Глава 5. Оазис Шепчущих Дюн

      Путь к Шепчущим Дюнам выматывал душу не меньше, чем тело. Это была не просто дорога — это было медленное, изнурительное испытание на прочность. К полудню третьего дня пустыня Ши Вонг перестала быть просто однотипным пейзажем, а превратилась в живое, враждебное существо. Воздух дрожал от зноя, превращая линию горизонта в сплошное, смазанное варево. Каждый вдох обжигал гортань сухим жаром, а выдыхаемый воздух оставлял на губах солёную корочку пота.       Силуэт Зуко казался вырезанным из чёрной бумаги на фоне ослепительного неба. Даже сейчас, измотанный дорогой до предела, он держался с надменной прямотой, как истинный воитель. Его тёмные волосы растрепались от ветра и жары, влажные пряди липли к вискам и высокому лбу, на котором блестели капли выступившего пота. Но даже это не могло скрыть главную примету его судьбы — багровый шрам, пересекающий левую часть лица. В ярком свете дня он казался почти чёрным, устрашающим клеймом.       Мэйли, ехавшая почти вровень, украдкой бросала на него взгляды. В её глазах он был не просто принцем-изгнанником, а ожившей статуей воина, высеченной из стальной воли, упорства и отваги. Она видела, как под успевшей загореть кожей на его скулах от напряжения перекатываются желваки, как его янтарные глаза, сощурившись от солнца и песка, сканируют горизонт в поисках угрозы. Всё в нём кричало о сдерживаемой силе и едва контролируемой ярости, готовой вспыхнуть от малейшей искры. Девушку не пугало клеймо в виде шрама, ей, как художнице, наоборот эта деталь, выбивающаяся из общей гармонии лица, казалась притягательной. Другие скажут, что это уродство, а для неё это была особенность, за которой скрывалась жестокая и несправедливая история.       Сама же она выглядела хрупким контрастом его мрачному образу. Тёмно-каштановые волосы, чуть ниже лопаток спутались в колтуны и растрепались от ветра. Ореховые глаза были уставшими, но в них продолжал блестеть упорный огонёк. Ехав рядом с мощной фигурой на вороном жеребце, она казалась совсем крошечной.       — Ты… — голос Зуко вновь был хриплым и тихим. Он не посмотрел в сторону компаньонки, упорно продолжая пилить взглядом не имевшую конца и края пустыню.       — Да? — отозвалась Мэйли, вздрогнув от неожиданности.       — Ты правда видишь будущее? — принц сделал паузу, думая, как закончить вопрос.       — Или ты просто рисуешь свои страхи?       Вопрос прозвучал без привычной язвительности. Наоборот, в нём звучала усталость и попытка понять логику того безумия, в которое он ввязался. Ему было интересно узнать, как именно работает дар юной художницы.       Она на мгновение задумалась.       — Страхи — тоже будущее. Просто не совсем то, которое мы хотим. — она звучала мягко, немного растягивая слова и пытаясь доступно донести информацию. — Я рисую то, что вижу за завесой настоящего. Иногда — это надежда, иногда — предупреждение.       — Предупреждение, говоришь. — он хмыкнул. — Значит Азулу ты нарисовала как предупреждение?       — Я нарисовала то, что ждёт тебя на твоём пути, если ты не свернёшь с него.       Он резко натянул поводья, останавливая коня.       — Свернуть? — Зуко наконец обернулся и его янтарный взгляд впился в неё. — Мой путь — это вернуть честь! Это не дорога, которую можно выбрать, это мой долг! — он сорвался на крик и в голосе звенела ярость, но Мэйли услышала за ней отчаяние.       — Долг? Или бегство? — тихо спросила она. — Ты бежишь от отца, от сестры. Ты думаешь, что свитки Огня — это ещё одна цель? Или… Может быть — это шанс перестать бежать?       