Глава 4. Леди Дракония и уроки танцев для начинающих.

Гермиона бросилась к Малфою, вокруг них собрались девушки: «Что с Драконией?», «Быстрее, позовите мадам Манон!» Гермиона опустилась на колени рядом с телом Драко в образе девушки. — Расступитесь, пожалуйста, дорогие! Дайте ей воздуху! Над ними возникла тень. Гермиона подняла голову и увидела красивую женщину. Седые волосы были уложены в высокий пучок, а на макушке покоилась маленькая бархатная шляпка. У неё был острый подбородок, тонкие губы, прямой нос и голубые глаза. Одета она была в длинное тёмно-розовое платье с рукавами. В руке женщина держала тонкую чёрную трость. Гермиона сразу поняла — перед ней директор Академии. — Что случилось с мадемуазель Малфой? — произнесла директор бархатным голосом. «Малфой был мужчиной, а потом осознал, что он теперь девушка, и его психика не выдержала таких перемен», — возникло в голове у Гермионы. Она открыла рот, лихорадочно подбирая слова. — Она, вероятно, переутомилась, мадам, — выдавила Гермиона. — Готовилась к встрече нового преподавателя. Очень ответственно. Директор прищурила свои глаза, и Гермионе показалось, что она видит её насквозь. Но та лишь медленно кивнула. — Нужно отнести её в лазарет к мадам Манон. Директор подняла свою чёрную трость и кончиком описала в воздухе короткий изящный жест. Воздух вокруг Драконии сгустился, замерцал серебристым светом, и её тело мягко приподнялось над землёй. Она парила в полуметре от пола. — Следуйте за мной, — сказала директор, не оборачиваясь, и зашагала вперёд, а тело Драконии бесшумно поплыло за ней. Гермиона поспешила следом. Они вошли в лазарет, и директор опустила Драко на свободную койку. Мадам Манон оказалась низенькой женщиной с седыми кудряшками, выбивающимися из-под кружевного чепчика. Она двигалась быстро и бесшумно, словно мышка, но её руки творили чудеса. Она склонилась над неподвижной Драконией, провела палочкой по её лбу, и сверху замерцал серебристый дымок. — Так, так, так, — пробормотала мадам Манон. Она подняла глаза на Гермиону, уперев руки в бока. — Ох уж эти диеты! — воскликнула она с возмущением. — Молодые девицы вечно себя морят голодом! Пока целительница делала магические манипуляции, Гермиона смотрела на Драконию. Та была похожа на спящую принцессу из забытой сказки. Умиротворение на лице, волосы рассыпались по подушке, руки сложены на животе. Только вот Гермиона знала, что скоро эта милая принцесса очнётся и начнёт сквернословить.

***

— Она придёт в себя через несколько минут, — заверила целительница Гермиону. — У неё был стресс? Может, ссора с кавалером? — она подмигнула. Гермиона покачала головой. — Нет, просто волнение. Когда мадам Манон отошла к своему столику с зельями, Гермиона присела на край кушетки. Дракония лежала с закрытыми глазами, длинные ресницы трепетали на бледных щеках. Выглядела она хрупкой и беззащитной. Гермиона невольно потянулась поправить сбившуюся прядь на её лбу. В этот момент серые глаза открылись. Дракония подняла руки перед лицом, снова разглядывая изящные пальцы. Потом потрогала своё лицо, шею, грудь. Её глаза снова начали закатываться. — Не смей, — прошипела Гермиона, хватая её за запястья. — Не смей снова отключаться. Соберись, Малфой. — Я… — голос Драко прозвучал. Высокий, мелодичный. Он тут же замолчал, прикоснувшись к своему горлу, и с ужасом посмотрел на Гермиону. — Что это за звук? Это я? — В этом мире — да, — кивнула Гермиона, оглядываясь, не подслушивает ли кто. — Ты — Дракония Малфой. Ученица Академии Магической Элегантности. И, кажется, одна из её лучших учениц. Нас назначили сопровождать нового преподавателя этикета. Дракония медленно села, опираясь на подушки. — Преподавателя этикета? — повторила она голосом полного отчаяния. — Я не могу, Грейнджер. Я не могу быть женщиной. Я не могу говорить этим голосом. Я… — она посмотрела вниз на себя и сдавленно ахнула. — О, Мерлин. У меня грудь. — Я заметила, — сухо сказала Гермиона. — Но у нас нет выбора. Нам нужно выбраться отсюда. В этот момент дверь в лазарет приоткрылась и та же веснушчатая девушка просунула голову. — Дракония! Ты уже поправилась? Мадемуазель Ивонн прибыла! Она ждёт вас в Серебряном зале! И, о, Дракония, не забудь поправить локон у левого виска! Он слегка выбился! Дверь закрылась. Дракония уставилась на Гермиону. — Вставай, — приказала Гермиона, протягивая руку. — Мы отсюда выберемся. И, ради всего святого, не спорь с преподавателем этикета. Как бы тебя это ни бесило. Дракония с невероятным усилием заставила себя принять помощь и встать. Она сделала шаг, и её ноги в узких туфельках задрожали. — Хорошо, — выдохнула она, закрывая глаза на секунду. — Ладно. Я буду этой Драконией. Но если кто-нибудь предложит мне обсудить фасоны новых шляп или оттенки помады, я не ручаюсь за себя. Она поправила тот самый непокорный локон у виска — движение было удивительно естественным и грациозным. — Идём, Грейнджер, — сказала она своим мелодичным голосом, в котором вдруг прозвучали стальные нотки.

