Глава 1. Когда всё идёт не по плану или мы женаты, Грейнджер!

Гермиона Грейнджер уже как три года работала невыразимцем и специалистом по неустойчивой магии. Она рассматривала тихо пульсирующий артефакт в защитном поле. — Феноменально, — прошептала она, делая очередную пометку в парящем рядом пергаменте. — Он не просто стабилизировал пространственный разрыв, он его зашил. Это может изменить всё в области телепортаций. — Грейнджер, ты уже три часа бормочешь себе под нос. Мой обеденный перерыв закончился сорок минут назад, а я хотел сегодня зайти в ресторан и отведать вкусный стейк, — раздался скучающий голос со стороны входа. Драко Малфой, работающий с ней в отделе, всё время бесил её. Более невыносимого человека было не найти. — Твой обед может подождать, Малфой, — отрезала она, не отрывая глаз от кристалла. — Это важнее. Это очень опасный артефакт. — Ты может и можешь существовать без еды, а я нет, — проворчал Драко, но сделал несколько шагов внутрь. Любопытство взяло верх. — И что он делает, кроме как красиво мерцает? — Он демпфирует экзистенциальные вибрации между потенциально возможными реальностями, — начала было Гермиона. — Перевод на нормальный язык, Грейнджер. Пожалуйста. Она вздохнула. — Он как пробка, которая не даёт разным «что, если» вылиться в нашу реальность. Удерживает другие вселенные на своих местах. — Звучит ужасно скучно, — выдал своё мнение Драко, подойдя ближе. — Это не шутки, Малфой. Два аврора исчезли. И мы не знаем, где они. Нужно выяснить, что с этим артефактом, и найти сотрудников Министерства. — Понял-понял, — сказал Малфой. — Не кипятись, Грейнджер. Гермиона отвернулась только на секунду, но вдруг услышала. — А это что такое? Она развернулась. Сквозь защитное поле что-то радужное закручивалось возле Малфоя. Свет вокруг артефакта стал фиолетово-розовым. — Я ничего не… — начал оправдываться Драко, но было поздно. Артефакт взорвался разными цветами. Но вместо того, чтобы разнести всё в щепки, он превратился в гигантскую мерцающую радужную воронку. Невидимая сила вцепилась в них. — О нет… — успела прошептать Гермиона, понимая, что происходит. Экзистенциальные вибрации. Пробка выбита. — ГРЕЙНДЖЕР, ЧТО ЭТО… — крик Драко оборвался. Воронка с громким хлопком утянула их внутрь.

