Глава 3. Директор года (по версии Пожирателей Смерти).

Драко увидел профессора Снейпа, направляющегося к ним. — Мистер Малфой. Кажется, ваше пренебрежение к технике безопасности при варке зелий наконец-то сказалось на ваших умственных способностях. Минус десять баллов со Слизерина. А теперь, если ваши фантазии окончены, измельчите, наконец, этих улиток. Драко резко опустился на стул, уткнувшись в свой котёл. Гермиона чувствовала, как жжёт лицо. Остаток урока прошёл в неловкой тишине. Когда урок наконец закончился, они выскочили из кабинета и почти бегом устремились прочь от укоризненных взглядов и хихиканья. Выбравшись во внутренний двор замка, они остановились, чтобы перевести дух. И тут их взгляды упали на статую человека в длинной развевающейся мантии, с красивым лицом и тонкой палочкой в руке. На постаменте было высечено:

ВЕЛИКИЙ И МУДРЫЙ ДИРЕКТОР ХОГВАРТСА

— ТОМ РЕДДЛ.

Холодный ветер пронёсся по двору, завывая в арках. Гермиона и Драко переглянулись. Вся неловкость от стыда на зельеварении мгновенно испарилась, сменившись куда более глубоким ужасом. — О, чудесно, — хрипло произнёс Драко, не отрывая глаз от каменного лица из прошлой жизни. — Просто превосходно. Сначала мы женаты, потом я скаковая лошадь, а теперь мы в мире, где Тёмный Лорд — директор Хогвартса. И все это видят! — он махнул рукой в сторону студентов, которые спокойно проходили мимо статуи, не обращая на неё внимания. Гермиона и Драко стояли перед чудовищным изваянием Тома Реддла. Их мысли метались в попытках осмыслить этот новый кошмар. — Грейнджер, — начал Драко, повернувшись к ней. — Ну-ну, что это тут у нас? Из-за арки вышли Блейз Забини и Теодор Нотт. Оба смотрели на пару с откровенным изумлением. — Драко, ты идёшь? — спросил Забини. — У нас тренировка по квиддичу. — А… да, — выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Увидимся, Грейнджер. Она кивнула. Трое слизеринцев удалились в сторону поля. Едва они свернули за угол, Блейз не выдержал. Он схватил Драко за мантию. — С Грейнджер? Серьёзно? — прошипел Забини. — Ты что, ударился головой? Или… — он понизил голос до шёпота, оглядываясь, — она тебя чем-то околдовала? Ходят слухи, что она копается в запретной секции библиотеки. Тео спокойно произнёс: — Блейз, отпусти его. А то люди смотрят. Жмётесь к друг другу, как любовники. Блейз покосился на Крэбба и Гойла, которые застыли в пяти метрах с абсолютно одинаковыми выражениями тупого любопытства.  — Ты прав, — буркнул он, отступая на шаг. — Это не то, что вы думаете, — начал Драко, выбирая слова. — Она помогает мне с заданием по древним рунам. Блейз вытаращил глаза. Тео приподнял бровь. — С заданием? — переспросил Забини. Драко почувствовал, как желваки заиграли на скулах. — А ты думал, я просто так с ней вожусь? — огрызнулся он. — Руны, Блейз. Я в них полный ноль. Забини не отставал. Его глаза сузились, в голосе появилась та самая ледяная насмешка, которую Драко знал с первого курса. — И мы должны поверить, что ты теперь просто так занимаешься с Грейнджер? С той самой, которую ненавидишь. Которую называл грязнокровкой. Плевался при одном её упоминании. — Блейз почти прошипел последние слова. — А теперь вы мило беседуете у чёртовой статуи директора, и ты смотришь на неё так, будто она не гриффиндорка, а… чёрт, я даже не знаю, кто… Подарок судьбы? — Может, — сказал он медленно, — я просто устал всех ненавидеть. — Он посмотрел Блейзу прямо в глаза. — Может, Грейнджер лучше, чем мы все думали. И может, я больше не хочу плеваться в её сторону. Блейз открыл рот, но Драко поднял руку. — Знаешь что, Забини? Думай, что хочешь. — Драко резко развернулся и зашагал прочь, даже не обернувшись на друзей. После изнурительной тренировки Драко прошёл до гостиной Слизерина. Пароль был произнесён, и портрет отъехал. Свет от ламп освещал лица студентов. Некоторые смотрели на Драко с привычным уважением, но кое-кто — особенно Пэнси Паркинсон — бросали на него колкие взгляды. Слухи, видимо, уже поползли. Он сел в кресло у камина. И закрыл глаза. Драко чувствовал себя так, будто плавает в мутной воде. Он видел знакомые лица, слышал привычные разговоры о квиддиче, о задании, который дал Снейп, о хорошеньких девушках. Но всё это было кривым зеркалом его прошлого. Он открыл глаза, когда кто-то опустился рядом. Блейз и Тео. Он наклонился к Забини и Нотту, понизив голос. — Слушайте, а как Реддл вообще стал директором? Нотт повернул к нему голову. — Драко, ты в норме? — Да-да, всё