Часть 12

      Три дня прошло с того момента, как Хао впервые превратился в титана. Три дня он лежал в лазарете, глядя в потолок и почти не разговаривая. Эрен приходил каждый вечер, садился рядом, пытался завязать разговор — но Хао отвечал односложно, а то и вовсе молчал.       В его голове крутилась одна и та же мысль, бесконечным циклом прожигающая сознание: Я — чудовище. Во мне сила, способная уничтожить мир. Я опаснее, чем кто-либо. Меня не должно быть.       На третью ночь он не выдержал. Встал, оделся и вышел из лазарета. Ноги сами принесли его к комнате Леви.       Капитан не спал. Он вообще мало спал — привычка, выработанная годами выживания в Разведкорпусе. Когда в дверь постучали, он уже сидел за столом, чистя снаряжение.       — Войди.       Хао вошёл. Бледный, с тёмными кругами под глазами, с затравленным взглядом. Леви поднял голову и сразу понял: что-то серьёзное.       — Чего тебе?       Хао подошёл ближе, остановился в двух шагах от стола. Руки его дрожали.       — Капитан Леви, — начал он, и голос сорвался. Пришлось откашляться и начать снова. — Капитан Леви. Я пришёл просить вас об услуге.       — О какой?       — Убейте меня.       Леви замер. Его тёмные глаза сузились, впиваясь в лицо Хао.       — Что ты сказал?       — Убейте меня, — повторил Хао. Голос его был тих, но твёрд. — Я не шучу. Я не сошёл с ума. Я всё обдумал. Это единственный выход.       Леви медленно отложил снаряжение, встал и подошёл к Хао вплотную. Он был ниже ростом, но от него исходила такая мощная аура, что Хао невольно отшатнулся.       — Объясни, — коротко приказал Леви.       — Вы знаете, кто я, — Хао смотрел ему прямо в глаза, хотя каждое слово давалось с трудом. — Знаете, откуда я. Знаете, что во мне течёт кровь Эрена. Но вы не знаете главного.       — Чего именно?       — Я не просто потомок, — Хао глубоко вздохнул, собираясь с духом. — Во мне сила всех девяти титанов. И титана-основателя тоже.       Леви молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но Хао видел, как дрогнул уголок глаза.       — Откуда ты знаешь?       — Я чувствую, — Хао коснулся своей груди. — Здесь. Когда я превратился, я... я увидел их. Всех. Каждого из девяти. Они во мне, капитан. Спят. Ждут. И если они проснутся... — он сглотнул, — если кто-то получит мою кровь, мои кости, мой спинной мозг — он сможет создать армию. Армию таких же, как я. Титанов с разумом, с силой всех девяти. Представляете, что это значит?       Леви представлял. Очень хорошо представлял.       — Из одной капли моей крови можно вырастить чудовище, — продолжал Хао. — Из горстки пепла после моей смерти — тоже. Меня нельзя просто убить и сжечь. Мои клетки будут жить. Моя сила будет искать новое тело. Единственный способ — уничтожить меня полностью. До последней молекулы. А для этого... — он посмотрел на Леви с отчаянием, — для этого нужно, чтобы кто-то сжёг меня в такой печи, где не останется ничего. А перед этим — убил. Быстро. Без мучений.       Тишина в комнате стала осязаемой.       — Почему я? — спросил Леви.       — Потому что вы сильнее всех, — Хао говорил тихо, но каждое слово звучало как приговор. — Потому что вы не дрогнете. Потому что вы сделаете это быстро и чисто. И потому что... — голос его дрогнул, — потому что вы не станете меня жалеть. Я не заслуживаю жалости. Я заслуживаю смерти.       Леви смотрел на него долго, очень долго. Потом вдруг размахнулся и ударил Хао по лицу — сильно, так, что тот отлетел к стене и сполз на пол.       — Идиот, — сказал Леви ледяным тоном. — Тупой, малолетний идиот.       Хао сидел на полу, прижимая руку к щеке, и смотрел на капитана снизу вверх с недоумением.       — Я...       — Заткнись и слушай, — перебил Леви. — Ты думаешь, ты первый, кто приходит ко мне с такими речами? Думаешь, я не слышал этого от солдат, которые видели смерть своих друзей? От тех, кто считал себя проклятым?       — Но я не солдат! Я...       — Ты человек, — отрезал Леви. — Такой же, как мы все. Да, в тебе сила. Да, она опасна. Но знаешь что? В каждом из нас есть сила, способная уничтожить мир. Вопрос не в силе, а в том, кто ею обладает.       Он подошёл ближе, навис над Хао.       — Ты пришёл ко мне просить о смерти. А знаешь, что я скажу? Я отказываю.       — Но...       — Никаких но. Если ты такой умный и знаешь, какая сила в тебе течёт, то знаешь и другое. Ты — единственный, кто может контролировать эту силу. Ты — ключ к тому, чтобы она не попала в плохие руки. Ты — защита, а не угроза.       Хао смотрел на него, и в глазах его стояли слёзы.       — Я боюсь, — прошептал он. — Боюсь, что не справлюсь. Что однажды проснусь и увижу вокруг руины. Что убью тех, кого люблю.       — Будешь бояться — обязательно убьёшь, — жёстко сказал Леви. — Страх — худший советчик. Он туманит разум, сковывает руки. Если хочешь контролировать силу — научись контролировать страх. Или убирайся из моего отряда.       — Но куда мне идти? — в голосе Хао звучала такая безысходность, что даже у Леви кольнуло в груди.       — Никуда. Останешься здесь. Будешь учиться у Эрена. Будешь работать. Будешь жить. И если когда-нибудь твоя сила выйдет из-под контроля — я сам тебя убью. Не потому что ты просишь, а потому что это будет необходимо. Но до тех пор — ты жив. Ты нужен.       Леви протянул руку. Хао смотрел на неё, не веря.       — Вставай, — сказал капитан. — И запомни: в этом мире каждый день кто-то умирает. Каждый день люди жертвуют собой, чтобы другие жили. А ты хочешь выбросить свою жизнь, потому что боишься того, что может случиться. Это трусость. А трусов я презираю.       Хао взял его руку, поднялся. Щека горела, но внутри почему-то стало легче.       — Спасибо, капитан, — прошептал он.       — Не за что, — Леви отвернулся, снова садясь за стол. — Иди спать. Завтра тяжёлый день. Эрен будет учить тебя контролю. Ханджи хочет взять анализы. А мне нужно думать, как объяснить командованию, что у нас появился ещё один титан в человеческом обличье.       — Я... я помогу, — сказал Хао. — Чем смогу.       — Поможешь, — кивнул Леви, не оборачиваясь. — Если не будешь валять дурака. А теперь иди.       Хао вышел из комнаты, шатаясь. В коридоре он прислонился к стене и закрыл глаза. Ему всё ещё хотелось исчезнуть, умереть, провалиться сквозь землю. Но где-то глубоко внутри зажглась крошечная искра — надежда. Может быть, Леви прав. Может быть, он действительно нужен.       — Хао?       Он открыл глаза. Перед ним стоял Эрен — встревоженный, взлохмаченный, в накинутом на плечи плаще.       — Я искал тебя. В лазарете пусто, я обыскался... — Эрен подошёл ближе и увидел красный след на щеке. — Что случилось? Тебя ударили? Кто?       — Леви, — устало сказал Хао. — Я просил его убить меня. Он отказался и врезал мне вместо этого.       Эрен замер. Потом вдруг шагнул вперёд и обнял его — крепко, по-медвежьи.       — Идиот, — прошептал он в плечо. — Какой же ты идиот. Зачем?       — Я опасен, Эрен. Я опаснее тебя. Во мне все девять. И основатель.       — Знаю, — Эрен отстранился, глядя ему в глаза. — Ханджи рассказала. Мы изучили твою кровь. Там такая концентрация всего, что у неё чуть крыша не поехала от восторга.       — И ты не боишься?       — Боюсь, — честно сказал Эрен. — Но не тебя. За тебя. Что ты наделаешь глупостей. Что решишь, будто мир без тебя станет лучше. А он не станет. Потому что ты — часть этого мира. Моя часть.       — Эрен...       — Молчи, — Эрен взял его за плечи. — Слушай. Если во мне течёт та же сила, что в тебе — значит, мы связаны. Кровью, судьбой, всем. Я не дам тебе сдаться. Я вытащу тебя из любой ямы, даже если ты будешь сопротивляться. Понял?       Хао смотрел на него и чувствовал, как слёзы текут по щекам. Во второй раз за этот вечер он плакал. Но теперь это были другие слёзы — не отчаяния, а облегчения.       — Понял, — прошептал он.       — Вот и хорошо, — Эрен улыбнулся. — А теперь пошли спать. Завтра начнём тренировки. Я научу тебя контролировать эту силу, даже если мне придётся превращаться каждую ночь и гонять тебя по всему плацу.       Они пошли по коридору — два носителя одной силы, два потомка одной крови. За их спинами осталась комната Леви, где капитан сидел за столом и смотрел в стену невидящим взглядом.       — Идиот, — повторил он тихо. — Малолетний идиот.       Но в его голосе не было злости. Только усталость и странная, тщательно скрываемая нежность.