Принц открыл рот для гневной тирады, но слова так и не вырвались наружу, застряв комом в горле. Он смотрел на эту девушку с перепачканным пылью и песком лицом, которая решилась предложить помощь, которая едет с ним в далёкие земли за мифическими папирусами, которая не струсила при первой же сложности и не убежала, пожав хвост. Она была права. Он уже свернул со своего пути. И уже не гнался за иллюзорной надеждой поймать Аватара. Но признать это в слух — значило окончательно отказаться от той единственной цели, которая давала ему силы жить все эти годы.       Зуко ничего не ответил, лишь пнул коня пятками в бока и поехал дальше. Мэйли вздохнула и отправилась следом.       К вечеру в дали показалась тёмная полоса зелени. Оазис Шепчущих Дюн встретил их не прохладой, а удушающей влажностью и какофонией звуков. Воздух был густым, пропитанный ароматом специй, потом сотен людей и сладковатым запахом гниющих фруктов. Это был не просто источник воды посреди пустыни, это был был город, выросший вопреки законов природы. Гигантские пальмы с широкими листьями создавали шатры над узкими улочками, вымощенными из гладкого камня. Под ногами хлюпала грязь: вода из подземного озера просачивалась наверх, питая корни деревьев и превращая песок в топкую жижу.       Зуко ехал впереди, его жеребец нервно фыркал и косил взглядом на шумную толпу. Сам юноша был напряжён не меньше. За столько лет изгнания и бегства он отвык от такого количества людей. Каждый взгляд казался ему оценивающим, каждый шёпот — доносом. Он чувствовал себя голым без доспехов и стражи.       — Держись ближе. — бросил он через плечо Мэйли, не обернувшись.       Девушка кивнула и стала с детским любопытством оглядываться по сторонам. Для неё этот хаос был источником вдохновения: смуглые торговцы, зазывающие к себе покупателей; женщины в цветастых шелках; дети, с визгом носящиеся между потоком людей. Она видела жизнь во всей её неприглядной красоте.       Они спешились у центральной площади. Принц быстро привязал конец к коновязи и, кинув монету мальчишке-конюху, строго наказал ему следить за животными. Взяв свои вещи, они прошли чуть дальше. Зуко заговорил первым, привлекая внимание компаньонки, с живым интересом разглядывающую всё вокруг.       — Нам нужно найти проводника к Вратам Року. — сказал он, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Я не собираюсь торчать здесь дольше, чем это необходимо.       — Проводник найдёт нас сам. — ответила девушка, потянувшись к своему альбому.       — Что ты имеешь в виду? — его медовые глаза сузились.       — Я знаю это, у меня было видение. Не мы будем искать его, а он почувствует наше присутствие.       — И сколько нам ждать его озарения? — с вновь закипающей злостью, вперемешку с раздражением, спросил юноша.       — Завтра мы будем уже в пути. — лишь сухой факт.       Рыкнув себе под нос, Зуко отвернулся и начал рассматривать толпу. Его взгляд был цепким, он замечал всё вокруг: как карманник срезает кошель у зазевавшегося купца, как как двое наёмников в углу о чём-то переговариваются, как бликует солнце на лезвии кинжала у старого адмирала. И тут он заметил неброский двухэтажный постоялый двор.       — Пойдём. — бесстрастно произнёс юноша. — Пока мы в ожидании проводника, думаю… мы можем позволить себе небольшую передышку. — Мэйли с радостью согласилась и они направились внутрь здания.       Постоялый двор оказался настоящим спасением. После раскалённого воздуха пустыни здесь оказалось прохладно и сыро. Пахло землёй, специями и чем-то жареным, отчего у путешественников заурчали животы.       Принц сразу подошёл к хозяину. Это был тучный мужчина с хитрым прищуром, который окинул их оценивающим взглядом       — Осталась одна комната. — пробасил мужчина. — Но можем поставить вторую лежанку. Устроит?       Девушка и парень переглянулись. Выхода не было, тем более они не собирались оставаться тут надолго. Юноша молча кивнул.        