***

Очнулся Драко от сильного толчка в спину. Он открыл глаза. Он лежал на большой кровати, а рядом лежала Грейнджер. — Малфой, — хрипло позвала она. — Малфой, ты жив? — К сожалению, да, — раздался стонущий ответ. Они оба были в пижамах. У Гермионы была пижама с совушками, а у Драко — шёлковый комплект тёмно-зелёного цвета. — Где мы? — спросил он, приподнимаясь на локте и оглядываясь. Комната. Совершенно обычная, невероятно уютная, в зелёных тонах. Книжные полки, камин, семейные портреты в рамах… Гермиона уставилась на самый большой портрет над камином. На ней были они. Она, в элегантном белом платье, смеялась, запрокинув голову. Драко, в тёмных брюках и белой рубашке, обнимал её за талию и улыбался. А перед ними сидели двое детей-близнецов с белыми, как у Драко, волосами и её карими глазами. — Что… — голос Драко сорвался. Он тоже увидел портрет. — Что это? Что происходит, Грейнджер? — Кажется, мы в другой вселенной. Артефакт, — наконец сказала она, — открывает порталы в другую реальность. Он нестабилен. Мы создали разрыв. — Говори по-человечески. — Разрыв, Малфой, — начала она, — это когда ты пробиваешь дыру не в одной стене, а в нескольких сразу. И эти дыры начинают влиять друг на друга. Представь, что мультивселенная — это огромный дом. Бесконечный. С бесконечным количеством комнат. — Допустим. — Комнаты — это вселенные. Между ними — стены. Очень толстые, очень прочные. Обычный волшебник никогда не пробьёт такую стену. Даже если очень постарается. — А мы необычные? — Мы идиоты, которые нашли кувалду и не прочитали инструкцию, — честно сказала Гермиона. — Артефакт — это кувалда. Я пыталась его стабилизировать. Но что-то пошло не так… — В этот момент кувалда ударила по стене, — закончил Драко. — Не по одной. По нескольким. Одновременно. И все они связаны. — Чем связаны? — Тем, что мы их создали. Одним ударом. Поэтому мы не можем просто выбраться в свою вселенную. Мы пробили не один путь, а целую сеть. И теперь мы в этой сети. Как муха в паутине. — И как мухе выбраться? — спросил Драко. — Найти центр паутины. — А где эта точка? — В нашей вселенной. — То есть нам нужно вернуться туда, откуда мы начали? — Да. Но не напрямую. Паутина не пускает. Она заставляет нас проходить по всем нитям, по всем мирам, которые мы создали. Собирать энергию, чтобы закрыть разрыв. — И что это значит? — Это значит, что нас будет швырять из одной реальности в другую. Мультивселенная не книга, которую мы листаем по порядку. Это… океан. А мы — лодка. Нас кидает туда-сюда, и мы не можем контролировать, куда попадём. — Прекрасно, — Драко закрыл лицо руками. — То есть мы можем застрять в этом бесконечном цирке навсегда? — Можем. Или можем найти способ заставить его открывать порталы не хаотично, а в нужном направлении. Чтобы вернуться в нашу реальность. — И как это сделать? — Пока не знаю. — Замечательно. Просто превосходно! — он схватился за голову, запустив пальцы в идеально уложенные волосы, и посмотрел на неё с таким выражением, будто мир только что подарил ему ещё один способ страдать. — Я знаю, где мы. — Где? — Гермиона напряглась, оглядывая спальню. — Мы в Малфой-Мэноре. Они оба замолчали. В этот момент в комнату вбежали те самые близнецы, мальчик и девочка лет восьми. — Мама! Папа! — закричала девочка. — Скорпиус опять взял мою куклу. Мальчик скрестил руки на груди, приняв позу, до боли знакомую и Гермионе, и Драко. — Она сама виновата! Она сказала, что я глупый! Гермиона и Драко уставились на детей. В их глазах читался один и тот же чистый ужас. — Дети, — сдавленно произнёс Драко. — У нас есть дети. — Мы женаты, — отозвалась Гермиона, глядя на обручальные кольца на их пальцах. Дверь распахнулась, и в комнату вошёл Гарри Поттер. В стоптанных тапочках, домашней одежде и грудой пергаментов под мышкой. Он резко остановился. — Что с вами? Вы выглядите так, будто только что увидели, как Снейп исполняет танец живота. Гермиона нашла в себе силы пошевелить языком. — Гарри… мы… как… — Вы опять поругались из-за ремонта на кухне? — вздохнул Гарри, пожимая плечами. — Драко, просто согласись на мрамор. Она всё равно победит. Драко медленно поднял руку и ущипнул себя за щёку. — Ай. Чёрт. Не сплю. — Вы какие-то сегодня странные, — сказал Гарри. — Что ты делаешь в моём доме, Поттер? — вдруг спросил Малфой. — Ты же сам разрешил нам остаться с Джинни. Столько приготовлений к празднику. Сказал, что вы одни не справитесь. — К празднику? — подал голос Драко. — Да, ваша годовщина свадьбы. Вечером. — Да-да, Драко просто забыл, — быстро ответила Гермиона. В этот момент с потолка гостиной, прямо над головой Гарри, материализовался мерцающий радужный осколок, похожий на кусочек разбитого стекла. Он завис, тихо звеня. — Ладно, дети, пойдёмте к Лили и тёте Джинни. Пускай папа с мамой переоденутся. Гарри с детьми вышел. — Что это? — спросил Драко. Он взял палочку в руку. — Акцио, — сказал он. Осколок не двинулся. — Наверное, это и есть та энергия, которая поможет нам вернуться. Теоретически мы можем добыть её значимыми событиями или решёнными проблемами конкретной реальности. Мы своим появлением создали дыры. Эти энергетические отпечатки или части магического ключа, которые мы видим, — они как заплатки. Чтобы собрать их и создать проход домой, нам, скорее всего, нужно исправить то, что в этом мире «не так». — Ой, что, интересно, здесь может быть не так? — Драко махнул рукой на портрет. — Мы женаты, Грейнджер! И у нас дети! Здесь всё не так! В этот момент в гостиную впорхнула их дочь. — Мама, папа, вы опять задержались! Бабушка говорит, если вы не позавтракаете, то опоздаете на работу. Они переоделись и покорно последовали на кухню, где за столом уже сидели трое детей (одна девочка, скорее всего, была дочкой Поттеров), Гарри, Джинни и Нарцисса. Дети щебетали о том, что дядя Гарри обещал показать новый трюк на метле, если закончит отчёт вовремя. — Значит, вечером здесь будет вся семья? — осторожно спросила Гермиона. — Все, — кивнула Нарцисса. — Люциус задерживается, но прибудет к началу праздника. — Почему отец задерживается? — спросил Драко. — У него занятия в Хогвартсе. С тех пор, как он ведёт занятия по зельеварению, я его совсем не вижу. Драко с Гермионой переглянулись. — Ещё будет дядя Рон с тётей Лавандой, — сказала их дочка. — Так жаль, что твои родители не будут присутствовать, — сказала Нарцисса Гермионе. — Зато хорошо отдохнут на Гавайях, — ответила Джинни с лёгкой улыбкой. В голове не укладывался новый порядок вещей. Всё в этом мире было не так. Им придётся играть роль счастливой семейной пары. Перед всеми этими людьми, которые даже не подозревают, что они — всего лишь случайные путешественники из другой реальности.

