а её «паучье чутье» зазвенело натянутой струной. Сзади повеяло могильным холодом и чем-то очень родным. Они медленно обернулись. Позади, среди теней вечернего сада, стоял Маркус. Его серый плащ неподвижно лежал на плечах, а лицо, казалось, было высечено из того же мрамора, что и античные божества вокруг. Маркус чувствовал, что Лиза отдаляется в последнее время — она меньше говорила с ним, чаще исчезала. Его дар видеть связи не обманывал: между Лисой и «кем-то в лесах» протянулась яркая, золотая нить дружбы. Ренесми застыла, не зная, ждать ли ей нападения. Но Маркус сделал шаг вперед, и его взгляд смягчился. Он помнил ту поляну в Форксе. Он помнил то невероятное, пульсирующее облако любви и преданности, которое окружало эту девочку. Для него, вечно страдающего от разрыва своих уз, это было самым прекрасным зрелищем в мире. — Не бойся, дитя, — его голос был тихим, лишенным всякой угрозы. — Лиза, ты выбрала достойного друга. В её семье есть то, чего нашей... порой так не хватает. Лиса выдохнула, подбежала к отцу и обняла его: — Папа, она просто хотела посмотреть витражи! Она не шпионка. — Я знаю, — Маркус положил руку на голову дочери и посмотрел на Несси. — Ты напоминаешь мне о временах, когда этот замок еще не был таким холодным. Иди, Лиза, покажи ей всё. Я... прослежу, чтобы Аро оставался в своем кабинете подольше. Несси, осмелев, сделала книксен и коснулась руки Маркуса. Своим даром она передала ему одно-единственное воспоминание: образ Лисы, смеющейся на поляне в Форксе. Маркус едва заметно улыбнулся. Это был первый раз за века, когда он почувствовал чью-то чужую радость как свою собственную.Вечер в Форксе выдался туманным, что помогло Лисе буквально раствориться в воздухе сразу после того, как она высадила Несси у границы владений Калленов. Ренесми едва успела поправить одежду, как из кустов выскочил Джейкоб, подозрительно принюхиваясь. — Где ты была? — прорычал он, но не со злостью, а от волнения. — Пахнет... чем-то старым, как музей, и солью. Эдвард, стоявший на веранде, прищурился. Он настраивался на мысли дочери, пытаясь поймать хоть один образ того, где она пропадала весь день. Но Несси, натренированная Лисой, воздвигла в голове настоящий ментальный заслон: Эдвард видел только бесконечный парад пушистых котят, играющих с разноцветными мячиками, и забавных песиков, гоняющихся за своими хвостами. — Ренесми, — вздохнул Эдвард, потирая переносицу. — Котята — это прекрасно, но я знаю, что ты что-то скрываешь. В этот момент к ним вышел Карлайл. Его обоняние, отточенное веками врачебной практики и путешествий, уловило едва заметный, но совершенно уникальный аромат. Так пахла только Вольтерра: старый камень, специфические благовония, которые любил Аро, и едва уловимый холодный шлейф власти. — Несси, — мягко, но очень серьезно произнес Карлайл, подходя ближе. — Тот друг, с которым ты проводишь время... Кто это? Этот запах... он из Италии. В гостиной воцарилась гробовая тишина. Даже Эмметт перестал крутить в руках пульт от приставки. Несси замерла, понимая, что скрывать правду от Карлайла, который сам когда-то жил в том замке, больше невозможно. — Её зовут Лиса, — тихо ответила Несси, глядя дедушке прямо в глаза. — Она дочь Маркуса. Карлайл замер, боясь пошевелиться. Его лицо, обычно спокойное и мудрое, на мгновение стало бледнее обычного. Он прожил среди Вольтури десятилетия, он знал каждое движение Аро, каждую вспышку гнева Кая и каждую тень боли Маркуса... но он даже не подозревал, что у Маркуса есть ребенок. — Дочь... Маркуса? — переспросил Карлайл шепотом. — Но это... это меняет всё. У Маркуса не может быть связей, он был сломлен после смерти Дидимы. — Она настоящая, Карлайл, — добавила Несси. — И она не такая, как они. Она любит своего отца, а он защищает её даже от Аро. Эдвард резко повернулся к Карлайлу: — Если Аро узнает, что она дружит с нашей дочерью, он решит, что мы пытаемся переманить к себе самое ценное, что есть у Маркуса. Это уже не просто визит вежливости, это пороховая бочка.