в порядке, — отмахнулся Драко. — Просто задумался. Так как он был назначен? — Ну, сколько я себя помню, он был директором, — пожал плечами Тео. — Легенда. Самый молодой директор в истории Хогвартса. — А стал он им после… — настаивал Драко. — После Дамблдора, конечно, — вставил Нотт, глядя на него с лёгкой тревогой. «Конечно, после него», — мысленно повторил Драко. — А Дамблдор? Что с ним случилось? В его мире ответ был ясен: «Убит». Но здесь? Нотт и Забини переглянулись. — Он умер, — тихо сказал Теодор. — От склеромантии. Слабоумие — страшная штука. Печально, но что поделать. — Ах, да… — пробормотал Драко, делая вид, что просто освежил память. — От болезни. А не от другого. — Какого другого? — спросили в унисон Тео и Блейз. — Не важно, — сказал Драко, вставая. — Ладно, пойду, схожу в библиотеку. Кое-что надо проверить. Он встал и пошёл к выходу. А Гермиона в это время сидела в гостиной Гриффиндора и переживала иную форму пытки. Рон Уизли ходил взад-вперёд. — Гермиона, ты в своём уме? — шипел он, не обращая внимания на любопытные взгляды первокурсников. — С Малфоем? Он же наш враг! Он из Слизерина! Он гнусный, сопливый, трусливый слизняк! — Рон захлебнулся от ярости. Гарри сидел рядом с Гермионой, его лицо было озадаченным. — Я не понимаю, Гермиона. Почему ты нам ничего не сказала? Если он тебя шантажирует или принуждает... — Ничего такого. Это сложно объяснить, Гарри, — вздохнула Гермиона. — И давно это у вас? Она только махнула рукой. — Нет. Всего пару дней как заговорили. Тут не о чем говорить. В этот момент портрет отъехал и, смеясь и толкаясь, зашли Фред и Джордж Уизли. Живые, здоровые, с сияющими глазами. Сердце Гермионы бешено заколотилось. Она вскочила с дивана и бросилась к ним, обхватив Фреда в такие жестокие объятия, что он ахнул. — Ой-ой-ой! Гермиона! Нежнее! Мы же только утром виделись! — засмеялся он, но похлопал её по спине. Она отпрянула, глядя на его живое, улыбающееся лицо. На Джорджа, который подмигивал ей. Фред жив! Никакой пустоты, оставленной смертью. Её глаза наполнились слезами облегчения от этой неправильной правильности. — Извини, — прошептала она, отступая и вытирая глаза. — Просто я рада вас видеть. — Всегда пожалуйста, — поклонился Фред. — Значит, наши сливочные тянучки с корицей всё-таки работают? Вызывают приливы необъяснимой нежности и внезапных объятий? Гермиона улыбнулась сквозь слёзы. Джордж, стоявший рядом с братом, картинно вздохнул и прижал руку к сердцу. — Вот так всегда. Все жаркие объятия — моему брату. А мне что? Фред хлопнул его по плечу. — Не завидуй, Джордж. Просто Гермиона наконец-то поняла, что из всех Уизли я — лучший. — Ты? — Джордж притворно возмутился. — А как же моя харизма? Мой уникальный юмор? Моя неотразимая улыбка? — Всё это меркнет перед моим величием, брат. Смирись. Она слабо улыбнулась, стараясь прийти в себя. Как же она соскучилась. И тут её осенило. Испытание. — Слушайте, — сказала она, обращаясь ко всем своим друзьям. — А как вам директор Реддл? Вы не замечали, какой он строгий? И как он плохо относится к магглорождённым? Вопрос повис в воздухе. Фред и Джордж переглянулись. Рон смотрел на неё, как на сумасшедшую. Гарри нахмурился. — Кто? — переспросил Гарри, будто не расслышал. — Директор? — Директор, — подтвердила Гермиона. — Гермиона, — осторожно начал Джордж, — директор сам лично оплачивает все учебники и магические принадлежности для студентов из магглорождённых семей. Создал для них специальные стипендии. Вряд ли он их тайно ненавидит. — Что? — выдохнула Гермиона. — Наш директор — лучший директор, какой только был в Хогвартсе, — твёрдо сказал Гарри. Его голос дрогнул. — Если бы не он… — он замолчал, сглотнув. — После того, как мои родители оставили меня в том маггловском приюте, директор нашёл меня. Забрал. Он мне как отец. И он самый добрый, самый великодушный волшебник из всех, кого я знаю. Ты же это знаешь, Гермиона. Мы все это знаем. Почему ты так говоришь про него? Гермиона думала, что её мозг сейчас взорвется. Родители Гарри не герои, погибшие, защищая его, а подлецы, бросившие сына. Тёмный Лорд не убийца, а добрый спаситель и опекун. Вселенная вывернута наизнанку. — Прости, — тихо сказала она, отступая назад. — Сама не знаю, что говорю. Я пройдусь до библиотеки. Она пошла до портрета Полной Дамы, чувствуя на себе тяжёлые, полные беспокойства взгляды своих друзей. Друзей, которые были одновременно и теми, кого она знала, и совершенно другими людьми.