***

Их рабочий день только добавил красок в картину этого безумия. Гермиона работала в Министерстве — хоть что-то не изменилось. Но работала она в канцелярии. Повсюду лежали кипы пергаментов с грифом «СРОЧНО», «ЗАСТРЯЛО» и «РЕШИТЬ». А в расположенном через две улицы от Министерства высоком здании с панорамными окнами сидел Драко. Он обнаружил, что владеет сетью магических магазинов. И весьма неплохих. Его секретарша представила ему график: после обеда встреча с делегацией гоблинов по вопросам кредитования, затем — отчёты по прибыли магазинов, на выходных — благотворительный аукцион. — Сэр, звонила ваша мама, — пискнула секретарша. — Просила уточнить меню. И спрашивала, уверены ли вы насчёт цвета скатертей. Драко, чувствовал себя актёром на чужой сцене. Вечером, вернувшись в Малфой-Мэнор, они наконец смогли поговорить. — Проблема в бюрократии, — сказала Гермиона, ходя взад-вперёд. — Гарри устал, все в Министерстве, как зомби. Ты бы видел, сколько я сегодня разгребла бумаг. — Отлично. И что нам делать? — Драко развалился в кресле. — Поджечь архив? — Нет! Мы должны сделать что-то значимое. Что-то, что изменит ситуацию к лучшему. — А если мы провалимся, Грейнджер? Мы останемся здесь навсегда? — голос Драко дрогнул. — С детьми и общим счётом в Гринготтсе? Гермиона остановилась и посмотрела на него. — Да. — Тролличье дерьмо...

