Часть 5

      Раннее утро в штабе Разведкорпуса пахло морозом, лошадиным потом и нагретой за ночь золой из печных труб. За окном только начинал брезжить рассвет — серый, неохотный, зимний.       Эрен спал, уткнувшись лицом в подушку, раскинув руку во сне так, что она почти накрывала плечо Хао. Тот, в свою очередь, придвинулся во сне к единственному источнику тепла — спине Эрена — и дышал ему в затылок ровно и глубоко. Одеяло сбилось на пол, но им обоим было жарко от близости друг друга.       Стук в дверь прозвучал как выстрел.       — Эрен, — тихий, ровный голос за дверью не спрашивал, а констатировал. — Ты проснулся?       Хао подскочил первым. Сердце рухнуло куда-то в пятки, потом подпрыгнуло к горлу и забилось там испуганной птицей. Он узнал этот голос. Его невозможно было не узнать — низкий, спокойный, с характерными нотками стали, спрятанной под бархат.       Микаса Аккерман.       Эрен заворочался, мыча что-то нечленораздельное в подушку.       — Эрен! — снова позвала Микаса, и в голосе появились нотки беспокойства. — Ты в порядке? Ты не вышел на утреннюю пробежку.       — Чёрт, чёрт, чёрт, — Хао заметался по кровати, пытаясь сообразить, куда деваться. Под кровать? В шкаф? За занавеску? Комната была крошечной, спрятаться решительно негде.       Эрен наконец разлепил глаза, мутные со сна, и уставился на мечущегося Хао.       — А? Что? — пробормотал он, пытаясь сообразить, почему его "писарь" выглядит так, будто сейчас сгорит на месте.       — Там Микаса! — прошипел Хао, тыча пальцем в дверь. — Микаса! Твоя Микаса!       — Моя? — Эрен сел на кровати, взлохмаченный и сонный. — Она не моя, она...       — Эрен! — голос за дверью стал громче. — Я слышу, что ты не один! У тебя кто-то есть?!       Хао замер, глядя на дверь круглыми глазами. В голове пронеслась дикая мысль: Микаса Аккерман. Его прабабушка. Стоит за дверью. Сейчас войдёт и увидит его в кровати с Эреном. Своим... будущим... а кем она ему приходится? Если Микаса — прабабушка Хао, а Эрен — его предок по другой линии, то Микаса и Эрен...       — О господи, — выдохнул Хао, хватаясь за голову. — О господи боже мой.       Эрен посмотрел на него с недоумением, потом перевёл взгляд на дверь, потом снова на Хао и, кажется, начал понимать, что происходит.       — Спокойно, — сказал он, вставая и натягивая штаны. — Сиди здесь. Я всё улажу.       — Она не уйдёт! — простонал Хао. — Она же Микаса! Она чувствует тебя за километр! Она знает, что ты не один!       — Сидеть! — рявкнул Эрен шёпотом и пошёл к двери.       Хао в панике заметался взглядом по комнате и, не придумав ничего лучше, нырнул под кровать. Было пыльно, тесно и пахло старыми носками, но выбора не оставалось.       Эрен открыл дверь, старательно загораживая обзор в комнату своим телом. На пороге стояла Микаса — в форме, с чёрным шарфом на шее, с идеально собранными волосами. Она выглядела так, будто не спала всю ночь, а патрулировала окрестности, хотя была всего лишь пятая утра.       — Эрен, — она окинула его быстрым взглядом с головы до ног. Растрёпанный, сонный, в расстёгнутой рубахе. — Ты не спал?       — Спал, — буркнул Эрен, пытаясь выглядеть естественно. — Просто проспал. Зачем пришла?       — Ты никогда не просыпаешь тренировку, — Микаса прищурилась. — Я волновалась.       — Не надо волноваться.       — Ты плохо выглядишь.       — Я отлично выгляжу.       Микаса сделала движение, чтобы войти, но Эрен переступил с ноги на ногу, загораживая проход ещё плотнее. Микаса замерла. Её глаза — тёмные, внимательные, видящие всё — сузились.       — Ты что-то скрываешь, — сказала она не вопросом. — У тебя кто-то в комнате.       — Никого нет.       — Я слышала голоса.       — Тебе показалось.       — Эрен, — голос Микасы стал тише, но от этого почему-то страшнее. — Пропусти меня.       — Микаса, не надо.       — Пропусти меня, — повторила она, и в этом повторе послышался металл. Та самая сталь, которая делала её одним из лучших солдат Разведкорпуса.       