Глава 2. Драко Малфой и ужасный, кошмарный, нехороший и очень плохой день.

Минуту, которую Гермиона простояла в оцепенении, созерцая коня-Драко, можно было смело заносить в список самых сюрреалистичных моментов её жизни. — Ты… это действительно ты? — наконец выдохнула она, сделав шаг вперёд. Конь энергично закивал головой. Он издал тихое, нетерпеливое ржание и топнул передним копытом, явно рисуя в пыли какую-то фигуру. Гермиона пригляделась. Это была кривая, но узнаваемая буква «Д». — Ладно, — сказала она, подходя ближе и понижая голос до шёпота. — Значит, ты конь. А я фермерша… Она не договорила. Драко вдруг вытянул шею и осторожно, но настойчиво ткнул её мордой в плечо, а затем повернул голову в сторону дороги, ведущей из деревни. Его посыл был ясен: «Убираемся отсюда. Сейчас же». — Подожди, — возразила Гермиона. — Мы не можем просто взять и ускакать. Во-первых, я понятия не имею, как ездить верхом. Во-вторых, нам нужен энергетический отпечаток, помнишь? Мы должны решить проблему этого мира. Драко фыркнул с таким выражением, которое на лошадиной морде выглядело, как чистейшее презрение. Он снова топнул копытом, на этот раз по букве «Д», стирая её. — Да, я знаю, что ты не в восторге. Но выбора нет, — вздохнула Гермиона. Она огляделась. Хижина выглядела скромно. Во дворе, кроме грядок с огромными тыквами, стоял колодец, курятник и небольшой сарай. Из окна хижины на неё смотрело растение в горшке. У этого цветка что, лицо? С большими, поворачивающимися за солнцем листьями. «Хорошо, Гермиона, — мысленно сказала она себе. — Ты местная жительница, которая выращивает огромные тыквы и владеет конем. Соберись. Думай». Она вошла в хижину. Внутри было уютно и просто: печь, стол, пара стульев, кровать, полки с баночками и сушёными травами. На столе лежала раскрытая книга — что-то вроде сельскохозяйственного альманаха с пометками на полях. На одной из страниц она нашла закладку. Текст гласил: «Тыква-взрывозуб (Cucurbita dentis eruptus) — если её неправильно полить, она начинает ругаться и плеваться семечками. Семечки обладают свойством противно прилипать к одежде и шипеть. Для оптимального роста требует ежедневного полива в строго определённое время — с шести до семи утра. Взамен отпугивает троллей-огородников и предсказывает заморозки, меняя выражение «лица» на скорбное. Плод зреет ровно 20 дней». Гермиона закрыла книгу. Теперь всё стало ещё страннее. Это был мир магического земледелия. Волшебной палочки она так и не нашла. Видимо, здесь волшебство передаётся только через растения. Она вышла обратно во двор. Драко стоял на том же месте, но теперь его вид выражал глубочайшую скуку и страдание. Он монотонно бил копытом, словно отсчитывая секунды до конца света. — Слушай, — начала Гермиона, садясь на скамью у крыльца. — Мне нужно понять, в чём здесь проблема. Драко повернул к ней голову и многозначительно посмотрел на тыквы, потом на курятник, из которого доносилось размеренное кудахтанье, потом на тропинку, ведущую в деревню. — Тыквы? Деревня? — переспрашивала Гермиона. Драко резко мотнул головой, как бы говоря «нет». Потом он опустил её и начал что-то вынюхивать в земле у самого забора. Он фыркал и показывал мордой на определённое место. Гермиона подошла. Там лежало несколько увядших, почерневших стеблей. Они явно были словно чем-то отравлены. Она осмотрелась и нашла почти пустую грядку, на которой торчали лишь жалкие остатки каких-то растений с серебристыми листьями. — Что здесь росло? — спросила она. Она снова зашла в хижину и начала листать книгу в поисках этого растения. Пролистнула страницы. И нашла. «Лунная полынь (Artemisia lunatica) — редкое магическое растение. Даёт серебристые листья, используемые в зельях ясновидения. Крайне капризна. Вянет, если чувствует, что источник жизни погибает». Она прочла запись на полях, сделанную её рукой: «Мои саженцы лунной полыни гибнут третий год подряд. Элси говорит, что источник жизни пересыхает». Вот оно. Проблема. Источник жизни. От этого гибнут магические растения. И, судя по всему, это угрожает хрупкому миру этой деревни. Она вышла к Драко. — Я поняла. Их источник гибнет. Нам