***

Библиотека была такая же, как в её воспоминаниях. Гермиона листала книгу, ожидая, что Малфой сообразит найти её здесь. — Мисс Грейнджер. У Гермионы по спине пробежали ледяные мурашки. Она медленно подняла голову. Том Реддл стоял перед ней. Высокий, безупречно одетый. Его глаза, тёмные и проницательные, смотрели на неё без тени привычной для Волан-де-Морта безумной жестокости. — Директор, — выдохнула она, инстинктивно вжавшись в стул. — Не стоит волноваться, моя дорогая, — он улыбнулся. — Я просто хотел поинтересоваться, как вы себя чувствуете. Гарри выразил некоторую обеспокоенность. Говорит, вы выглядели расстроенной в гостиной. — Я просто устала, профессор, — сказала она, глядя в стол. — Много занималась. — Ничего страшного, — Реддл присел на стул с другой стороны стола. — Забота о благополучии студентов — мой долг. Ваши успехи меня восхищают. — Спасибо, профессор, — пробормотала она. — Если что-то беспокоит — учебная нагрузка, может, проблемы в общении с однокурсниками, — Вы всегда можете прийти ко мне. Моя дверь открыта. Для всех. Но особенно для тех, кто, как и я, ценит знания превыше всего. В этот момент из-за стеллажа с книгами по зельеварению вышел Драко Малфой. Он нёс стопку учебников и что-то бормотал себе под нос. Увидев Гермиону за столом, он автоматически скривил губы в привычной ухмылке… и замер, заметив фигуру рядом с ней. — А, Драко! — лицо Реддла озарилось ещё более тёплой улыбкой. — Присоединяйтесь к нам. Мисс Грейнджер и я как раз беседовали о важности усердия в учёбе. Драко стоял не двигаясь. — Кстати, профессор Снейп только что говорил со мной о вас, — продолжил директор. — Он очень вами гордится. Говорит, у вас невероятный талант к зельеварению, редкая интуиция. Вас ждёт блестящее будущее в этой области. Драко лишь кивнул. — И я хотел сказать, что присоединяюсь к его мнению, — мягко добавил Реддл. — Вы — гордость Хогвартса. Каждый ученик уникален по-своему. И помните, — он посмотрел на них по очереди, и его взгляд на секунду стал пронзительным, — моя дверь открыта. Для каждого. Он подмигнул им, встал и, плавно развернувшись, растворился между рядами стеллажей так же бесшумно, как и появился. Драко опустил книги на стол. — Что за дерьмо? Он мной гордится? Серьёзно? — Ну, здесь Реддл — святой. И все его любят. Особенно Гарри. Драко посмотрел на неё, приподняв бровь. — Родители Гарри бросили его. Реддл — его спаситель. Здесь всё перевёрнуто с ног на голову. — А знаешь, что самое паршивое? — Что? — спросила Гермиона, глядя на него. — Что часть этого мира выглядит чертовски привлекательно. Мир без войны. Без страха. Мир где мой отец… я даже не знаю, кто он здесь, но явно не преступник, погибший в тюрьме. И Снейп жив. И… — он замолчал. — Здесь ты не носишь на руке Тёмную метку и никогда не был Пожирателем, — тихо закончила за него Гермиона. Он кивнул, не в силах