Часть 18. Точка

Святой Мунго был как Святой Мунго. Несколько этажей коридоров со светло-бежевыми стенами, палатами, готическими окнами, доходящими до высоких потолков, будто пробивая их или проверяя на прочность. Сегодня людей было как никогда мало. Редкие колдомедики быстро шли навстречу, кивали и неслись дальше по своим делам.  Затишье перед бурей.  Подумала она и неспешно захромала дальше. Гермионе не удалось втиснуть свою раздутую пятку уже никуда, кроме как в пару старых расшнурованных красных кед, которые побывали однажды во Франции. Это совсем чуть-чуть, но грело душу. На ней была максимально магловская одежда: джинсы и розовая толстовка, которая обычно служила «обниматором», если было сложно. Вместе с ее «группой поддержки» она доковыляла до этажа и кабинета Падмы. Черноволосая доктор в белом халате с длинной косой восседала за столом слева от входа и заполняла документы. Ее индийские черты лица придавали ей невероятную молодость. Даже после ночной смены.  Чудо-женщина!  - О, Гермиона! Какой приятный сюрприз! - воскликнула она.  - Привет, Падма! Да уж, если это можно назвать приятным, - Гермиона оперлась сразу же на стол и сделала попытку к шагу на больную ногу.  - Уууу все ясно, давай проходи, - она поддержала подругу под плечо и помогла забраться на кушетку.  Гермиона стащила обувь с ноги, откуда с трудом вывалилась знатно покрасневшая пятка.  - Так, что тут у нас? - Падма направила на яркий свет ламп палочкой, прощупала под навязчивые стоны болезной и произнесла диагностическое заклинание.  - Заболело вчера вечером. И раздулось сильно.  - Да я вижу и даже знаю причину. Будет больновато. Обезболивающее?  - Воздержусь после винных посиделок с Пэнси.  - О, так вы собрались вчера, а я, как видишь, - Падма ловко сделала разрез кожи стопы палочкой под шумок разговора. - На смене со вчерашнего вечера.  - Ауч! - выкрикнула Гермиона, поморщившись от неприятных ощущений блуждания пинцета в недрах ее пятки. На металлический лоток было выложено пять небольших кусочков фарфора.  Все свое ношу с собой, называется.  - Потрудишься объяснить? - проницательный индийский взгляд упал на Гермиону.  - Это еще с того самого раза. Неделю назад, - она замолчала, теребя ткань толстовки пальцами. - Я тогда порезалась разбитыми фигурками. Не думала, что останется.  Как же красиво ты стелешь. Хотя, не исключено. Кто знает, какой день мне удалось проносить с собой в пятке дольше.  - Ясно, - отрезала она и принялась работать магической иглой, попутно выливая бадьян на рану. - Я не знаю вновь, что сказать… надеюсь, тебе стало легче.  - Значительно.  - Итак, сидишь 15 минут здесь, - Падма стащила с себя перчатки и скинула в мусорку. - Нить сама исчезнет, когда рана затянется. И после можно вставать.  - Хорошо. Падма, я хотела… Из коридора послышалась оглушающая сирена.  Только не это.  - Ну вот, как всегда! - воскликнула медик в потолок, будто молясь всем индийским богам закончить ее бесконечную смену. - Только я иду в ночь - и все, катастрофа! Кого там опять принесло?! - Кого там опять принесло?! - повторила Падма, резко высунувшись за дверь и крикнув в коридор.  Пробегающий мимо колдомедик в белом халате воскликнул:  - Волки, авроры. Сивый повержен!  - Ясно! - она закрыла дверь, на мгновение выдохнув и похрустев шеей, лениво перекатывая голову справа налево. Кажется, у нее болела голова, судя по еле заметному стону. - Гермиона, посиди еще и можешь идти домой.  Гермиона кивнула. Падма выбежала за дверь. 10, 9, 8, 7, 6…  Она уже натягивала растянутый кроссовок без шнурков и с болью спрыгнула на пол. Ходить в этом на наживо зашитую кожу практически невозможно.  … 3, 2, 1!  Она сняла оба кроссовка и скинула за дверь в угол. Босиком, превозмогая уже утихшую боль, она побежала в направлении приемника, где скрылась минутой назад Падма.  Каждый шаг отдавал болью. Каждый шаг качал адреналин. Каждый шаг был нужен. Как воздух.  Найти его, нужно найти его.  Пожалуйста, прошу, пусть его здесь не будет.  Кровавый отпечаток тянулся за ней. И к гадалке не ходи, сразу ясно, куда побежала Гермиона Грейнджер.  