нужно в деревню. Я нашла это. Она прочла на пергаменте: — «Ежегодный сельский смотр урожая». Идеально, — сказала она. Драко издал нечто, похожее на саркастическое ржание. Его мысль была ясна: «О, отлично. Вечеринка с пирогами. Именно этого и жаждала моя измученная душа». Остаток дня прошёл в подготовке. Гермиона испекла тыквенный пирог по рецепту в книге. Драко пришлось чистить и прихорашивать. Она нашла щётку и принялась расчёсывать его шёрстку и белоснежную гриву. К своему удивлению, она обнаружила, что это действует успокаивающе. А Драко, несмотря на первые минуты сопротивления, начал издавать довольное пофыркивание. — Не ожидала, что стану конюхом, — бормотала она, распутывая его гриву. Драко обернулся и ткнул её тёплой мордой в руку, словно говоря: «Да ладно тебе». Вечером они отправились на деревенскую площадь. Гермиона шла (так как не умела ездить на коне), несла пирог, а Драко вышагивал рядом с важным и гордым видом, словно выгуливал её, а не наоборот. На площади царило оживление: длинные столы, светящиеся грибы, дымящиеся жаровни и десятки людей. Все приветствовали Гермиону. — Герми, дорогая! Твой пирог, как всегда, вне конкуренции! — сказала женщина с синими волосами. — Как ваша лунная полынь? — с беспокойством спросил старик с бородой до пояса. — Не очень, — честно ответила Гермиона, и в толпе пробежал вздох разочарования. Гермиона наблюдала, слушала разговоры. Все были милы. И тут она услышала про источник. Старик по имени Барнси упомянул, что родник стал давать меньше воды. Женщина с синими волосами пожаловалась, что её розы-пересмешницы стали говорить только гадости. И у всех гибли саженцы лунной полыни. Всё это были мелкие неурядицы, но вместе они складывались в тревожную картину. Драко отвели в специальный загон для животных (от его возмущенного взгляда Гермионе стало почти его жаль), а её закружили в хороводе. Танец закончился. Гермиона, запыхавшаяся и слегка раскрасневшаяся, отошла в сторону, где под старой яблоней находился дедушка Барнси. Он сидел на скамейке, потягивая сидр из глиняной кружки, и задумчиво смотрел на догорающий костёр. — Дедушка Барнси, — Гермиона присела рядом. — Можно вас спросить? — Конечно, дитя, — он улыбнулся. — Ты же не просто так от танцев отбилась. Чувствую, дело серьёзное. — Вы говорили о том, что родник жизни засыхает. Я хочу помочь. Старик вздохнул, поставил кружку и посмотрел на звёзды. — Помочь, говоришь… Добрая душа. Только помощь эта не из лёгких. Я старый, мне уже не подняться на Ветровой Перевал. А молодые… — он махнул рукой в сторону танцующих, — …им бы только веселиться. — Ветровой Перевал? — переспросила Гермиона. — Ага. Там, на самых высоких утёсах, растёт цветок. Златоцвет рассветный называется. Лепестки этого цветка — главный ингредиент для «Эликсира солнечного вздоха». — «Эликсир солнечного вздоха»? — Гермиона подалась вперёд. — Старое средство; без златоцвета ничего не выйдет. — И где этот Перевал? — Далеко, дитя. День пути. — Он посмотрел на неё с сожалением. — Непростая это задача. Опасно там. Разбойники. — Я справлюсь, — твёрдо сказала Гермиона. — У меня есть помощник. Она бросила взгляд в сторону загона, где стоял белоснежный конь Драко. — Конь? — дедушка Барнс удивился. — Что ж, конь — животное надёжное. Цветок срывать нужно с первыми лучами солнца, иначе вся сила уйдёт. Удачи, дитя! Она тебе понадобится. Гермиона направилась к загону. Драко, услышав её шаги, поднял голову. Она рассказала ему всё. — Нам нужен этот цветок, — объявила она Драко. — Без него посевы и дальше будут гибнуть. Я вызвалась добровольцем. Он ткнул мордой в направлении дальних мрачных гор, видневшихся на горизонте, и фыркнул, будто говоря: «Туда? Пешком? Ты серьёзно?» — Не пешком, — сказала Гермиона, подходя к нему с решительным видом. — Мы поедем. Вернее, я поеду. На тебе. Наступила пауза. Драко попятился назад, глядя на неё с немым вопросом: «Ты в своем уме?» — Ну же, — протянула она, неуверенно потянувшись к его спине. — Я читала, как это делается. Нужно взяться за гриву, упереться ногой в стремя. Я видела седло в сарае. Драко опустил голову, будто смирился со своей участью.