говорить. Гермиона смотрела на него. И ей вдруг страшно захотелось коснуться его руки. Просто взять и сжать, сказать: «Я понимаю. Я тоже хочу, чтобы Фред был жив. И Люпин. И Тонкс. И другие. Но эта сладкая ложь не наш путь». Вместо этого она спросила: — Ты поэтому не хочешь уходить отсюда? Драко посмотрел на неё. — Я хочу уйти, Грейнджер. Но часть меня боится, что там, дома, меня снова встретит реальность, где я Драко Малфой. Бывший Пожиратель. Просто никто. А здесь есть шанс всё начать сначала. Посмотри на нас. Нам по 17. Вся жизнь впереди. — Ты не никто, Драко, — сказала она. — Кто я тогда по-твоему? — усмехнулся он криво. — Твой напарник по мультивселенной? Человек, который чуть не убил Дамблдора? Парень, который впустил Пожирателей Смерти в Хогвартс? — Тебя оправдали, Драко. Ты уже понёс своё наказание. К тому же Гарри поручился за тебя. И я не позволю тебе остаться здесь из-за страха. Мы уйдём. Вместе. И ты докажешь самому себе, что ты не тот, кем был когда-то. Они стояли друг напротив друга, а высоко под сводами мерцал тот самый радужный осколок. Они молча вышли из библиотеки. Гермиона задумалась, перебирая в памяти всё, что они видели. И что слышали. — Может быть, всё дело в агрессии Рона, — сказала она наконец. — При чём тут рыжий? — Его ярость при одной мысли, что мы можем общаться. Предубеждения, Малфой. Драко медленно повернул к ней голову. — Ты хочешь сказать, что ключ в предрассудках? В том, что здесь всё ещё кипят те же самые старые глупые распри? Что мир не идеален, потому что люди всё ещё делят друг друга на чистокровных и нет? — Это единственное «несовершенство», которое я здесь вижу, — пожала плечами Гермиона. — Всё как в нашем мире. Он опустил голову. — Прости, Грейнджер, за те слова. — Не надо. Я знаю. Это уже в прошлом, — сказала Гермиона. — Нет, я серьёзно. Прости. Гермиона улыбнулась. — Всё хорошо. — И каков план? — он повёл плечом, избегая её взгляда. — Ну, все думают, что между нами что-то есть. Можно сказать всем, что это так. Изобразить влюблённых. Может, мы сможем что-нибудь изменить в их головах. — Влюблённых? — переспросил он. — Спасибо. Я лучше побуду конём.

***

Драко зашёл в гостиную, он думал о том, что сказала ему Гермиона. Он так задумался, что врезался в кого-то. Перед ним стояла Пэнси Паркинсон. Её обычно насмешливое лицо было бледным, глаза — блестящими от слёз. — Так значит это правда, — прошептала она, и её голос дрожал. — Ты и вправду променял меня на неё. — Пэнси, — попытался он что-то сказать, но слова застряли в горле. — Серьёзно, Драко? — её шёпот превратился в сдавленный крик. — На эту занудную грязнокровку? Ты сошёл с ума? Или она тебя заколдовала? Драко… Она не договорила, развернулась и побежала прочь, прижимая руки к лицу. Драко остался стоять посреди гостиной, чувствуя себя полным подонком. Он разрушал жизни даже в других вселенных.