***

Они стояли в Серебряном зале. Директор тоже была там. Она уже провела экскурсию по академии сама — видимо, ей не верилось, что Дракония могла так быстро оклематься после обморока. Мадемуазель Ивонн медленно подняла лорнетку и направила её сначала на Гермиону, изучающе скользнув взглядом от причёски до кончиков туфель. Её тонкие губы сложились в неодобрительную гримасу. Затем лорнетка переместилась на Драко. И тут с мадемуазель Ивонн произошла разительная перемена. Её холодные глаза расширились, а потом засветились почти восторженным блеском. Она обошла Драконию — как скульптор вокруг шедевра. — Превосходно, — прошептала она. — Мадемуазель Малфой. Такая естественная грация. Такая красота. Взгляд холодноват, но это придаёт шарм. Вы образец для подражания. Она опустила лорнетку и повернулась к Гермионе. — Мадемуазель Грейнджер, вам стоит многому научиться у вашей подруги. Вот что значит грация. Это нельзя выучить по книгам. Это в самой сути. Гермиона открыла рот от возмущения, но не нашла слов. Она посмотрела на Драконию в надежде увидеть в её глазах такую же ярость. Ошибка. Дракония стояла с видом королевы, принимающей дань уважения. На её прекрасном лице играла лёгкая улыбка. Она даже кивнула мадемуазель Ивонн, словно говоря: «Да, я знаю. Вы правы». В этот момент Гермиона дала себе клятву. Если они когда-нибудь выберутся отсюда, она лично придушит Драко Малфоя.

***

Чуть позже в главном зале Академии собрались все ученицы. На возвышении рядом с мадам Колет, их директрисой, стояла преподаватель по этикету. — Дорогие ученицы! — возвестила мадам Колетт. — В честь прибытия нашего нового преподавателя по этикету и в рамках поддержания духа соперничества, мы объявляем Ежегодный Бал Изящных Искусств. Вам нужно будет подготовить танец, в одиночку или вдвоём. Лучшие получат приз — право представлять Академию на Международном смотре в Париже! В зале пронёсся взволнованный шёпот. Гермиона почувствовала, как сверху появился и завис мерцающий радужный осколок. — Это оно, — прошептала она Драконии, которая стояла рядом. — Наше задание. Конкурс. Должно быть, нужно занять призовое место. Дракония наконец оторвалась от созерцания своих идеальных волос (новое увлечение, открытое за последние часы), и её глаза прояснились. — Ну наконец-то! — прошипела она, и в её голосе прозвучало прежнее, знакомое нетерпение. — Хоть что-то нормальное и осуществимое. Мы выигрываем, и уносим отсюда ноги. — Драко… — начала Гермиона тихо. — И наконец-то я верну себе своё тело, — с жаром продолжила Дракония, не слушая. — Как же не удобно ходить в этом лифчике, всё тянет, и эти стринги — они врезаются мне прямо в… — ДРАКО! — сказала Гермиона так громко, что пара ближайших учениц обернулась. Дракония нахмурилась своими идеально выщипанными бровями. — Что? Мы же должны станцевать. Считай, первое место уже у нас. Я прекрасно танцую. — Драко, — Гермиона произнесла следующую фразу медленно и чётко. — Я не умею танцевать. На лице Драконии Малфой появилось выражение ужаса. Вся её недавняя самоуверенность растаяла. — Что? — выдавила она наконец, и её мелодичный голос сорвался на писк. — Но ты же всё умеешь! Ты же Гермиона Грейнджер! — Я умею работать с нестабильной магией, сражаться с тёмными волшебниками и организовывать профсоюзы для домовых эльфов! — отрезала Гермиона. — Бальные танцы в программу не входили! У меня не было на это времени! Я всегда считала это глупой тратой времени, которое можно было потратить на учёбу! Дракония молчала секунду, пялясь на неё. Потом её взгляд медленно опустился на свои изящные туфельки, потом на огромный, натёртый до зеркального блеска паркет зала, предназначенный для танцев, потом — снова на Гермиону. — Значит, — произнесла она шёпотом, в котором звучали отголоски надвигающейся истерики, — наш гениальный план по спасению заключается в том, что я должен научить тебя танцевать за три дня. И станцевать так, чтобы забрать призовое место. Он прикрыл глаза. — Мы обречены. Мы навсегда застрянем здесь. И я так и умру с именем Дракония, окружённый кружевами и поклонниками.