***

На следующий день Гермиона сделала несколько неуклюжих попыток вскарабкаться на Драко, упершись локтем ему в бок, а коленом — в рёбра. Драко фыркал и переминался с ноги на ногу, явно пытаясь сохранять достоинство, но поза кричала о глубочайшем унижении. — Просто… не двигайся! — попросила она, наконец уцепившись за его гриву и закинув ногу. После третьей попытки ей удалось более-менее усесться в седло. — Ну, поехали, — скомандовала она, и Драко, вздохнув так, что у него вздыбились бока, медленно зашагал по тропинке, ведущей из деревни. Путь до Ветрового Перевала был долгим. Сначала тропа шла через цветущие луга, потом углубилась в дремучий, немного зловещий лес. Драко шёл осторожно, его уши были навострены, глаза бдительно сканировали чащу. Предчувствие не обмануло. Из-за бурелома выскочили двое коренастых, уродливых человечков в грязных плащах — местные разбойники, похожие на гоблинов. — Эй, фермерша! — просипел один, размахивая дубиной. — Отдай сумку и коня! И, может, мы тебя не тронем. Гермиона замерла. Волшебной палочки не было. Что делать? Она сжала в руке ветку, которую подобрала у хижины. Драко, однако, действовал быстрее. Он не стал ждать. С громким, предупреждающим ржанием он развернулся задом к гоблину с дубинкой и с неожиданной силой лягнул его задними копытами. Тот полетел в кусты, а дубинка упала рядом. Второй гоблин, ошеломлённый, уставился на своего летящего товарища. Этой секунды нерешительности хватило Гермионе. Она вытянула руку с веткой и начала стучать ею по голове гоблина. В этот момент конь укусил его за ухо. С криком гоблин убежал. Драко обернулся, посмотрел на Гермиону и фыркнул, явно довольный собой. Она потрепала его по шее. — Неплохо, Малфой. Очень креативно. Они продолжили путь и вскоре вышли к подножию утёса. Цветок нашёлся на самой вершине, в расщелине, куда едва проникали лучи солнца. Ровно тогда, когда лучи солнца ворвались в этот мир из-за гор, Гермиона сорвала цветок. Возвращение в деревню было триумфальным. Эликсир сварили в тот же вечер, на площади, под общее пение. Когда золотистая жидкость пролилась на источник жизни, по толпе прошёл вздох облегчения. Дедушка Барнси прослезился. Гермионе все жали руку. А перед Драко поставили целую корзину яблок, которые он с важным видом жевал. Вечером, вернувшись в хижину, Гермиона расседлала Драко. — Мы сделали это, — сказала она, гладя его по шее. — Но почему нет воронки? Кристалл же должен был появиться. Мы же решили проблему! Драко беспокойно потоптался. Он тоже чувствовал что-то не то. — Может, проблема была не только в посевах? — задумчиво сказала Гермиона. — Может, это было испытание для нас? Проверка на сотрудничество? Драко хмыкнул (насколько это может сделать конь) и ткнул её лбом в плечо. И в тот миг, когда она расслабилась, почувствовав странную тёплую благодарность к этому упрямому, гордому и неожиданно храброму Драко, — в этот момент появился кристалл. Их засосало в воронку. ХЛОПОК. Гермиона вздрогнула. Перед ней стоял котелок с фиолетовым зельем. Резкий запах щекотал ноздри. Она стояла за партой в прохладном, полутёмном кабинете зельеварения. На ней —школьная мантия. По другую сторону стола, уставившись на свои руки с видом глубочайшего потрясения, стоял Драко Малфой. Он снова был человеком. Вот только выглядел он очень молодо. По виду лет семнадцать. Таким она помнила его, когда училась в Хогвартсе. Он был одет в школьную мантию Слизерина. Он сжал кулаки, разжал, ощупал своё лицо, провёл рукой по гладкому подбородку. Потом его взгляд поднялся и впился в Гермиону. Он перегнулся через стол и закричал: — НУ ЧТО, ГРЕЙНДЖЕР, ПОНРАВИЛОСЬ СКАКАТЬ НА МНЕ? Её глаза широко раскрылись, а потом она перевела взгляд с его лица на что-то другое. И Гермиона едва заметно кивнула, указывая на что-то позади него. Драко, движимый леденящим предчувствием, обернулся. Он увидел несколько десятков учеников Слизерина и Гриффиндора, которые, забыв про кипящие зелья, смотрели на них, раскрыв рты.