***

— Драко, милый, ты какой-то бледный. Опять работал допоздна? — спросила его Нарцисса. И тут камин всколыхнул зелёным светом. Из него вышел Люциус Малфой. Он поцеловал жену, потрепал Драко по шевелюре и обнял Гермиону. — А где мои внучата? Скорпиус! Лира!   — Дедушка! — закричали дети и буквально повисли на нём. Позже прибыли Рон и Лаванда с двумя маленькими детьми и сразу утонули в попытках их успокоить. Рон, увидев Драко, кивнул ему как старому приятелю. Стол накрыли в саду. Белая скатерть, тарелки из фарфора, хрустальные бокалы. В воздухе плавали небольшие светящиеся шарики — магические огоньки, которые запустили вместо свечей. Они медленно кружили над столом. Дети бегали между гостями, называли Рона «дядя Рон-Рон», просили Люциуса показать «фокус с цветным дымом» и в целом были очаровательными маленькими гибридами своих родителей, что сводило Драко с ума. Гермиона и Драко сидели, прижатые друг к другу толпой родни и друзей, и старались улыбаться. Над ними, в ветвях старого дуба, появился тот самый мерцающий радужный осколок. — Дорогая, могу я пригласить тебя на танец? — Да, милый. Они кружили под взглядами собравшихся. — Дело не в Министерстве. Это что-то другое. Ты видишь осколок? Значит, проблема, в этом доме. Нам нужно выяснить, что это. Гермиона кивнула, собираясь с мыслями. — Хорошо. Действуем. Я попробую поговорить с Джинни. Вдруг что-то выясню. А ты понаблюдай. Может, что-нибудь бросится в глаза. Они закончили танец. Гости похлопали. Гермиона и Драко отошли друг от друга, всё ещё чувствуя на себе взгляды. И тут раздался громкий голос Люциуса. — Ну же, сын, — сказал он, поднимая бокал. — Ты чего? Поцелуй жену. В саду повисла тишина. Драко замер. Его лицо, и без того бледное, стало ещё бледнее. — Что? — выдавил он. — Поцелуй жену, — повторил Люциус. Все гости смотрели на них не отрываясь. Драко взглянул на Гермиону. В его глазах читался ужас. Гермиона выдохнула. Сделала шаг к нему первой. — Поцелуй меня, — прошептала она одними губами. — Что? — Малфой, быстрее, — сказала она. — Они смотрят. Мы не должны вызывать подозрений. Нам нужно играть свои роли. — Нет. Ни за что, — прошептал он в ответ. — Грейнджер, я не буду этого де… Она не дала ему договорить. Гермиона схватила его за рубашку, притянула к себе и поцеловала. Глаза Драко расширились в немом ужасе. Его руки повисли вдоль тела. Он не ответил на поцелуй, но и не оттолкнул её. Через две секунды она отпустила его. Все похлопали. Люциус одобрительно кивнул. Нарцисса вытерла уголки глаз платочком. Дети закричали «фу, они целуются!» и убежали. Драко стоял не двигаясь и смотрел на неё так, будто она только что наложила на него «Остолбеней». Гости разбрелись по саду. Кто-то смеялся у фонтана, кто-то спорил о квиддиче, дети носились друг за другом с мороженым в руках. Гермиона уже развернулась, чтобы направиться к Джинни. Но Драко схватил её за руку. — Ты… — начал Малфой. — Что ты только что сделала? — Это называется поцелуй, Малфой. Ты замешкался. Все видели это. Я исправила ситуацию. — Ты набросилась на меня, как гиппогриф на сырое мясо! — Успокойся, Малфой. Ничего страшного не произошло. Или ты бережешь себя до свадьбы? — усмехнулась Гермиона. — Я не давал согласия на это! — Драко провёл рукой по волосам, что всегда делал, когда был на грани. — Послушай меня, Грейнджер, знаешь, кто ты после этого? — начал он. Гермиона приготовилась к яду из его уст. — Ты самая красивая и замечательная женщина. Мне так повезло с тобой. Гермиона открыла рот от шока. А потом раздался голос позади неё. — Грейнджер? Надо же, как в школе. Только вот она