Джейкоб попытался преградить путь, перехватив Лису за руку, но она лишь звонко рассмеялась. Смерив волка взглядом, она иронично бросила: «Слушай, ты бы оделся сначала, позорище лесное, а потом читал мне нотации», и, не дав ему опомниться, подхватила Несси и скрылась в чаще. Однако прогулка не задалась. Из тени вековых елей вышли Владимир и Стефан. Их лица сияли злорадством. — Постой, маленькая принцесса Вольтерры, — прошипел Стефан. — У нас есть кое-что, что заставит твой медальон жечь кожу. Кое-что о твоей матери. О Дидиме. Лиса замерла. Её «паучье чутьё» забилось в агонии, предчувствуя страшную правду. Она мягко отстранила Несси, жестом велев ей оставаться на месте, и подошла к румынам. — Говорите, — коротко бросила она. Когда они открыли ей правду — о том, что Аро сам нанес удар Дидиме, побоявшись, что Маркус покинет клан ради любви, — мир Лисы раскололся. Румыны довольно переглянулись: они знали, что ярость дочери Дидимы станет тем самым детонатором, который разнесёт Вольтерру изнутри. Лиса не стала ждать. Вспышкой, быстрее любого звука, она пересекла океан. В замке Вольтурри двери главного зала вылетели с петель. Лиса влетела внутрь, окутанная вихрем ледяной ярости. Джейн и Алек попытались преградить ей путь, но она просто разметала их своей скоростью, даже не дав Джейн сфокусировать взгляд. — АРО! — её крик заставил содрогнуться старые стены. Аро, сидевший на троне, выронил свиток. Он никогда не видел Лису такой. В её глазах горело пламя, которое невозможно было потушить. — Это правда?! — Лиса рванула к трону, её голос сорвался на хрип. — Ты убил мою маму? Ты убил свою сестру ради своих амбиций? За что, Аро?! За что ты лишил её жизни, а нас с папой — будущего?! Маркус, сидевший рядом, медленно, словно во сне, начал поворачиваться. Морок Челси, который держался веками, дал глубокую трещину. Он смотрел на искаженное болью лицо дочери, а затем его взгляд, полный возвращающегося сознания и первобытного ужаса, переместился на Аро. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как осыпается пыль с карнизов. — Аро? — тихо, почти шепотом произнес Маркус, и в этом шепоте было обещание конца света. — Скажи мне, что она ошибается... Посмотри мне в глаза и скажи, что это ложь.В тронном зале повисла удушливая тишина. Аро, чье лицо на мгновение утратило маску вечного спокойствия, выпрямился. В его глазах больше не было тепла — только холодный расчет коллекционера. — Если бы я этого не сделал, — произнес он, и его голос эхом отразился от сводов, — клан бы рассыпался. Маркус, ты был готов уйти. Ты был готов бросить всё ради одного мгновения счастья. Я спас нас. В этот момент внутри Маркуса что-то окончательно и бесповоротно щелкнуло. Оцепенение веков, морок Челси, меланхолия — всё сгорело в одно мгновение, оставив лишь чистую, как лезвие, ярость. — Деметрий, — не оборачиваясь, приказал Маркус. Его голос стал похож на рокот лавины. — Уведи Лису. Сейчас же. Ищейка, чье чутье подсказывало, что сейчас здесь начнется конец света, не посмел перечить. Он схватил Лису за плечи и, несмотря на её сопротивление, вытолкнул из зала. Лиса сражалась как львица. Её скорость и мощь позволяли ей раскидать охрану у дверей, и через минуту она, выломав створки, снова ворвалась внутрь. Но всё уже было кончено. Картина в зале заставила её замереть на пороге. Маркус стоял посреди зала, возвышаясь над золоченым троном, как древний бог