Через два лестничных пролета послышались пронизывающие мозг суета, вскрики, приказной тон колдомедиков, беготня и полнейший хаос. Она отдышалась на мгновение и зашла внутрь. Врачи бегали по палатам, распахивая двери каждой, как кухню в ресторане с полной посадкой гостей. Вдоль коридора и узких ответвлений располагались десятки левитирующих носилок с укрытыми одеялами пострадавшими. Виднелись шерсть, головы недообращенных волков, застывших в этом болезненном состоянии, окаменевшие тела, стонущие авроры. В воздухе пахло металлом крови и болью. Будь, где угодно: в лесу, в аврорате, дома, но, пожалуйста, не здесь. Только не здесь, прошу.  - Что-то болит? - тихо спросила она, насколько позволяла ей обстановка с музыкой и гулом гостей заведения.  - М? У меня?  - Не прикидывайся, все ты понял. - Может, хочу, чтобы ты повторила.  - Зачем?  - Давно не сцеплялся с тобой языком, соскучился. А ты?    - Что я?  - Скучала по мне?  Я скучаю, Драко… Она начала с первого прохода. Одни мохнатые руки, торчащие из-под одеял. Гермиона принялась распахивать все двери. Одну за другой. Ничего. Ничего. Ничего. Ничего.  И снова и снова не те лица. Не те, слава Богу.  Боль пронзала сознание, потому как судя по следу, плетущимся за ней, шов разошелся.  Плевать.  Волки, оборотни, авроры. Она продолжала распахивать двери, подбегать, искать, вглядываться в многочисленные лица и не находить.  - И это твой очередной дурацкий план? Как тебе в голову пришла эта шизанутая мысль?  - Очередной? Поттер, какой из моих планов был дурацким, вот скажи мне?  - Все. Все были просто идиотскими!  - Они были нормальными, если бы кто-то хоть пальцем ударил и потрудился над их воплощением.  - Иди в задницу, Малфой!  - План отличный. Можем поменяться ролями! М, как тебе? Я с радостью бы поскакал как сайгак по лесам Эдинбурга.  - Сам будешь расхлебывать свой тупизм.  - Так я и думал. Великий Гарри Поттер просто струсил.  Потом эта карта с дезиллюминацией… что он скрывал? Почему просил совета у бабушки? Что же она тогда сказала ему… Слова тогда в аврорате казались просто словами. Все казалось просто словами, пока Гермиона не увидела в финальном проходе Падму, склонившуюся над аврором в очках. Гарри…  Напротив кушетки с Гарри находилась точно такая же. Она видела лишь руку. С неземными длинными пальцами. И лишь этот перстень, сверкнувший изумрудной буквой «М» перед глазами. Перстень, щекотавший ей щеку в ее запретных снах и наяву. В ее фантазиях и в ее реальности. Нечем дышать. Помогите.  Помогите!  Она сорвалась на крик и двинулась с места под боль в своей пятке, симфонией бившей по вискам, которая не давала никакой возможности сделать вдох. Сердце ушло в пятки и колотилось там, как сумасшедшее. Она остановилась у левитирующих носилок, где лежал Драко.  Его платиновые волосы были склеены запекшейся кровью. На лице застыло слегка блаженное выражение. Скулы казались острее, а глаза прочно закрыты веками.  Ему что, не больно? Почему ему не больно?!  Вторая, некогда травмированная, рука была перемотана бордовым галстуком, зажатом в ладонь. В нем он был на дне рождения Розмари. Гермиона на автомате размотала ее и взялась за широкое запястье, прождав положенные 15 секунд. Что?.. где? Где пульс??  Нет, этого не может быть…  Она судорожно начала поднимать веки в поисках закатившихся к затылку глаз, и видела лишь налитые кровью белки.  Он такой холодный…  Драко! Драко!!  - Драко!!! - завопила она, одним движением смахнув одеяло. Вдоль груди и живота зияло несколько продольных полос.  Как тогда я разорвала картину дома в попытках прогнать Рона. Был разорван оборотнем он…  Полосы рассекали ткань рубашки и плоть, которая широко расходилась и почти не кровила.  Нет, нет, этого не может быть, Малфой, ты не мог…  Она прикоснулась к его холодной коже и что есть силы оттянула веки вниз:  - Драко, открой глаза! - душераздирающий крик заглушил все остальное на отделении. - Посмотри на меня! - водопад слез выкатился из ее глаз и начал омывать его рубашку.  Его блаженное выражение лица не менялось. Она теребила его по щекам, щипала за руки, снова и снова трогала, но не ощущала никаких признаков жизни. Тщетно… Кажется, это все?  Ты поставил точку?  Открой наконец глаза и скажи мне это в лицо!  Скажи! Драко, скажи!  Открой глаза, молю, мне больше ничего не нужно!  Открой глаза…  Рыдающая голова Гермионы упала на его плечо. Она вдохнула запах чертового ментола.  Почему, Драко, за что?!  Ты обещал вернуться домой! Ко мне, к своей тихой гавани Грейнджер! Почему ты сейчас лежишь и не двигаешься?..  Открой же свои чертовы глаза! - Гермиона, - послышался голос за спиной. - Прости, я не успел… Да, ты опоздал Гарри.  