теперь уже как 10 лет Малфой, — сказала Джинни. Гермиона развернулась. Ах, вот почему он так сказал: Джинни была рядом. Она спасла её от проклятий, которые чуть не вылились изо рта Малфоя. — Мы иногда так зовём друг друга. Не бери в голову, — ответила Гермиона. Малфой уже ретировался. — Ну как, не устала ещё от нашей семейной идиллии? — пошутила Джинни. — Всё нормально, — сказала Гермиона. Они посмотрели, как дети с криком убегали от дедушки Люциуса. — Иногда кажется, мы совсем не видим детей. Вечно какие-то дела, — покачала головой Джинни. — Я в выходные присмотрю за вашими, если хотите. Мы с Гарри всё равно куда-нибудь собирались выбраться с Лили. Да и близнецам в свой день рождения наверное не захочется сидеть дома. Гермиона насторожилась. — Что? В выходные день рождения? А мы уходим... — Ну да, у вас с Малфоем дела, приёмы, как всегда, — махнула рукой Джинни, как о чём-то само собой разумеющемся. Сердце Гермионы застучало быстрее. — И часто у нас так? Джинни посмотрела на неё с лёгким удивлением. — Ну да. Практически всегда. На тебе целый отдел в Министерстве, у него — магазины, фонды, благотворительные аукционы. Почему ты спрашиваешь? — Да так, просто, — пробормотала Гермиона, чувствуя, как в голове складывается страшная картинка. Тем временем Драко отступил в тень, налил себе огневиски и уселся на стул подальше от общего веселья. Вдруг рядом на стул присел мальчик. Его сын. Скорпиус. — Папа, — тихо сказал мальчик. — Можно я посижу с тобой? Драко, ошарашенный, кивнул. — Да... конечно. Мальчик устроился на соседнем стуле. Драко смотрел на него, и внутри что-то сжималось, причиняя странную, ноющую боль. Он никогда всерьёз не задумывался о детях. Это было где-то в далёком, туманном будущем, а часто — и вовсе не в его планах. Скорпиус молчал, глядя на свои туфли. Потом сказал, не поднимая глаз: — Я не сержусь, правда, отец. Я понимаю. Вам с мамой некогда. — Ты про что? — выдавил из себя Драко. — В свой день рождения я не хочу уходить никуда с дядей Гарри и тётей Джинни, — продолжил мальчик тем же ровным тоном. — Если мы не идём на «Гарпий», то можно я останусь с Твинки дома? Драко почувствовал, как комок подкатывает к горлу. — Ты любишь квиддич? — спросил он хрипло. — Да, — в голосе Скорпиуса впервые прозвучал слабый проблеск энтузиазма. — Я хочу стать ловцом. Как и ты, папа. Как и ты, папа. Эти слова ударили в сердце. — Ты можешь остаться, — наконец выдавил Драко. Мальчик соскочил и обнял его. — Спасибо. И побежал к сестре. А Драко словно ещё ощущал лёгкое прикосновение детских ручек к себе. Он тряхнул головой, чтобы избавиться от этого ощущения. Потом поднял взгляд, инстинктивно ища в толпе Гермиону. И в тот же миг встретился с её взглядом. Она тоже только что оторвалась от разговора с Джинни. На их лицах было одно и то же выражение — осознание. Они быстро пошли навстречу друг другу. — Я поняла, — выпалила Гермиона. — И я понял, — перебил её Драко. — Дети. — Что ты узнал? — Я поговорил со Скорпиусом. Как я понял, у близнецов день рождения. И мы хотели идти на матч «Гарпий». Но мы заняты работой. Он просил разрешения остаться дома, с домовиком. Гермиона закрыла глаза на секунду. — Джинни сказала, что в выходные они могут взять детей. Потому что у нас с тобой «дела, как всегда». Приёмы. Работа. Мы бросаем детей, Драко. Мы строим карьеру, меняем мир, а они одни. — Это значит... — начал Драко. — Это значит, — перебила его Гермиона, и в её глазах загорелся огонь, — что мы идём на этот чёртов квиддич. Драко улыбнулся. Это была настоящая улыбка. — В топку все эти приемы. И благотворительные вечера.