***

План был простым: научиться танцевать за три дня. Всё остальное — мелкие детали вроде того, что Драко заперт в теле девушки, а Гермиона последний раз танцевала на Святочном балу в Хогвартсе. Они нашли просторное, пустое помещение с зеркалами во всю стену и потёртым, но ровным паркетом. Первый урок начался с осмотра. Дракония медленно обошла Гермиону. — Осанка, Грейнджер. Представь, что от твоей макушки к потолку привязана нить. И кто-то её тянет. Да, вот так. Грудь вперёд… нет, не настолько вперёд, ты же не павлин! Плечи назад. Расслабь их. Мерлин, они у тебя, как каменные глыбы. — Я не могу расслабиться, когда ты ходишь вокруг и щёлкаешь, как хищная птица! — огрызнулась Гермиона. Дракония проигнорировала. — Ладно, давай посмотрим, на что ты способна. К вечеру что-то начало получаться. Музыку им заменяло монотонное бормотание Драконии: «Раз-два-три, раз-два-три, поворот, шаг, и снова…» Они двигались по залу, уже не наступая друг другу на ноги. — Лучше, — сквозь зубы произнёс Драко, выполняя плавный поворот и увлекая Гермиону за собой. — Теперь перестань смотреть на ноги. Смотри на меня. Представь, что мы парим. Гермиона заставила себя поднять взгляд. Она увидела лицо Драконии. Концентрацию. Лёгкую испарину на идеальном лбу. Губы, которые бормотали счёт. И вдруг, на мгновение, она перестала видеть Драконию. Она увидела Драко. Того самого сосредоточенного, целеустремлённого Малфоя, который мог быть невыносимым, но всегда доводил дело до конца. Они сделали ещё один оборот. И ещё. Музыка в их головах обрела ритм. Гермиона наконец-то расслабилась, позволив телу запомнить движения. Она перестала бороться и начала следовать. И тогда случилось это. Во время очередного плавного поворота, двигаясь в такт несуществующей музыке, Дракония притянула её чуть ближе, чтобы избежать столкновения со стулом. Они оказались вплотную. Грудь к груди. Драко смотрел на Гермиону. «У неё всегда были такие красивые глаза?» — пронеслось у него в голове. Гермиона, в свою очередь, смотрела на Драко. — Вроде получается, — прошептала она, не в силах отвести взгляд. — Ты способная ученица, — так же тихо ответила Дракония. — Малфой… — начала она. — Что? — Твоя рука… Рука опустилась ниже талии. Гораздо ниже. Дракония отдёрнула руку, как от огня. Её глаза расширились. Щёки вспыхнули мгновенным румянцем. — На сегодня всё, — выдохнула она. И вылетела из зала, оставив Гермиону одну.