Владелец тут же довольно ухмыльнулся и назвал цену за комнату, горячую воду и ужин. Зуко молча отсчитал монеты и протянул их хозяину.       — Купальни раздельные. — буркнул мужчина. — Пройдёте вдоль этого коридора, дальше сами разберётесь. Комната на втором этаже, самая первая дверь.       Комната была крохотной, но уютной и чистой. Стены из холодного камня, узкое окно, выходящее на задний дворик. Как и было обещано, через несколько минут им принесли вторую лежанку, еле вместившуюся в маленькое помещение.       Мэйли с тихим стоном облегчения опустилась на кровать.       — Чувствую себя так, словно меня высушили как изюм.       Зуко не ответил, он уже стаскивал с себя пропитанную потом и пылью рубашку, с отвращением отбрасывая вещь в сторону. Под ней оказалась простая хлопковая безрукавка, тоже мокрая насквозь.       — Встретимся внизу через сорок минут. Нужно смыть с себя эту пустыню. — юноша вышел из комнаты, прихватив с собой чистые вещи. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь далёким гулом базара за окном.       Принц вошёл в небольшую каморку. Здесь было душно от пара, а единственным источником света было зарешечённое окошко под самым потолком. В центре стояла лохань, до краёв наполненная горячей водой.       Он быстро снял с себя грязные вещи, ткань отвалилась от тела почти с хрустом. Сморщившись, он кинул вещи в угол. Теперь это пойдёт либо в стирку, либо на мусорку. Оставшись обнажённым, юноша подошёл к лохани и опустился в воду.       Горячо, почти обжигающе. Но это было божественно. Он опустился в воду по подбородок и закрыл глаза. Мысли начали проясняться. В голове всплыли слова художницы: «Ты бежишь». Но он уже не бежал за Аватаром. Он шёл за ней и за свитками. И… за чем-то другим. Но эта новая дорога пугала его больше, чем все молнии Азулы. Потому что старая дорога была понятной: поймай Аватара — верни честь. А что теперь? Чего он ищет на самом деле? Зуко резко сел в лохани, расплескав воду. Нет, он не готов об этом говорить. Пока не готов.       Он начал мыться — методично и неторопливо. Тёр мочалкой плечи, смывая въевшуюся грязь пустыни, намылил волосы, чувствуя застрявший в них песок. Вода быстро стала мутно-серой. Вылив на себя кувшин чистой воды из ведра рядом, остатки пены смылись.       Когда он закончил и вылез из лохани, вода в ней была похожа на жидкую грязь. Юноша вытерся жёстким полотенцем до покраснения кожи и натянул на себя чистую одежду: тёмные штаны и простую чёрную рубаху с закатанными рукавами, обрамлённую тёмно-алыми швами. Волосы он просто зачесал назад пальцами — они были ещё влажными. Зеркала здесь не было, но он чувствовал себя обновлённым. Чистым и странно… пустым. Словно вместе с грязью он смыл и часть той ноши, которую все эти годы тащил на своих плечах.       Мэйли в это время находилась в женской части купален. Интерьер ничем не отличался от мужских, точно такая же каморка с лоханью по середени. Только по просьбе девушки в воду добавили ароматных масел лаванды и сандала, чтобы на верняка перебить вонь, которую они привезли из пустыни.       Девушка с наслаждением опустилась в горячую воду, позволяя жару проникнуть в каждую ноющую мышцу, в каждую клеточку тела. Она опустила голову на деревянный бортик и прикрыла глаза.       В этой тишине и уединении её мысли потекли свободно. Она думала о Зуко. О том, как он сидел напротив неё в купальне для мужчин. Она не могла видеть его, но слышала плеск воды и чувствовала его присутствие за тонкой стеной. В какой-то момент она поймала себя на мысли, что представляет его там — мокрого, с напряжёнными плечами, яростно смывающего с себя не только грязь, но и груз прошлого.       