***

— Мы хотим сказать кое-что важное. — Начал говорить Драко. — В субботу у Скорпиуса и Лиры день рождения. И мы с Гермионой решили, что идём с детьми на матч «Гарпий» против «Визжащих Костогрызов». Лира завизжала от восторга. Скорпиус улыбнулся. Проводив последних гостей (Люциус с неодобрением покачал головой насчёт несерьёзных планов на квиддич), они поднялись в детские спальни. Сначала уложили Скорпиуса. Комната мальчика была идеальна: модели мётел и плакаты с квиддичными командами. — Доброй ночи, отец, — сказал Скорпиус, уже лёжа под одеялом. — Спокойной ночи, — ответил Драко, и рука его сама потянулась поправить одеяло. Он поймал себя на этом жесте, и смущенно отдёрнул её. Но Гермиона не растерялась и поцеловала мальчика в лоб. Потом они подошли к комнате дочери. Девочка уже сидела в кровати, прижав к груди плюшевого единорога. — Мама, папа, — попросила она, — расскажите историю вашей любви! — Ох, дорогая, — сказала Гермиона. — Ты тысячу раз слышала эту историю. Давай лучше ты нам расскажешь, а мы проверим, всё ли ты помнишь. — Хорошо! — Лира с радостью согласилась. Гермиона взглядом указала Драко на софу у стены. Он закатил глаза, театрально вздохнул, но покорно опустился на край. Гермиона села на кровать дочери. — Ваша любовь началась с того, что папа спас тебе жизнь! — торжественно начала Лира. — Что? — вырвалось у Гермионы так громко, что девочка вздрогнула. Драко подавился кашлем. — Прости, дорогая, — быстро сказала Гермиона, поглаживая дочь по голове. — Просто это было так давно. Продолжай. — Ты подавилась яблоком во дворе Хогвартса. — Лира продолжила с восторгом. — И папа обхватил тебя и надавил на животик! Кусочек яблока вылетел! А потом ты, мама, в благодарность подарила папе свою любимую книгу… «Теория магии», кажется. А папа тебе — свою любимую книгу о драконах! И вы начали встречаться тайно по вечерам на Астрономической башне. А после школы вы ошарашили всех друзей и родственников, объявив, что женитесь! А потом появились мы со Скорпиусом! В комнате повисла пауза. Гермиона перевела взгляд на Драко. Он сидел с совершенно каменным лицом, лишь уголок его рта нервно подергивался. — Всё верно, дорогая, — наконец выдавила Гермиона, чувствуя, как внутри всё переворачивается от абсурда этой истории. — Так всё и было. Именно так. Она подоткнула одеяло, поцеловала дочь в лоб. — Доброй ночи, моя умница. — Сладких сновидений, — хрипло добавил Драко. Они вышли из комнаты, прикрыв дверь, и молча добрались до спальни. — Я сплю на кровати, а ты на софе, — сказала Гермиона, схватив пижаму. — Вот ещё. Это мой дом. Я сплю на кровати. — Ты так галантен. — Дом большой. Найду себе комнату. — Нельзя, возникнут вопросы. — Ладно, Грейнджер. Кровать огромная, я лягу с края. Она поджала губы, но ничего не сказала. Ушла в ванную переодеться. Драко остался один. Он посмотрел на кровать, потом на колдографию в рамочке на тумбочке: они вдвоём на фоне Эйфелевой башни, обнимаются, смеются. Через десять минут они стояли по разные стороны кровати, оба в пижамах, оба с каменными лицами. Драко залез под одеяло первым и демонстративно отвернулся к стене. Гермиона легла на самый край, спиной к нему. Между ними оставалась пропасть размером с ещё одного человека. — Грейнджер, — сказал Драко в темноту. — Что? — Если ты начнёшь храпеть, я брошу в тебя подушкой. — Я не храплю! — ответила Гермиона. — Скажи мне, Малфой, ты всегда такой нытик? — А ты всегда такая зануда? Она не ответила. Тишина накрыла их, и они погрузились в сон.

***

За окном пели птицы. Тёплый утренний свет пробивался сквозь шторы. В воздухе пахло цветами — теми самыми, что росли под окнами спальни. Что-то мягкое и тёплое щекотало его нос. Драко лениво повёл плечом, пытаясь смахнуть раздражитель, но он не убирался. Он нахмурился во сне, потом всё же открыл глаза. Голова Гермионы лежала у него на груди. Её непокорные волосы щекотали его подбородок и шею. Её рука покоилась у него на талии. Его собственная рука, предательски, обнимала её. Их ноги переплелись под одеялом. — Грейнджер, — позвал Драко. — Ммм, чего тебе, Малфой? — сонно пробормотала она, не открывая глаз. — Грейнджер, — снова позвал он, на этот раз громче. Она открыла глаза. Приподнялась. Посмотрела на него — на его грудь, на которой только что лежала её голова. Перевела взгляд на свою руку, которая покоилась на его животе. Что-то шевельнулось у её бедра. Она замерла. Её глаза расширились. — Что это? — спросила она, глядя на него с ужасом. — Это утро, Грейнджер, — ответил Драко, и его голос звучал на удивление спокойно, хотя внутри у него всё кипело. Она резко соскочила с кровати, отпрыгнув на безопасное расстояние. Её щёки пылали, волосы торчали во все стороны, пижама сбилась набок. Не глядя на него, она метнулась к ванной, влетела внутрь и с грохотом захлопнула за собой дверь. Драко остался лежать в постели. Из-за двери ванной послышался шум и голос Грейнджер. — Мерлин, Мерлин, Мерлин… Драко улыбнулся.