***

На следующий день Гермиона сидела на полу пустого зала, окружённая разбросанными листами пергамента с записями, стрелками и рисунками движений. Она была в своей стихии — планировании, и анализе. — Итак, — начала она, когда Дракония подошла ближе. — Обычный вальс или фокстрот нас не спасут. Нам нужен номер. Дракония приподняла идеальную бровь. — Ты предлагаешь устроить представление? — Да, это конкурс изящных искусств, — ответила Гермиона. — А что может быть более искусным, чем история о двух началах? Ты будешь Тьмой. Дракония фыркнула. — Предсказуемо. — А я — Светом. Мы начинаем по разные стороны зала. Тревожная музыка. Ты двигаешься резко, словно тень, которая наступает. Твои движения — вызов, агрессия. Ты пытаешься подчинить меня, окружить. Она встала и показала несколько движений, которые придумала: резкий поворот, мрачный, властный жест рукой. — Затем вступает моя тема. Музыка становится более спокойная. Я не убегаю. Я отвечаю. Я не атакую, я парирую тебе. Свет не сражается, он рассеивает тьму. Гермиона продемонстрировала плавную серию шагов и лёгкий, ускользающий поворот, который они отрабатывали. — Потом кульминация. Музыка меняется. Появляется новый мотив. Не борьба, а диалог. — Гермиона замолчала, подбирая слова. — Мы начинаем двигаться навстречу. И финал. Мы не сливаемся. Мы остаёмся собой. Тьмой и Светом. Но мы танцуем вместе. Это баланс. Гермиона закончила, запыхавшись, и уставилась на Драконию, ожидая сарказма или насмешки. Дракония молчала. Она посмотрела на разбросанные пергаменты, потом на Гермиону. — У тебя талант, Грейнджер, — произнесла она наконец. — Это что, комплимент? — выдохнула Гермиона. Дракония нахмурилась, будто была сама удивлена своими словами, но потом пожала плечами. — Ты наступила мне на ноги двадцать раз за два часа. Но из тебя вышел потрясающий постановщик. Это глупо отрицать. — Ну что ж, — сказала Гермиона, склонившись, чтобы собрать листы. — Тогда нам нужно начинать репетировать. У нас есть история. Теперь нужно её рассказать.