***

На следующий день они сидели на занятии по Трансфигурации. У Драко всё получалось. Всё-таки круто быть двадцатисемилетним мужчиной в теле семнадцатилетнего парня. На его стол приземлился комочек бумаги. Он развернул его. «Теплица №3. После урока. Нужно поговорить». Когда урок закончился, Драко пришёл в назначенное место. — Ну? — спросил он, прислонившись к стеклянной стене. — Есть идеи? — После урока у Снейпа ты возьмёшь меня за руку. — Что? — Ты возьмёшь меня за руку, — повторила Гермиона. — И мы выйдем из кабинета вместе. Все должны видеть нас. Начнём с малого. — Грейнджер, у меня от одной мысли об этом рука начинает чесаться, — заявил он, глядя на свою кисть с отвращением. — Слушай внимательно. Это должно выглядеть естественно. Немного неловко, но искренне. Как будто мы только что признались друг другу в чувствах и теперь не знаем, как с этим быть, но очень хотим быть вместе. — О Мерлин, — простонал Драко, потирая переносицу. — У меня в голове не укладывается. Давай по пунктам. Что я должен делать? — Когда занятие закончится, скажешь что-нибудь простое. Например: «Идёшь?» Потом протянешь руку. Не смотри при этом на неё. Смотри на меня. Попытайся сделать свою обычную надменную физиономию… немного мягче. — Мягче? — Да. Представь, что ты поймал снитч. Но не показываешь эмоции на публику. А в душе — гордишься собой. Драко закатил глаза, но кивнул. — Ладно. «Идёшь? Рука. Не смотрю на руку. Смотрю на тебя. Выиграл в квиддич, но горжусь собой внутри». Понял. А ты что будешь делать? — Я, — ответила Гермиона, — сначала сделаю вид, что не поняла. Потом покраснею. Немного. Потом осторожно положу свою руку в твою. — Покраснеешь? — Драко приподнял бровь. — Серьёзно? — Это называется «актёрская игра», Малфой. Нам нужно, чтобы все поверили.

***

И вот зельеварение подошло к концу. Он сделал шаг к Гермионе. Ещё один. И ещё. Его язык внезапно стал ватным. — Эм… Идёшь? — выдавил он. Звучало это не как нежное приглашение, а как требование следовать за ним на казнь. Гермиона подняла на него глаза. В её взгляде промелькнуло лёгкое замешательство, а затем на щеках действительно появился слабый, но заметный румянец. Она молча кивнула. Драко заставил свою правую руку подняться. Его лицо при этом выражало напряжённую сосредоточенность. Гермиона опустила свою ладонь ему в руку. И вот они пошли. Рука в руке. Коридор казался нескончаемым, и вот наконец они завернули за угол. — Дыши, — тихо прошипела Гермиона, не поворачивая головы. — Я дышу! — сквозь зубы процедил он в ответ. — Ты был ужасен. — Зато сработало, — сказал он, оглядываясь. — Смотри. Из-за угла, стараясь быть незаметными, выглядывали несколько пар глаз. — Отлично, — выдохнул Драко. — Фаза первая «Шок и трепет» завершена. Что дальше? Романтическая прогулка у Чёрного озера? Совместное выполнение домашнего задания в библиотеке? — Пока — пауза, — сказала Гермиона. — Пусть переваривают. Просто держаться за руки это вызов, но не решение. Нужно что-то большее. — Большее? — Драко с ужасом посмотрел на неё. — Грейнджер, я предупреждаю, если следующим шагом будет поцелуй на глазах у всей школы, я предпочту прыгнуть с Астрономической башни. Гермиона лишь улыбнулась.

***

В библиотеке они устроили настоящее шоу. Драко с лицом мученика нёс стопку её книг по Древним рунам. — Спасибо, Драко, — громко сказала Гермиона. А затем она быстро чмокнула его в щеку. Мадам Пинс выронила перо, которым писала. Драко опешил. Его глаза округлились, а щека, куда пришёлся поцелуй, запылала ярким румянцем. Он стоял не двигаясь, будто только что пережил кратковременную остановку сердца и потерю всех высших когнитивных функций. Гермиона прошептала сквозь зубы, сохраняя сладкую улыбку для зрителей: — Улыбнись. У тебя вид, как будто тебя только что пытали «Круциатусом». Драко заставил свои лицевые мышцы дёрнуться, пытаясь изобразить нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Получилась гримаса, больше похожая на предсмертную судорогу человека, подавившегося слизнем. Он кивнул, резко развернулся и пошёл прочь, слегка пошатываясь.