возмездия. У его ног, на холодном мраморе, лежал тот, кто веками считал себя хозяином мира. Голова Аро, еще недавно полная коварных планов, теперь представляла собой лишь груду обломков, рассыпавшихся по полу. Джейн стояла неподалеку, опустив голову. Её плечи дрожали — Маркус, обладая огромной древней силой, просто заставил её сделать то, чего она боялась больше всего: направить свой дар на собственного господина. Он заставил Аро почувствовать всю ту боль, которую он причинил брату за века лжи, а затем одним коротким движением вырвал эту лживую голову. Кай буквально вжался в свой трон, стараясь слиться с обивкой. Его лицо было бледнее самого белого мрамора — он понимал, что если он пошевелится, то станет следующим. Лиса, тяжело дыша, подошла к отцу. Она посмотрела на то, что осталось от Аро, и перевела взгляд на Маркуса. — Что дальше, папа? — тихо спросила она. Маркус медленно повернулся. В его глазах впервые за столетия не было тумана. В них была сталь и странное, пугающее умиротворение. — Дальше? — он посмотрел на замерших гвардейцев. — Дальше смена правительства. Он перевел взгляд на Феликса, который стоял, не смея поднять глаз. — Феликс, — голос Маркуса прозвучал сухо и властно. — Убери это недоразумение на полу. Оно портит вид. Гвардейцы зашевелились, подчиняясь новому, единственному лидеру. Лиса подошла к отцу и взяла его за руку. Теперь Вольтерра принадлежала им, и старые законы Аро канули в лету вместе с его телом.Замок Вольтерра перестал быть склепом, полным лжи, и превратился в суровую крепость, где каждый знал своё место. Маркус теперь восседал на центральном троне, и в его осанке больше не было меланхолии — только холодная, непоколебимая власть.Лиса заняла место по правую руку от отца. Она больше не была «маленькой племянницей», она стала сердцем и совестью нового клана. Именно по её инициативе Вольтерра изменила свои законы:Туристы больше не исчезали в подземельях. Гвардия теперь работала как карательный отряд правосудия. Они отлавливали преступников, убийц и тех, кто нёс зло миру людей.Как и предлагала Лиса, из жертв не выпивали жизнь до конца. Лиса следила, чтобы брали ровно столько, сколько нужно для поддержания сил, оставляя грешникам шанс осознать свои поступки.Кай сидел слева, злой и притихший. Без поддержки Аро он превратился в «цепного пса» — он всё ещё руководил казнями нарушителей Тайного Договора, но теперь каждое его решение должно было быть одобрено Маркусом. По приказу Маркуса Корин сняла «наркотическую» эйфорию с Сульпиции и Афинодории. Афинодория осталась стоять за троном Кая, холодная и строгая, наконец-то вернув себе ясность мыслей. Сульпиция, долгое время стоявшая в тени колонн и привыкавшая к реальности без дурмана, в один из вечеров подошла к Маркусу. Она попросила разрешения покинуть клан — мир без Аро был ей чужд, и она хотела найти свой собственный путь. Маркус, не желая множить неволю, просто кивнул и отпустил её.Румыны, Владимир и Стефан, совершили свою главную ошибку: они думали, что ярость Лисы разрушит Вольтерру, и они смогут прийти на руины. Но они не учли, что ярость Маркуса сделает его только сильнее. Деметрий нашел их убежище через три дня. Лично возглавив отряд, Маркус не оставил от древних королей даже пепла. Это была быстрая и беспощадная зачистка, показавшая всему миру вампиров, что у Вольтури сменилась голова, но зубы стали только острее. С Калленами же был подписан официальный и вечный союз. Лиса лично доставила свиток в Форкс.Теперь в Вольтерре правила не жажда власти, а семья. И хотя Кай всё ещё иногда ворчал в своём углу, глядя на новые «гуманные» порядки, он знал: одно слово Лисы, и Маркус напомнит ему, что бывает с теми, кто нарушает покой его дочери.