***

Деревня возле к Академии называлась Rose Blanche и была похожа на ожившую открытку. Узкие мощёные улочки, домики с синими ставнями, в воздухе — запах свежего хлеба и цветов. В магазинах, помимо зелий и магических принадлежностей, были шляпки, ткани, бижутерия, обувь. Драко шёл и не верил в происходящее. Он — Драко Малфой, последний отпрыск древнего рода — был в женском теле и направлялся в магазин с Гермионой Грейнджер, чтобы выбрать платье! Он уже успел рассмотреть себя в зеркале. Тело было шикарным — он не мог этого отрицать. Длинные ноги, тонкая талия. Но трогать себя было странно. Грудь так и норовила выскользнуть из этого дурацкого лифчика. Всё стягивало, давило, натирало. Хотелось поскорее избавиться от него и сжечь. А вот кружевные трусики ему понравились. Ткань приятно обнимала кожу, никуда не врезалась — не то что эти ужасные стринги, которые натерли ему одно чувствительное место. Хорошо хоть каблуки тут не заставляли носить. Он бы не смог. Сломал бы себе ноги после двух шагов. Утром он пытался накрасить ресницы тушью. Ресницы! Зачем вообще красить ресницы? Они и так есть. Но директор требовала надлежащий вид, а Гермиона сказала, что, если он не возьмёт себя в руки, появятся подозрения. Драко попробовал. Он ткнул себе кисточкой в глаз, взвизгнул и полчаса промывал пострадавший глаз. А ещё нужно было избавляться от волос на теле. Хорошо Гермиона помогла и удалила их заклинанием. При этом она сказала, что маггловские женщины выдирают их восковыми полосками. Драко сидел и слушал Гермиону с открытым ртом. Он решил, что женщины просто изобрели дополнительную пытку для себя. Потом еще нужно было нанести на кожу тонны кремов, лосьонов и зелий. Причём для каждого участка тела они были разными. Для лица, для тела, для рук, для ног. Было даже зелье для кончиков волос! Драко чувствовал себя намазанной индюшкой, которую готовят к запеканию. Укладка волос заняла полчаса. Полчаса! Он привык к тому, что можно просто взмахнуть палочкой — и идеальная причёска готова. Здесь же пришлось использовать щипцы, шпильки, лак, какой-то гель и молитвы Мерлину. Гермиона, напротив, тайно улыбалась. Если бы кто-то сказал ей ещё пару недель назад, что она будет бродить по сказочной французской деревушке с Драко Малфоем, выбирая наряд для конкурса, она бы приняла это за дурную шутку. Они зашли в небольшой магазинчик, витрина которого переливалась десятками оттенков. — О, мадемуазель Малфой! Мадемуазель Грейнджер! — встретила их хозяйка, миниатюрная женщина. — Вы за платьями для конкурса? Все только о нём и говорят. Запишу на ваш счёт всё, что купите. — Она подмигнула. Женщина засуетилась, и вскоре вокруг них кружили парящие в воздухе болеро, ленты и платья. Дракония, скрестив руки, смотрела на это с таким видом, будто её заставили разглядывать коллекцию ядовитых пауков. И тут взгляд Гермионы упал на платье, висевшее на манекене в углу, освещённое тёплым светом. Оно было белое, короткое — до колен. Лиф облегал грудь, а юбка расходилась мягкими, струящимися волнами, словно сотканными из самого света. Рукавов не было, только тонкие бретели, которые были расшиты жемчугом. Оно было одновременно и простым, и невероятно сложным. И очень, очень дорогим. — Оно… — прошептала Гермиона, не в силах отвести взгляд. Дракония проследила за её взглядом. — Я не могу его надеть, — сказала Гермиона. — Почему? — Дракония повернулась к ней, нахмурившись. — Оно тебе подойдёт. Примерь. К тому же платить не нам, вернее нам, но им… ну ты поняла. — Оно слишком открытое. Дракония махнула рукой. — Гермиона, ты должна его примерить. Давай, не жмись! — Я не уверена… — начала она. — У тебя потрясающая фигура. Оно подойдёт, — сказала Дракония. Гермиона приподняла бровь. Но Дракония уже отвернулась к продавцу. Через пять минут Гермиона стояла в узкой примерочной, глядя на своё отражение. Платье сидело на ней идеально. Будто его сшили специально под неё. Оно подчёркивало линии её тела. Она сделала глубокий вдох и вышла. Дракония, которая в это время с видимым отвращением разглядывала белые перчатки, обернулась. Она моргнула. Раз. Два. Её серые глаза, широко раскрытые, скользнули от жемчужных бретелей до струящейся юбки и обратно к лицу Гермионы. — Ты… — голос Драконии сорвался. Она откашлялась. — Ты выглядишь… ты очень красивая. — Она шумно сглотнула. Гермиона почувствовала, как по её щекам разливается тепло. — Нужно брать, — сказала Дракония. — Определённо. Я… я пойду, подышу воздухом. И она практически выбежала из магазина, оставив Гермиону стоять в центре комнаты в ослепительном платье под восхищённые взгляды других клиенток. Когда Гермиона вышла на улицу, она увидела Драконию, прислонившуюся к стене дома напротив. Та смотрела куда-то вдаль, и выражение на её прекрасном лице было крайне сосредоточенным, будто она решала сложнейшую алхимическую задачу. — Малфой! — А? — Всё в порядке? — Да-да, всё в норме. Пойдём. Она не поверила. Но не стала спрашивать.  Позже, в другом магазине, они нашли платье для Драконии. Оно было длинным, до самого пола, из многослойной ткани цвета воронова крыла, которая переливалась синеватыми и фиолетовыми отсветами при движении. Лиф был строгим с высоким воротником-стойкой, а рукава — длинными и узкими, заканчивающимися острыми, похожими на когти, наконечниками. Когда Дракония надела его и вышла из примерочной, даже хозяйка ателье, суровая женщина с седыми волосами, ахнула. — Идеально для Тени, — сказала Гермиона. — Тебе не кажется, что это слишком? — Это то, что нужно, — ответила Гермиона. — Ты не должна быть милой. Ты должна быть запоминающейся. — Запоминающейся? — усмехнулась Дракония. — Я и так запоминающаяся. — Тогда пусть запомнят тебя такой. Тёмной. Опасной. Недосягаемой. Она посмотрела на Гермиону. — Хорошо, — согласилась она. Пока Дракония переодевалась, Гермиона черкнула подпись; продавщица обещала всё доставить в Академию. В каждом магазине был открыт персональный счёт. Это было очень удобно. Столько девушек — и каждой нужны платья на балы. Шляпки, перчатки, духи, косметика и ещё целая куча вещей.  Дракония переоделась и вышла из примерочной в своём обычном розовом платье. Даже в нём она выглядела так, будто сошла с обложки модного журнала. И не оборачиваясь она вышла из магазина. — У вас очень интересная подруга, — сказала хозяйка. — Вы даже не представляете, насколько, — ответила Гермиона и поспешила за ней.