***

Обед в Большом зале стал кульминацией их плана. Драко, под обжигающие взгляды Слизерина, проследовал за Гермионой к гриффиндорскому столу. Он сел напротив Гермионы, оттеснив не успевшего опомниться Невилла. — Приятного аппетита, — пробормотал он, и осмотрел стол в поисках мяса. — Тебе тоже, — весело ответила Гермиона и положила ему на тарелку капусту. — Попробуй, это полезно. Драко посмотрел на капусту. Потом на Гермиону. В его глазах читалось: «За что?» Но он взял вилку и отправил кусочек в рот. Сидевший рядом с Драко Симус Финниган поднёс стакан к губам, но, увидев, как Драко жуёт капусту, не выдержал и прыснул соком из носа. Дин Томас похлопал его по спине, сам давясь от смеха. За столом Слизерина царила гробовая тишина. Пэнси Паркинсон резала свой пирог с такой яростью, что, казалось, вот-вот проломит тарелку. Блейз Забини просто качал головой, наблюдая за тем, как его друг добровольно сдаётся в рабство свите Поттера. Гарри, сидевший рядом с Гермионой, тихо спросил: — Гермиона, ты в порядке? — Всё хорошо, Гарри, — улыбнулась она, глядя на Драко, который теперь пытался незаметно спрятать капусту под картофельным пюре. — Мы с Драко многое поняли. Оказалось, у нас больше общего, чем мы думали. — Что? — переспросил Рон. — Общее с ним может быть только в том, что вы оба дышите кислородом! И то не факт! У него же, наверное, вместо крови течёт яд. Драко, услышав это, поднял на Рона взгляд. Старая вражда вспыхнула на миг в его глазах, но он подавил её. — Уизли, — Рон встал, Гарри напрягся. — Ты не мог бы подать мне курицу? Рон лишь раскрыл рот, не найдя, что ответить.

***

К концу дня Хогвартс бурлил. — Ну? — спросила Гермиона, прислонившись к стене. Она выглядела довольной. — Думаешь, сработало? Эмоций точно было достаточно. Драко снял с себя мантию, будто она вдруг стала невыносимо тяжёлой. — Эмоций? Грейнджер, после сегодняшнего дня у меня появилось как минимум три новых фобии. Фобия капусты. Фобия публичных проявлений нежности и фобия того, что мой отец каким-то образом узнает об этом и примчится сюда, чтобы лично убить меня. Даже если в этом мире он, возможно, продаёт волшебные удобрения. Он помолчал. — Но да. Все видели. Теперь вопрос в том, сработает ли это. Гермиона задумалась. — Может, нужно, чтобы это признали? Не просто увидели, а чтобы это стало фактом, с которым все вынуждены смириться. Драко с ужасом посмотрел на неё. В этот момент прямо перед ними в воздухе, с лёгким звоном, материализовался радужный осколок. — Смотри, — прошептала Гермиона. — Мы на правильном пути. Но этого ещё недостаточно. Осколок дрогнул и исчез так же внезапно, как появился. Драко вздохнул. — Ладно. Может, завтра встретимся Хогсмиде? Покажем всем, что мы вместе.