Я опоздала. На десять чертовых лет! У нас могло быть десять лет!  Десять треклятых лет счастья!  Все новые и новые рыдания захлестывали ее, унося в бескрайнюю пучину слез и невыразимой боли от чудовищной потери и всеобъемлющей скорби.  Очнись же! Прошу!  Драко!  Не оставляй меня!  - Не оставляй меня, - она прошептала ему, вновь и вновь гладя его по волосам, по лицу, очерчивая пальцами его морщинки и светлые локоны. - Прошу, не уходи.  Мой океан канул в бездну.  - Нееет! - заорала она и уткнулась в некогда сильную, окрававленную грудь.  - Гермиона, отойди, - Гарри коснулся ее сзади.  - Нет, - отрезала она, больше не в силах выносить эту мучительную пытку.  - Мне нужно идти, Грейнджер. Я скоро вернусь, - теплый поцелуй в макушку. - Хорошо, - ответила она и отпустила руку. - Справишься без меня? - он обернулся в проеме. Нет, Драко, я не справлюсь. И не проси. Никогда не проси справиться без тебя! Я не смогу, понимаешь?! Я не смогу!!! Как ты мог?..  Она целовала его щеки, лоб и остывшие губы, пытаясь разбудить хоть что-то живое, что, возможно, было где-то внутри него. Отчаяние. Боль. Утрата…  Вернись ко мне. Открой глаза, милый. Смотри на меня. Смотри на меня!  Веки были предательски сомкнуты до предела. Его тело застыло. Было холодно и спокойно. Как и он. Почти всегда холоден. И спокоен. Почти всегда. Но не с ней. - Ты что же делаешь, Драко, просыпайся, - она легонько побила его по щекам, взяв холодную голову в руки.  Она села к нему на носилки. С трудом подняла его туловище и положила платиновую шевелюру к себе на колени. Гладила, не видя ничего перед глазами сквозь пелену бесконечных слез, пролитых по тому, кого любила. Любит. И будет любить. - Я люблю тебя, Драко, - она задыхалась, но продолжала целовать его. - Я буду твоим океаном, слышишь? Я могу!  Хоть Рон и был моей первой любовью, но ты стал последней. Ты - моя последняя любовь, Драко. Она нервно закивала, обхватила его затылок, нагнувшись низко-низко и принялась укачивать, поддерживая его под спиной.  - Я покачаю тебя, Драко, хорошо?  - Лучше не пей с моим отцом.  - Да мне и так завтра на рассвете геройствовать, и не собирался.  - Ты не спал нормально несколько дней.  - Бодроперцовую настойку придумал дьявол. Уснешь тут с тобой.  - Ты столько дней плохо спал, - она начинала сходить с ума, держа на руках его холодное тело. - Поспи, Драко, а я покачаю тебя.  И она качала. Самозабвенно растворяясь в своем горе. Качала и баюкала его горловым пением без слов. Его последняя колыбельная. Его последнее утешение. Его последняя близость с ней. Все было последним на этих узких носилках, умытых в его крови… Это был конец. Конец жизни с тобой. Конец счастью. Конец моего света. И начало моей беспросветной тьмы.  Я не справлюсь, Драко.  Вернись ко мне. Ты мне нужен. - Пожалуйста, - прошептала она дрожащими губами, сжимая его ледяные руки. Она качалась, как маятник, как метроном, отбивавший минуту молчания по тому, кто стал ее смыслом. По тому, кого она так долго искала. А найдя, не смогла насытиться. Теперь никогда не сможет. Я буду помнить тебя вечно.  Я буду вечно твоим океаном и твоей гаванью. Я буду биться за нас двоих.  Я буду сильной для нас двоих. Поспи, Драко, ты так устал… ты слишком долго доказывал миру, что достоин его. Я сражусь за тебя. Я стану твоим палачом. Я буду танцевать за нас двоих. Я всегда буду помнить тебя… Последнее истеричное рыдание вырвалось у нее из груди, когда в нос вновь ударил ментол. Она легла рядом и обняла его за плечи.  - Я никуда не уйду. Ты вернулся, Драко. Мы скоро пойдем домой. Пойдем домой, - она шептала ему на ухо и содрогалась.  Обнимала и вдыхала. Обнимала и запоминала. Обнимала и не могла надышаться парами ментола. Которые всегда будут связаны с ним. И каждый раз чувствуя этот запах, она будет разбиваться вновь и вновь на миллионы осколков. Она была предана другом.  Она была предана ему. Навсегда.  - Я люблю тебя, Драко, - последний теплый поцелуй в щеку.  Ее глаза медленно начали слипаться, ощущая пьянящий аромат, близость его холодного тела. Его угасшую силу. Его волосы. Его руки. Его боль. Его всего. Его те десять лет, что он ждал ее. Его больше нет…  Над ней кружили три голоса, пытаясь сподвигнуть встать ее с кушетки. Ее глаза налились свинцом и она отдалась сну. Последнему сну рядом с ним…