***

В Зеркальном зале Академии царила атмосфера напряжённого ожидания. Ученицы стояли в разноцветных платьях, пары сменяли одна другую на паркете. Выступления были безупречными. Одна пара исполнила сложнейший танец с магическими иллюзиями летающих книг. Другая — номер с живыми цветами. Еще одна пара — две высокие, грациозные девушки — кружились в венском вальсе с такой синхронностью, что казались единым организмом. Директор улыбалась. Это был явный фаворит. А потом настала их очередь. «Мадемуазель Дракония Малфой и мадемуазель Гермиона Грейнджер с авторской композицией "Диалог"». Зазвучала музыка. Из разных концов зала вышли две фигуры. Тьма в чёрном платье двигалась резкими, отрывистыми движениями, словно сама наступающая ночь. Её руки взлетали, как когти, готовые к атаке, а взгляд был ледяным, властным, не терпящим возражений. Каждый шаг — вызов. Каждый поворот — завоевание новой территории. Воздух вокруг неё сгущался, становясь тяжёлым, почти осязаемым. Ткань платья струилась, как расплавленная тьма, переливаясь синевой при каждом движении. А потом появился Свет. Гермиона, в сияющем белом платье, появилась, как луч. Её движения были противоположны Драконии: они были плавные и лёгкие. Она не пыталась бороться с Тьмой, она озаряла пространство вокруг себя. Они кружили друг вокруг друга, не соприкасаясь. Напряжение в музыке возрастало. Потом музыка изменилась. Их движения поменялись. Резкость Тьмы смягчилась, в ней появилась неуверенность. Ускользающий Свет замедлился, в нём возникло приглашение. Они наконец встретились. Их руки соединились. Они начали вращаться. Они были противоположностями, которые не уничтожали, а завершали друг друга. Весь зал затаил дыхание. В финале остался лишь один звук скрипки. Дракония, сделав последний мощный поворот, замерла, одной рукой поддерживая Гермиону, которая, доверяя полностью, откинулась в изящном прогибе, её светлое платье взметнулось волной. Их поза была совершенна: Тьма, оберегающая Свет. Наступила абсолютная, оглушительная тишина. Длилась она, наверное, всего три секунды, но показалась им вечностью. А потом зал взорвался. Аплодисменты, крики «Браво!», заглушили всё. Ученицы прыгали и кричали. Директор, с глазами, полными слёз, аплодировала стоя. Мадам Ивонн смотрела на них, прижав руки к груди, с выражением человека, увидевшего чудо. Драко и Гермиона, всё ещё замершие в своей финальной позе, перевели дыхание. Они сделали это. В этот момент прямо над центром зала, над их головами, материализовался осколок, свет мягко опустился на них, обняв обоих волной магии. ХЛОПОК. Гермиона очутилась в Министерстве Магии. Всё было на своих местах: стопки отчётов, фотография родителей, даже чашка с остывшим чаем, которую она, казалось, поставила пять минут назад. Артефакт парил в защитном поле. Невыносимая тишина после грохота оваций, кажется, всё ещё звучащих в её ушах. — Это всё? — прошептала она, ощупывая поверхность стола. — Мы вернулись? Она огляделась. Где же… — Драко? — позвала она. Его нет. Неужели он не вернулся? Нет, не может этого быть. Что же делать? И тут она увидела записку на столе. Она схватила её. «Министр Магии ждёт вас в своём кабинете. Немедленно». Сердце ёкнуло. Неужели Кингсли уже в курсе произошедшего? О том, что они пропали, о хаосе мультивселенной? Сколько же их не было? И где, чёрт побери, Малфой? Он же должен был вернуться с ней!

***

Коридоры Министерства были полны привычной суеты. Работники несли кипы документов, из-за дверей доносились споры о поправках к уставам. Всё как всегда. Никаких следов безумия. Она зашла в приёмную министра. Секретарь, пожилая волшебница, молча кивнула на массивную дверь из тёмного дерева. Гермиона вошла, готовая к любым вопросам; ей нужно было уговорить министра дать ей напарников, авроров, кого угодно! Она должна была вернуть Малфоя домой, живым и невидимым. Кабинет министра был таким, каким она его помнила. Но за массивным столом сидел Драко Малфой. — Драко, — выдохнула Гермиона, и в её голосе прозвучало облегчение, смешанное с раздражением. — Я всё гадала, где ты. — Она сделала шаг вперёд. — Тебя тоже вызвал министр? Где Кингсли? Почему ты в его кресле? — Гермиона, — Драко посмотрел на неё. — Министр — это я. Мир, только что казавшийся таким родным, снова закачался и поплыл у неё под ногами. Они не вернулись домой. Они попали в ещё одну вселенную. И теперь в этой реальности министром магии был Драко Малфой.