***

В «Трёх мётлах» царило привычное оживление. Гермиона сидела за большим столом в компании Гарри, Рона, Джинни, Луны, Симуса, Дина и Невилла. Луна, как обычно, вносила свою ни с чем не сравнимую ноту, разглядывая через бокал сливочного пива невидимых глазу существ. Гермиона отслеживала вход. По плану Драко должен был появиться с друзьями. И вот дверь распахнулась, впустив порцию холодного воздуха и трёх слизеринцев: Нотта, Забини и Малфоя. Они оглядели зал в поисках свободного столика. Мест не было. Тео Нотт, морщась от шума и толкотни, хлопнул Драко по плечу, явно намереваясь уйти. Но Драко увидел Гермиону. Он тронул Тео за рукав и кивком указал в сторону гриффиндорцев. Блейз Забини, проследив за его взглядом, ахнул. — Ты, должно быть, шутишь. Пойти к ним? У меня аллергия на гриффиндорцев в таком количестве. — Идём, — твёрдо повторил Драко, делая шаг вперёд. — Мест нет. Мы выпьем по кружке и уйдём. Он повёл их сквозь толпу, чувствуя, как десятки глаз следят за этим шествием. Нотт шёл с видом человека, идущего на гильотину. Забини — с откровенным брезгливым презрением. Подойдя к столу, Драко остановился. Вся гриффиндорская компания умолкла, уставившись на них. Рон пришёл в себя первым. — Нет, нет, нет и ещё раз нет, — заявил он, скрестив руки на груди. — Это переходит все границы. Здесь наше место. — Рон, умолкни, — тихо, но властно сказала Гермиона, не отрывая взгляда от Драко. — Можно мы присядем? — спросил Драко. — Мест больше нигде нет. — Да, конечно, — неожиданно для всех ответил Гарри. — Садитесь. «Что?» — почти вырвалось у Гермионы. Возможно, это было влияние «доброго» Реддла. Они уселись. За столом повисла неловкая тишина. Драко, чувствуя, что нужно хоть как-то сломать лёд, поднял руку и заказал для всего стола новый раунд сливочного пива. Официантка кивнула. Все молчали. Но вдруг тишину прорезал голос Луны Лавгуд. — Погода такая дождливая в этом году из-за роющих улиток. — Что? — спросил Блейз. — Улитки. Они обитают глубоко под землёй. Питаются камнями, но не обычными, а теми, которые накопили в себе магию. Переваривая такие камни, улитки выделяют газ, который поднимается на поверхность и сгущается в облака. Чем больше улиток и чем активнее они едят, тем гуще облака и тем вероятнее дождь. Они очень застенчивые, — пояснила Луна, помешивая сливочное пиво. — Поэтому их никто не видит. Они выходят на поверхность только раз в сто лет, чтобы спариваться. А в этом году как раз столетие. Вот и дожди. Все переглянулись. Если гриффиндорцы уже привыкли к Луне, то они не знали, как к этому отнесутся слизеринцы. — А я слышал, — неожиданно подал голос Теодор Нотт, отставляя кружку, — что роющие улитки на самом деле не просто влияют на погоду. Они предсказывают будущее. Луна повернула к нему голову с искренним интересом. — Правда? Папа ничего об этом не писал. — Потому что это малоизвестный факт, — ответил Тео. — Улитки, которые светятся синим, предвещают радостное событие. Красным — опасность. И ты говорила, что они спариваются. Я читал, что это очень красиво. Они переливаются всеми цветами радуги. Это продолжается несколько дней. Тео сделал паузу, допил сливочное пиво и продолжил с абсолютно каменным лицом: — Но я предпочёл бы не смотреть на это. Двухдневная эротика улиток — это перебор. Невилл первый нарушил тишину — он рассмеялся. К нему присоединился Дин, потом Симус, потом Джинни. Даже угрюмый Рон не смог сдержать ухмылки. Гарри качал головой с улыбкой на лице. Драко почувствовал, как его собственные губы дрогнули. Гермиона рассмеялась. Атмосфера за столом стала… не то чтобы дружеской, но хотя бы нейтральной. Напряжение спало. Дин, отхлебнув пива, наконец спросил то, о чём думали все: — Так, погодите. Вы, ребята, — он махнул пальцем между Драко и Гермионой, — теперь что, вместе? По-настоящему? Все взгляды устремились на них. Даже Блейз и Тео замерли в ожидании. Гермиона на мгновение встретилась взглядом с Драко. В его глазах она прочитала ту же решимость, что чувствовала сама. Давай заканчивать это. — Да, — сказала она. — Мы поняли, что наши чувства сильнее всех этих глупых предрассудков. И старых обид. В этот момент прямо над их столом, под самым потолком «Трёх