Эрен понял, что спорить бесполезно. Если Микаса что-то решила, её не остановить. Он вздохнул и отошёл в сторону.       — Только не кричи, — обречённо сказал он.       Микаса вошла в комнату и замерла. Её взгляд обвёл пустую кровать, разбросанную одежду, два комплекта обуви у порога — один Эрена, второй чужой, странный, нездешний. Потом остановился на торчащих из-под кровати носках. Тоже чужих. И на краешке странной одежды с непонятными письменами.       — Выходи, — сказала Микаса ровно. — Я знаю, что ты там.       Под кроватью послышался тяжёлый вздох, шорох, и оттуда, потирая ушибленную о перекладину голову, вылез Хао. Он поднялся на ноги, отряхивая пыль с коленей, и поднял глаза на Микасу.       Время замерло.       Микаса смотрела на него. Хао смотрел на Микасу. Эрен переводил взгляд с одного на другого, чувствуя, как напряжение в комнате становится физически ощутимым — хоть ножом режь.       Хао видел её вживую впервые. Те чёрные волосы, красный шарф, разрез глаз — всё было до боли знакомо по сотням артов и фигуркам. Но главное — он видел в ней себя. Тот же разрез глаз, та же линия скул, тот же упрямый изгиб губ. Гены не обманешь.       Микаса смотрела на этого незнакомца и чувствовала что-то странное. Что-то, чего не могла объяснить. Этот парень был абсолютно чужим, но в то же время... знакомым. Почти родным.       — Кто это? — спросила она, не оборачиваясь к Эрену.       — Это Хао, — сказал Эрен, подходя ближе. — Мой... родственник. С Юга.       Микаса медленно покачала головой.       — Он не с Юга, — сказала она. — У него мои глаза.       Хао вздрогнул. Эрен замер.       — В смысле — твои? — переспросил он.       Микаса шагнула ближе к Хао, рассматривая его в упор. Хао стоял ни жив ни мёртв, чувствуя, как под этим взглядом плавится всё внутри.       — У него такой же разрез, — сказала Микаса задумчиво. — И цвет. И выражение. Когда я смотрю на него... — она запнулась, подбирая слова, — я вижу что-то своё.       — Гены, — выдохнул Хао и тут же прикусил язык.       — Что? — Микаса нахмурилась.       — Н-ничего, — залепетал Хао. — Просто... у меня в семье тоже все темноволосые. И глаза зелёные. Совпадение, наверное.       Микаса продолжала смотреть на него. Потом перевела взгляд на кровать. На сбитое одеяло. На две подушки. На одежду Хао, висящую на стуле рядом с формой Эрена.       — Вы спите вместе, — сказала она. Снова не вопрос, а констатация факта.       — Микаса! — вспыхнул Эрен. — Не в том смысле! Он просто... у него негде было жить, я приютил!       — Я не осуждаю, — ровно ответила Микаса. — Я констатирую факт.       Она снова посмотрела на Хао. Тот краснел под её взглядом, как подросток, застигнутый за неприличным занятием. Что, в общем-то, было близко к истине — застигнутый в постели с её... с кем? С мужчиной, которого она любила всю жизнь? С отцом своего будущего внука? Голова шла кругом.       — Ты боишься меня, — сказала Микаса. — Почему?       — Я... — Хао сглотнул. — Вы... ты... Микаса Аккерман. Легенда. Я о тебе слышал. Конечно, я немного нервничаю.       — Легенда? — Микаса склонила голову набок, как птица, рассматривающая странную букашку. — Странное слово. Откуда ты мог обо мне слышать на Юге?       — Слухи, — быстро сказал Эрен. — О Разведкорпусе везде слухи ходят. Даже на Юге.       Микаса помолчала. Потом неожиданно шагнула к Хао и взяла его за руку — просто, без предупреждения, как берут руку ребёнка или очень близкого человека.       Хао замер. Её пальцы были прохладными, сильными, с мозолями от клинков. Но касание — осторожным. Почти нежным.       — Ты дрожишь, — заметила она. — Замёрз?       — Н-нет, всё хорошо.       — У тебя пульс частый.       — Я в порядке.       Микаса смотрела на их соединённые руки, и в её глазах мелькнуло что-то странное — почти неуловимое, но Хао, знающий её историю, узнал это выражение. Тоска. Потерянность. И надежда.       — Странно, — сказала она тихо. — У тебя рука как у родного. Я не понимаю этого чувства.       Она отпустила его так же внезапно, как взяла, и повернулась к Эрену.       — Ты за него отвечаешь? — спросила она.       — Да, — твёрдо сказал Эрен.       — Леви знает?       — Знает.       — И позволил?       — Я поручился головой.       Микаса кивнула, принимая информацию к сведению. Потом снова посмотрела на Хао — долго, изучающе.       — Ты будешь завтракать с нами, — сказала она. Это был не вопрос. — Я приготовила. Эрен, одевайтесь и приходите через десять минут. Оба.       Она развернулась и вышла, бесшумно закрыв за собой дверь.       В комнате повисла тишина. Хао стоял столбом, глядя на закрытую дверь. Эрен выдохнул и сполз по стене на пол.       — Твою ж... — выдохнул он. — Это было...       — Она моя прабабушка, — выпалил Хао и зажал рот рукой.       Эрен замер, глядя на него снизу вверх круглыми глазами.       — Что?       — Ничего. Я ничего не говорил.       — Нет, ты сказал. Прабабушка? Микаса — твоя прабабушка?       Хао закрыл глаза. Всё. Конец. Секрет раскрыт. Течение времени под угрозой. Он идиот.       — Эрен, послушай, — зашептал он лихорадочно, падая на колени рядом с ним. — Ты должен забыть, что я сказал. Это важно. Если ты узнаешь правду, всё может измениться. Ты должен пройти свой путь сам. Пожалуйста.       Эрен смотрел на него долго, очень долго. В его глазах мелькали тени — догадки, подозрения, невероятные выводы.       — Ты из будущего, — сказал он наконец тихо. — Ты знаешь, что случится. И Микаса... вы родственники. Значит... — он запнулся, пытаясь сложить пазл. — Значит, у нас с ней... у нас будут дети? Внуки? Правнуки?       Хао молчал, только смотрел на него умоляюще.       — Не говори ничего, — кивнул Эрен сам себе. — Я понял. Не говори.       Он поднялся, подошёл к умывальнику, плеснул водой в лицо. Потом обернулся.       — Идём завтракать. Она ждёт. И если ты ещё раз назовёшь её при мне прабабушкой, я тебя убью. Понял?       — Понял, — выдохнул Хао.       — И улыбайся. Ты мой родственник с Юга. Весёлый, глупый родственник, который ничего не знает о титанах и просто помогает с бумажками. Всё.       — Всё.       Они оделись в странном молчании, полном невысказанных вопросов и ответов. Когда выходили, Эрен вдруг остановился у двери и положил руку на плечо Хао.       — Спасибо, — сказал он тихо. — Что не сказал при ней. Что бережёшь... наше будущее.       Хао поднял на него глаза. В зелени Эрена плескалось что-то новое — благодарность, принятие и странная, щемящая нежность.

*****

      В столовой их ждала Микаса. Она сидела за столом с тремя тарелками дымящейся каши, нарезанным хлебом и кружками горячего чая. Когда они вошли, она подняла глаза и на секунду задержала взгляд на Хао — тот же странный, изучающий, почти материнский взгляд.       — Садитесь, — сказала она. — Ешьте.       Они сели. Завтрак проходил в тишине, нарушаемой только звоном ложек. Хао чувствовал на себе взгляд Микасы каждую секунду, но боялся поднять глаза. Эрен сосредоточенно ел, изредка бросая быстрые взгляды то на одного, то на другую.       — Хао, — вдруг сказала Микаса. — Ты умеешь драться?       Он поперхнулся чаем.       — Что?       — У тебя руки постановочные. Не писарские. Ты занимался чем-то. Чем?       — Каратэ, — выдохнул Хао, понимая, что от Микасы не скрыться. — Это такой... стиль боя. Без оружия.       Микаса кивнула, обдумывая информацию.       — Покажешь после завтрака?       — Зачем?       — Хочу посмотреть. Эрен говорит, ты его учишь. Я хочу видеть, чему именно.       Хао переглянулся с Эреном. Тот только плечами пожал — мол, сам выпутывайся.       — Хорошо, — сдался Хао. — Покажу.       Микаса чуть заметно улыбнулась. Впервые за всё утро. И от этой улыбки у Хао почему-то защипало в носу.       — Ешь давай, — сказала она и пододвинула к нему хлеб. — Худой слишком. Надо силы набирать.       Хао смотрел на хлеб, на её руку, на шрам на костяшках, который она получила в каком-то бою, и думал: вот она. Его прабабушка. Живая. Кормит его завтраком и беспокоится, что он худой. Время сошло с ума. Или это и есть счастье?