Мэйли взяла в руки глиняной горшочек с мыльным корнем и приступила к мытью волос. Пена была густой и приятно пахла свежестью. Она тщательно промыла пряди несколько раз, пока вода, стекающая с них, не стала кристально чистой. После девушка взяла мягкую губку и начала тереть кожу — руки, плечи, ноги. Под ногтями всё ещё оставался тёмный ободок грязи. Она скребла кожу до тех пор, пока не почувствовала себя по-настоящему чистой.       Наконец смыв остатки пены чистой водой, она вылезла из лоахни. Тело тут же обдал прохладный ветерок и оно покрылось мурашками. Насухо вытерев тело, Мэйли переоделась в чистые вещи и вздохнула с облегчением. Теперь на ней были серые штаны свободного кроя, белая майка и поверх неё рубашка приятного оливкового оттенка. Волосы, расчёсанные деревянным гребнем, упали на спину тяжёлыми волнами.       Когда Мэйли спустилась во внтуренний дворик, она нашла Зуко у колодца. Поза была расслабленной, глаза полуприкрыты, а рубашка с закатанными рукавами открывала его сильные предплечья.       Он выглядел иначе. Не просто чище, а как-то спокойнее. Ушло то вечное напряжение, которое, казалось, было впаяно в его плечи.       — Ты долго. — в его голосе не было привычного раздражения, скорее лёгкая усталость.       — Вода была великолепной. — с улыбкой ответила Мэйли. — Чувствую себя заново рождённой.       Принц лишь хмыкнул.       — Хозяин сказал, что ужин подадут прям в комнату.       Он бросил на неё короткий взгляд и художница заметила, как его глаза задержались на её посвежевшем лице и чистых волосах. Девушка машинально заправила прядь волос за ухо и отвела взгляд, тихонько поинтересовавшись:       — Тогда может пойдём? Я проголодалась.       Они поднялись на второй этаж в неловком молчании. В их тесной комнатке на столе уже стояли две порции с ароматным рагу, пресные лепёшки и кувшин с водой.       Ужин прошёл в тишине. Мэйли несколько раз чувствовала на себе взгляд принца, но как только поднимала глаза, он уже смотрел в свою тарелку       — Ты… — начал он вдруг, глядя на свои руки. — Ты не против, что нас поселили в одной комнате?       Художница удивлённо моргнула. Она ожидала чего угодно: сарказма, приказ, но не этого вопроса.       — Я… Нет. Мы ведь уже спали рядом у костра. Это почти то же самое.       Зуко нахмурился.       — Это не то же самое. Там была пустыня. А здесь стены. — он встал и подошёл к окну, глядя на появляющиеся звёзды. — Это непривычно… Делить с кем-то своё пространство.       В его голосе прозвучала такая горечь и одиночество, что Мэйли стало не по себе.       Она поняла, что для него это не просто неловкость. Это страх подпустить кого-то настолько близко.       — Я понимаю, — мягко сказала она. — Для меня это тоже непривычно. Но… Я не враг тебе, Зуко.       Он долго молчал. Затем, подняв голову к потолку, на выдохе произнёс:       — Я знаю. — после нескольких минут молчания он всё же сдвинулся с места и прошёл к своей кровати, стоявшей у дальней стены. — Ложишь спать. Нам нужно набраться сил перед встречей с проводником.       Девушка легла на свою кровать и натянула одеяло до подбородка. Вокруг вновь повисла тишина. Она слышала его дыхание с другого конца комнаты. Это было странное чувство — быть так близко к нему и в то же время чувствовать огромную пропасть между ними. Но сегодня эта пропасть казалась чуть-чуть уже.       — Спокойной ночи, Зуко. — сказала она в темноту. Тишина затянулась так надолго, что девушка подумала, что принц уже спит.       — Спокойной ночи… Мэйли. — наконец раздался голос из темноты.       И впервые за долгое время его тон не был холодным или отстранённым. В нём звучала лишь бесконечная усталость путника, который наконец нашёл себе место для ночлега.