мётел», с тихим, нежным перезвоном материализовался радужный осколок. Блейз Забини отставил свою кружку. — Ладно, — сказал он. — Я, может, и проглотил эту историю с занятиями по рунам, но давайте начистоту. Я знаю тебя, Малфой, сколько себя помню. И её. — Он бросил быстрый взгляд на Гермиону. — Вы двое ненавидели друг друга с первого дня в Хогвартсе. Что изменилось? И не смей говорить мне про силу чувств, — обратился он к Драко. Гермиона сделала глубокий вдох и начала говорить. — Я вдруг увидела его настоящего, — начала она, глядя на Драко. — Остроумного, настойчивого, преданного тому, во что он верит. Она описывала не того надменного мальчишку из школьных лет, который кидался оскорблениями и прятался за спинами Крэбба и Гойла. Она говорила о нём — настоящем. О том Драко, который прошёл через войну, видел смерть. О том, кто носил на руке Тёмную метку, но не смог убить директора. О том, кто просыпается в холодном поту и до сих пор не знает, имеет ли право на нормальную жизнь. Она описывала не школьного врага, а человека, который пытался держаться на плаву и не утонуть. Который иногда, вопреки всему, поступает правильно. Который устал притворяться, что ему всё равно. Все ждали его ответа. — Я был дураком, — сказал он, глядя на свои руки, обхватившие кружку, а потом поднял глаза на Гермиону. Он не играл. В этот момент он говорил чистую правду. — Годы. Я был слепым, самодовольным, трусливым идиотом. Я оскорблял её. Унижал. Потому что так было проще. Потому что я боялся признать, что она всегда была на десять шагов впереди меня. Во всём. Гермиона, ты самая умная волшебница из всех, кого я знаю. И самая храбрая. Ты смотришь на меня и видишь не прошлое, а настоящее. Спасибо тебе за это. В пабе стало так тихо, что было слышно, как потрескивают поленья в камине. — Ладно, — наконец выдохнул Забини, откидываясь на спинку стула. — Видимо, в тебе-таки завёлся романтик, Малфой. Убей меня гоблин, но я этого не ожидал. В этот момент над их головами невидимый для всех, кроме них двоих, радужный осколок замерцал и закрутил их в воронку. ХЛОПОК. Гермиона открыла глаза и первое, что она почувствовала, — это непривычная лёгкость. Никаких брюк. Её ноги были облачены в что-то мягкое и струящееся. Платье. Она стояла в светлом холле, украшенном фресками с нимфами, единорогами и цветущими садами. В воздухе витал тонкий аромат лаванды и свежеиспечённых круассанов. Вокруг ходили девушки в таких же платьях нежного розового цвета. Её взгляд упал на зеркало в позолоченной раме рядом. В нём отражалась она, но в изысканном платье, с аккуратно уложенными в элегантную причёску волосами. Она выглядела как леди. Чуть смущённо поправив прядь, она обернулась, чтобы найти Драко. Рядом с ней, прислонившись к мраморной колонне, стояла девушка. Невероятно красивая девушка. Высокая, стройная, с идеально прямой осанкой. Её волосы были того же платиново-белого цвета, что и у Драко, но струились длинными, шелковистыми волнами по плечам и спине. Черты лица — утончённые, с высокими скулами, прямым носом и полными, бледно-розовыми губами. Она была одета в такое же платье, которое подчёркивало каждый изгиб её безупречно женственной фигуры. Эта девушка смотрела на свои ноги в туфлях с выражением немого ужаса. — Драко? — неуверенно прошептала Гермиона, делая шаг вперёд. Девушка подняла голову. Её глаза — всё те же серые, но теперь обрамлённые длинными светлыми ресницами — встретились с взглядом Гермионы. В них плескалась паника, непонимание и мольба. В этот момент к ним подскочила ученица с сияющей улыбкой. — О, Дракония! Ты уже здесь! И Гермиона! Отлично! — девушка звонко захлопала в ладоши. — Мадам Колетт просила передать, что вы обе назначены сопровождающими для нового преподавателя по магическому этикету! Она прибудет с минуты на минуту! Не опозорьте нашу Académie de la Magie Élégante! Рыжеволосая девушка скрылась в толпе. Девушка-Драко подбежала к зеркалу. Там она увидела высокую, прекрасную блондинку в розовом платье. Её глаза закатились. Колени подкосились. Розовое платье взметнулось, и, прежде чем Гермиона успела среагировать, Дракония Малфой потеряла сознание, вызвав взволнованный писк среди окружающих их учениц.