***

Чуть позже они оказались на стадионе. Гермиона купила всем кепки с эмблемами, Драко взял гигантские бумажные пакеты со сладким взрывным попкорном сиреневого цвета. Матч был сумасшедшим. «Гарпии» играли против «Визжащих Костогрызов». «Загрызки» вели в счёте, но их ловчиха получила бладжером в голову и выбыла. На последних минутах ловец «Гарпий», лихой рыжий парень, на бешеной скорости рванулся за снитчем, чуть не снёс головы болельщикам, но всё-таки схватил его. Гермиона, забыв про всё, вопила. А Драко, к своему собственному изумлению, вскакивал с места при каждой опасной атаке и ругался так, что Лира с восторгом повторяла за ним: «Слизняк болотный! Жабья морда!» — пока Гермиона не зажала ей рот рукой. Когда судья объявил победу «Гарпий», Скорпиус не выдержал. Он вскочил, обернулся и бросился к Драко, обхватив его за талию в порыве чистой, ничем не сдержанной радости. — СПАСИБО, ОТЕЦ! ЭТО МОЙ САМЫЙ ЛУЧШИЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. Драко застыл. Руки его повисли в воздухе, не зная, куда деться. Потом, медленно, будто боясь сломать ему что-то, он опустил их и легонько похлопал сына по спине. — И я тоже, — пробормотал он. В этот момент Гермиона увидела его. Над самой высокой трибуной, в слепящем свете праздничных фейерверков, завис тот самый радужный осколок, сияющий, как маленькое солнце. Он дрогнул, и от него отделился тёплый золотистый лучик. Он упал прямо на них, окутав теплом. ХЛОПОК. Их засосало в воронку. Звук стадиона, крики, смех — всё это оборвалось. Они падали сквозь радужный свет.

Гермиона очутилась во дворе. Под ногами зелёная трава. Перед ней стояла аккуратная, покосившаяся от времени хижина с соломенной крышей. Из трубы вился дымок. И тут же стоял конь. Белоснежный, с красивой гривой. Он беспокойно переступал с ноги на ногу, и его копыта отбивали нервную дробь по твёрдой земле. — Драко? — неуверенно позвала Гермиона, оглядываясь. — ДРАКО! Никакого ответа. Только ветер шумел в кронах деревьев. — Чёрт. Где ты? В этот момент Гермиона увидела мужчину в простой бежевой рубахе и коричневых штанах. Загорелое добродушное лицо, рыжая борода. — Мисс Гермиона, доброго дня! — крикнул он, размахивая шляпой. — Вижу, ваш урожай диковинных тыкв-взрывозубов в добром здравии! Моя яблоня-плакунчик тоже нынче неплохая выдалась. Не поделитесь секретом, как вы их от вредителей отваживаете? Гермиона уставилась на него. Диковинные тыквы-взрывозубы? Она оглянулась на грядки. Действительно, на них зрели тыквы странной формы с узорами, напоминающими лица. — Э-э… касторковое масло? И… пение? — выдавила она наугад. Мужчина удивлённо поднял брови. — Правда? Пение? Необычно. Никогда не пробовал. Спасибо за совет, мисс! Он уже хотел уйти, но его внимание привлек конь. Животное рвануло головой, громко заржало и ударило копытом о землю так, что пыль взметнулась столбом. — Ох, уж этот ваш Драко! — рассмеялся мужчина. — Как всегда нетерпелив! Видать, уж хочет наконец поскакать по полю. Не держите его, мисс, прогуляйтесь! Погода-то отличная! И он зашагал прочь. Гермиона повернула голову к коню. Белый конь. Умные серые знакомые глаза, полные дикой паники и немого вопля. Он посмотрел на неё, фыркнул, тряхнул великолепной гривой и снова ударил копытом. Тук-тук-тук!  Она прочитала в этих глазах, как на странице книги: «Дошло наконец, Грейнджер?» Её рот открылся от изумления. — Драко…? — прошептала она. Конь энергично, почти истерично, закивал своей головой. Потом он издал отчаянный звук, средний между фырканьем и сдавленным криком, который явственно означал: «ДА, Я ГРЁБАНЫЙ КОНЬ! СПАСИ МЕНЯ, ГРЕЙНДЖЕР!!!»